Однако Фу Цинъжун, стоя перед собранием министров, по-прежнему улыбалась тихо и безмятежно и, будто между прочим, легко произнесла:
— Скажите, господин Ли, если бы это письмо нашли в вашем доме, как бы вы тогда выразились?
Лицо главного министра Ли почернело от ярости.
— Это чистейшая чепуха! — возмутился он. — Я верно служу государству Шан и ни в чём не замышлял предательства! Неужели вы, госпожа, намерены сеять раздор среди чиновников?
— Тогда и вам, господин Ли, не стоит без оснований обвинять меня, Фу Цинъжун. Что могут доказать несколько писем? Эти «доказательства» можно спрятать где угодно — стоит лишь захотеть Маркизу Динго. Более того, едва обыск начался в резиденции Маркиза Динго, как сразу же нашли именно мои покои. Это вызывает у меня серьёзные сомнения в том, кто именно проводил этот обыск.
Её голос звучал спокойно и размеренно, слова — тихо, но каждое из них будто падало на камень: чётко, внятно, неотразимо.
Янь Бэйчэнь, стоявший рядом с министром Ли, повернул голову и посмотрел на неё. В его глубоких глазах мелькнул неясный огонёк.
Слова Фу Цинъжун привели в замешательство даже такого опытного чиновника, как Ли. Слухи о ней, доносившиеся последние три года, рисовали образ тихой, безвольной девушки, которая ни разу не покидала своих покоев. Теперь же становилось ясно: всё это были лишь слухи.
— У Цинъжун есть резон, — мягко произнёс Чжугэ Цяньму, махнув рукой. — Господин Ли, на сегодня хватит. Цинъжун останется здесь, остальные — удалитесь.
Лица министров в императорском кабинете слегка изменились. Император оставляет при себе госпожу Цинъжун… Похоже, его величество всё ещё питает к ней прежние чувства. Пусть даже она теперь калека — её красота по-прежнему способна околдовывать многих.
— Слуги уходят! — хором ответили чиновники и вышли.
Но один человек остался на месте, холодно и неподвижно глядя на женщину в инвалидном кресле. Его ленивый, рассеянный взгляд ничем не отличался от того, что был при их первой встрече. Фу Цинъжун на этот раз подняла глаза и встретилась с ним взглядом — в его глазах читалась скрытая угроза.
В душе она лишь покачала головой, но внешне спокойно обратилась к Чжугэ Цяньму:
— Ваше величество, Цинъжун привыкла к жизни за пределами дворца. Прошу вас, позвольте мне остаться на воле.
Чжугэ Цяньму перевёл спокойный взгляд с неё на стоящего рядом брата. Его прекрасное лицо озаряла лёгкая, солнечная улыбка, но в глубине глаз не читалось ни единой мысли.
— Пусть будет по-твоему, Цинъжун, — мягко сказал он. — Я пришлю людей в Резиденцию Яньского принца, чтобы пригласить тебя ко двору в другой раз.
Эти слова были ясным предупреждением Чжугэ Люяню: не смей причинять ей ни малейшего вреда — иначе ответишь передо мной.
— Благодарю за милость! — Фу Цинъжун слегка поклонилась, сидя в кресле.
Чжугэ Люянь же лишь мрачно нахмурился и, не удостоив императора даже взгляда, вытолкнул её из кабинета.
В тот самый миг, когда они скрылись за дверью, улыбка Чжугэ Цяньму исчезла. Его глаза сузились, и взгляд, острый, как лезвие, устремился вслед уходящей спине Чжугэ Люяня — и долго не отводился.
* * *
Два человека, которые, казалось бы, никогда не должны были пересечься, теперь оказались вместе. Раньше Яньский принц с презрением относился к женщинам и избегал любых контактов с ними.
— Доволен ли ты моим выступлением, ваше высочество? — спросила Фу Цинъжун, когда он вытолкал её за ворота дворца и она подняла лицо к небу.
— Если хочешь быть моей, знай своё место, — ответил он холодно.
Смысл был ясен: если бы она согласилась остаться при дворе, этой ночью её уже не было бы в живых. Её поступок был бы расценён им как предательство.
Какой же он тиран! Фу Цинъжун скрипела зубами от злости, но не позволяла себе выдать ни малейшего чувства.
* * *
Фу Цинъжун вернулась в Северный двор Резиденции Яньского принца. По крайней мере, Чжугэ Люянь проявил немного милосердия — разрешил ей свободно передвигаться по резиденции. Однако она прекрасно понимала: теперь она — его пешка, и он держит её под контролем.
Из слов Люй Фу она узнала, что принц терпеть не может женщин. Поэтому она сделала вывод: у Чжугэ Люяня явно есть глубоко скрытая душевная рана!
— Женщины из Южного двора всё чаще наведываются ко мне в Северный двор. Знает ли об этом ваш господин? — спросила она однажды. Ведь своими глазами видела, как он без малейшего сожаления приказывает казнить своих наложниц.
— Северный двор не запретная зона для Южного, — ответила Люй Фу, добавляя благовония в курильницу, не отрываясь от книги в руках Фу Цинъжун.
Фу Цинъжун приподняла бровь и отложила книгу.
— Если ваш господин так не любит женщин, зачем тогда набрал целый гарем и держит их в Южном дворе? — спросила она с раздражением. — Теперь они каждый день приходят ко мне и мешают покойно жить.
Люй Фу закрыла крышку курильницы и обернулась, всё так же бесстрастно отвечая:
— Эти женщины — лишь украшение. Его высочество ни разу не ступал в Южный двор.
— Значит, ваш господин предпочитает мужчин? — сделала вывод Фу Цинъжун.
Лицо Люй Фу потемнело.
— Госпожа, лучше не говорите подобных вещей при его высочестве.
— Я думала, ты докладываешь ему обо всём, что я говорю и делаю.
Фу Цинъжун с удивлением посмотрела на неё, продолжая массировать свои немеющие ноги.
В этот момент в покои вошла управляющая Северного двора и почтительно поклонилась Люй Фу:
— Госпожа Люй, наложница Чжоу желает видеть госпожу Цинъжун. Как быть?
Люй Фу взглянула на Фу Цинъжун, ожидая её решения.
— Я ведь уже не свободный человек, — с иронией ответила та.
— Пусть войдёт, — сказала Люй Фу, явно намереваясь устроить ей неприятности.
За эти два дня Фу Цинъжун успела понять, сколько женщин содержится в Южном дворе. И вдруг подумала: не делает ли Чжугэ Люянь это нарочно? Не хочет ли он сознательно нарушать её покой?
Наложница Чжоу, хоть и имела титул, но не имела власти — ведь Чжугэ Люянь ни разу не посещал Южный двор. По крайней мере, так утверждала Люй Фу. Правда ли это — оставалось загадкой.
— Рабыня кланяется госпоже, — сказала наложница Чжоу, кланяясь Фу Цинъжун в инвалидном кресле.
Фу Цинъжун развернула кресло и внимательно осмотрела гостью. К своему удивлению, она заметила: все женщины в Южном дворе были необычайно красивы.
* * *
А эта наложница Чжоу была, пожалуй, самой прекрасной из всех — настоящий цветок Южного двора! Фу Цинъжун мысленно прокляла Чжугэ Люяня: держит столько красавиц, а сам даже не пользуется!
— Госпожа Чжоу так добра! — с улыбкой сказала она. — Прошу, садитесь!
Наложница Чжоу села напротив, и прежде чем Фу Цинъжун успела заговорить, подняла глаза и лёгким движением руки подала знак. Две служанки в зелёных платьях вошли с позолоченными шкатулками и поставили их на стол рядом с Фу Цинъжун.
— Что это? — удивлённо спросила та.
— Слышала, что у госпожи повреждены ноги, и вы усердно занимаетесь лечением. Это небольшой подарок от меня — пусть поможет в исцелении.
Только что Фу Цинъжун восхищалась красотой женщины, а теперь поняла: «самая ядовитая — та, что прекрасна лицом».
— Благодарю за доброту, госпожа Чжоу. Подарок принимаю, — сказала она, постепенно теряя улыбку и слегка нахмурившись.
— Подарок доставлен, — встала наложница Чжоу. — Не стану задерживаться дольше — боюсь прогневать его высочество.
Она поклонилась и ушла вместе со своими служанками.
Фу Цинъжун подкатила кресло к двери и, глядя в небо, где дул прохладный ветерок, сказала:
— В её словах явная горечь. Этот подарок — чистейшее издевательство. Она прямо намекает, что я калека.
Люй Фу молча стояла позади, не комментируя.
— Мои вещи уже привезли? — спросила Фу Цинъжун, разворачивая кресло.
Люй Фу кивнула:
— Иглы пришлют чуть позже. А с этими шкатулками что делать?
Фу Цинъжун взглянула на роскошные коробки и спокойно сказала:
— Выброси.
Люй Фу кивнула и сама унесла шкатулки из Северного двора — в сторону Восточного крыла.
В кабинете Восточного крыла:
— Ваше высочество, это подарок наложницы Чжоу для Северного двора, — сказала Люй Фу, входя и ставя шкатулки на стол.
Чжугэ Люянь, стоявший у окна спиной к ней, медленно обернулся. Его узкие, прекрасные глаза скользнули по шкатулкам.
— Открывали?
— Нет.
— Что она сказала?
Его губы слегка сжались, лицо было нечеловечески прекрасно.
Люй Фу на мгновение замялась:
— Госпожа даже не взглянула на них. Велела выбросить.
Чжугэ Люянь молча всё просчитывал, взвешивал и гадал.
— Как только Пятый принц двинет свою пешку, стране Шан не будет покоя. Полгода — достаточный срок для их терпения. Передай ей: я разрешаю ей свободу.
Его голос, холодный, как лёд, нарушил тишину, но в то же мгновение перевернул всю политическую доску государства Шан. Из-за одной калеки начнётся великая смута.
— Почему бы не убить госпожу Цинъжун? — обеспокоенно спросила Люй Фу. — Она лишь помеха. Может, её специально подсунули вам враги, чтобы навредить?
* * *
Чжугэ Люянь пристально посмотрел на неё. От этого взгляда Люй Фу вздрогнула — она поняла, что переступила черту.
Его глаза были словно бездонная чёрная дыра — невозможно было угадать, что в них таится.
— Рабыня уходит, — тихо сказала она.
Солнечный свет, хоть и был тусклым, всё же отражался на его одежде, играя на вышитых узорах.
«Свобода?» — мысленно усмехнулась Фу Цинъжун. Она не была глупа и прекрасно понимала, зачем Чжугэ Люянь это делает. Он использует её как приманку — именно то, на что он способен.
Полгода назад в государстве Шан началась смута, и теперь, спустя полгода, вновь назревает борьба за трон. И она, Фу Цинъжун, скорее всего, станет жертвой этой игры.
— Хлоп!
Она резко захлопнула книгу, развернула кресло к окну и уставилась вдаль — в её глазах мелькнула сталь.
Пусть она и калека, но никто не посмеет ею помыкать! Хорошо же ты, Чжугэ Люянь! Раз ты не даёшь мне покоя, и тебе не видать спокойной жизни.
— Это лучшая кузница в Шанцзине?
Фу Цинъжун велела Люй Фу вывезти её из резиденции к лучшему кузнецу. Ради собственной безопасности она решила заказать себе инвалидное кресло с механизмами управления.
— Да, — ответила Люй Фу, нахмурившись и оглядывая прохожих. По внешности и креслу многие уже догадывались, кто перед ними.
Старая, обветшалая вывеска, потрескавшаяся доска... Хотя кузнец выглядел бодрым и сильным, Фу Цинъжун сомневалась: справятся ли такие грубые мастера с тонкой работой?
На улице кипела торговля, толпа неслась нескончаемым потоком.
Чайная «Цзин», несмотря на шум за окном, была переполнена, но внутри царила тишина — резкий контраст с внешним миром.
На втором этаже, в отдельной комнате, бамбуковая занавеска приподнялась, и из-за неё выглянула рука с нежно-красным лаком на ногтях. Глаза, полные кокетства, уставились вниз.
— Это та самая госпожа Цинъжун, которую Пятый брат держит взаперти? — спросила девушка звонким, но властным голосом.
— Приказать ей подняться? — тихо спросила служанка.
— Пятый брат не допустит, чтобы она одна пришла в такое опасное место. Сейчас она — его козырь против императора. Пятый брат не из добрых. Будем осторожны — просто проследим за ней, чтобы не сорвать план Шестого брата.
— Слушаюсь!
Служанка вышла.
Фу Цинъжун передала кузнецу чертёж и велела сделать всё точно по плану. Тот взглянул на неё и пообещал создать лучшее кресло с механизмами.
Когда Люй Фу вытолкала её из кузницы, Фу Цинъжун медленно подняла голову и посмотрела наверх.
Люй Фу последовала её взгляду — на втором этаже чайной «Цзин» были лишь плотно задёрнутые шторы и бамбуковая занавеска. Ничего не было видно.
— Госпожа? — удивилась она.
Фу Цинъжун лишь изогнула губы в загадочной улыбке…
http://bllate.org/book/2491/273347
Готово:
