— Да что ты понимаешь! Раз уж отдал мне свою долю — она теперь моя, и я распоряжаюсь ею, как мне вздумается. Ты кто такой, чтобы мне указывать? Да и вообще, я всего лишь женщина: как мне одной пахать да боронить? До Чуньюя далеко, а ты всё равно ходил помогать, а мне, бабе, кто хоть раз подсобил? На вас не надеешься — остаётся только на родню рассчитывать. Да и не даром же я отдала брату землю под посевы: он мне зерно отдаёт. А даже если бы и даром — тебе-то какое дело? — разошлась госпожа Чжоу, повысив голос.
Старик так разъярился, что едва не опрокинул стол, но госпожа Тянь удержала его за руку. Он резко вырвался и ушёл домой. За ним последовали госпожа Тянь и две дочери. Госпожа Чжоу вскоре тоже увела свою дочь. Остались лишь Цзыцин и её семья, растерянно переглядываясь.
Цзыцин улыбнулась:
— Хорошо ещё, что бабушка успела схватить дедушку за руку. Если бы он всё-таки перевернул стол, неизвестно, сколько тарелок уцелело бы.
Её слова рассмешили всех, и аппетит пропал окончательно.
Цзыфу переоделся в старую одежду и вышел, сказав, что пойдёт рыхлить землю вокруг арбузов и подкормить их. Так вся семья провозилась с этим делом весь день, пока совсем не стемнело. Ночь прошла спокойно.
На следующий день Цзэн Жуйсян пошёл в старый дом за волом, чтобы вывести его в поле. Госпожа Шэнь с Цзыфу отправилась в родную деревню Байтан за рассадой риса. Шэнь Ваньфу даже вызвался помочь на целый день, но госпожа Шэнь отказалась, сказав, что у них всего лишь одна му рисового поля и вдвоём они как-нибудь управятся. Услышав это, Шэнь Ваньфу поспешил обратно — у его семьи земли гораздо больше, а в доме Шэнь Цзяньшаня он пока единственный трудоспособный мужчина.
Как только рассада появилась, началась посадка риса. Даже Цзыфу пришлось идти в рисовое поле. Цзылу остался дома — помогал Цзыцин готовить обед. К тому же пошёл дождь. Несмотря на соломенный плащ и шляпу, вернулись все мокрые до нитки. Цзыцин каждый день посылала Цзылу купить несколько костей, чтобы сварить горячий суп и прогнать сырость. К счастью, за два дня посадку всё же завершили.
Сквозь косой дождик зелёные рисовые поля казались живописной картиной, а крестьяне в соломенных плащах и шляпах, трудящиеся в туманной дымке, словно сошли с полотна художника. Но только тот, кто сам прошёл через это, знает, как тяжёл труд.
Цзыцин целыми днями хлопотала во дворе: огурцы уже зацветали — к концу месяца можно будет попробовать первый урожай; листья арбузов становились всё крупнее, плети всё длиннее; картофель зацвёл — и радость Цзыцин росла с каждым днём.
Весенние дожди не прекращались до самого отъезда Цзэн Жуйсяна. В эти дни семья почти не выходила из дома. Цзэн Жуйсян занимался с Цзыфу уроками, а Цзылу и Цзыцин тоже подслушивали и выучили немало новых иероглифов. Госпожа Шэнь, кроме готовки, всё время шила — даже нашла старые носки и стала учить Цзыцин латать их, говоря, что пора осваивать шитьё. Цзыцин усердно училась: она ведь не богатая барышня, и такие навыки жизненно необходимы. Она даже надеялась, что госпожа Шэнь научит её потом вышивать.
Цзэн Жуйсян уехал в новой одежде, сшитой женой, и перед отъездом сказал с сожалением:
— Жаль, что не успею убрать пшеницу.
Госпожа Шэнь утешала его, что попросит помощи у родственников.
Первого числа четвёртого месяца, на следующий день после отъезда Цзэн Жуйсяна, наконец-то выглянуло солнце. Госпожа Шэнь сходила в поле и, вернувшись, сказала, что пшеница созреет ещё дней через пятнадцать. Хорошо, что не пошёл сильный дождь — иначе колосья полегли бы и проросли. Но она всё равно тревожилась: для одной женщины убрать три му пшеницы — задача не из лёгких.
Прошло ещё более десяти дней. Убедившись, что погода установилась, госпожа Шэнь с Цзылу пошла жать пшеницу. Прогресс был медленный — как при уборке рапса: каждый день жали понемногу и тут же носили домой. Цзыцин развешивала урожай на просушку во дворе. После школы Цзыфу тоже помогал. Трое трудились два дня, но убрали меньше одного му.
Но утром восемнадцатого числа четвёртого месяца неожиданно приехала госпожа Хэ со всей своей свитой. Менее чем за день они дожали оставшуюся пшеницу. Цзылу сбегал в старый дом за волом, а Шэнь Ваньфу даже успел вспахать часть земли.
Госпожа Шэнь наконец вздохнула с облегчением. За ужином она специально сорвала с грядки несколько более крупных огурцов, приготовила их с яйцами, чтобы угостить гостей свежинкой, и ещё пожарила большую тарелку водяного шпината.
Шэнь Цзяньшань, увидев это, сказал:
— Такие ценные овощи лучше приберечь на продажу. Сестрёнка, у тебя сейчас много расходов. Мы же как-нибудь перебьёмся.
Госпожа Шэнь засмеялась:
— Что ты говоришь, братец! Вы целый день трудились в поте лица, а я пожадничаю на несколько огурцов? Что обо мне тогда подумают? Овощи ведь для того и сажают, чтобы есть!
Перед уходом она каждому дала по несколько огурцов. Госпожа Хэ осталась на ночь, договорившись, что на следующий день Шэнь Ваньфу заедет за ней и доделает вспашку.
Так, благодаря помощи родни госпожи Шэнь, уборка пшеницы прошла успешно. Оставалось лишь просушить зёрна и обмолотить их. Это напоминало обработку стручков рапса: здесь, в отличие от севера, не было больших токов и катков — каждый сушил пшеницу на циновках, затем бил деревянной колотушкой, обтирал руками и, наконец, пропускал через веялку. После этого зерно окончательно просушивали и складывали в амбар. Звучит просто, но на деле — тяжёлый труд. Цзыцин видела, как несколько дней подряд мать уставала до изнеможения и пачкалась, но, глядя на несколько сотен цзинов урожая, госпожа Шэнь считала, что всё было не напрасно. Она даже сбегала в столярную мастерскую заказать новый амбар.
Когда уборка пшеницы закончилась, госпожа Шэнь подумала было посадить арахис, но поняла, что уже поздно. Цзыцин знала, что сейчас ещё можно успеть высадить черенки сладкого картофеля, но в прошлый раз в городе их не нашла, а потом и вовсе не было возможности выбраться. Госпожа Шэнь об этом не знала, поэтому от этой идеи пришлось отказаться. Решили отдохнуть несколько дней, дождаться, пока пшеница полностью просохнет и попадёт в амбар, а после Дуаньу посеять сою.
Первого числа госпожа Шэнь с Цзылу поехали в город продавать овощи — перед праздником Дуаньу зелень всегда хорошо раскупали. Они собрали несколько больших корзин и даже наняли знакомую ослиную повозку, чтобы подвезти товар.
Цзыцин накормила и устроила младших братьев, покормила кур, подмела двор и сложила куриный помёт. Вдруг заметила, что на арбузных плетях распустились жёлтые цветочки. Тут же вспомнила: картофель, наверное, уже созрел — цветы давно отцвели, но из-за суеты с уборкой пшеницы совсем забыла про него. Взяла маленькую мотыгу и пошла копать, как вдруг услышала голос у ворот. Подойдя ближе, узнала бабушку и младшую тётю. Цзыцин с тяжёлым сердцем открыла дверь — неизвестно, какие ещё потери их ждут сегодня.
— Бабушка, тётя, вы пришли, — сказала она.
— Цзыцин, дома только ты? А где твоя мать? — первой спросила Цюйюй.
— Мама с братом ушли по делам, не знаю, когда вернутся, — осторожно ответила Цзыцин, не решаясь сказать, что они поехали на рынок.
— Ну ладно, тогда и заходить не будем. Передай матери, что на Дуаньу пусть принесёт в дар дедушке один ши пшеницы — он ведь так любит мучное. Пусть отец, когда вернётся, сам и отнесёт. Запомнила? — сказала госпожа Тянь и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла прочь вместе с Цюйюй.
Цзыцин проводила их словами:
— Бабушка, тётя, до свидания.
Как только они скрылись из виду, она тут же задвинула засов. Ей и вправду не нравилось иметь дело с госпожой Тянь и её семьёй — с ними невозможно договориться по-честному. В прошлом году, когда резали свинью, госпожа Шэнь отдала им всего лишь несколько костей и цзинь мяса — всего на двадцать монет. А теперь они без зазрения совести требуют целый ши пшеницы! Один ши стоит почти одну лянь серебра — это огромная потеря. Во время уборки пшеницы ни один из них и близко не показался, а как только узнали, что урожай уже в амбаре, сразу пришли требовать свою долю. Настоящая наглость! — думала Цзыцин про себя.
Она сокрушалась о потере пшеницы, но в то же время радовалась, что те не зашли во двор: увидели бы цветущие арбузы, огурцы и бобы, висящие на шпалерах, — пришлось бы объясняться, а то и вовсе отдавать урожай. А если бы пронюхали про арбузы и начали наведываться каждые три дня — совсем бы замучили.
Пока она размышляла об этом, снова раздался стук в ворота. Цзыцин вздрогнула — неужели госпожа Тянь вернулась? Но, подойдя ближе, услышала знакомый голос: это была Сяо Сюйшуй. Увидев, что Цзыцин так и не навестила её, та решила сама заглянуть в гости.
— Цинцин, ты маленькая обманщица! Обещала навестить меня, а сколько времени прошло — ни разу не заглянула! — как только вошла Сюйшуй, она ущипнула Цзыцин за щёку, притворяясь сердитой.
— Тётушка Сюйшуй, честно, я не могла уйти! Младшему братику всего несколько месяцев — за ним нужен глаз да глаз. Мама целыми днями занята, работы в поле не оберёшься, с переезда я почти не выходила из дома. Правда! Хочешь, сорву тебе огурчик? — Цзыцин взяла Сюйшуй за рукав, оправдываясь.
— Не ври мне! Сейчас огурцы ещё не съедобны. Вот, я принесла тебе персики. С нашего дерева почти всё украли, если бы я не поторопилась, тебе бы и попробовать не удалось. Я ведь хорошая, всегда вспоминаю о тебе! — Сюйшуй развернула платок, в котором лежало четыре пушистых персика, подошла к колодцу, вымыла их и протянула Цзыцин и Цзышоу.
Цзыцин вынесла Цзыси, уложила его в корзинку погреться на солнышке и велела Цзышоу следить за ним. Затем взяла мотыгу и повела Сюйшуй к огороду.
— Ого, так огурцы уже можно есть! — воскликнула Сюйшуй, сама сорвала один, потерла о платье и тут же откусила.
Цзыцин выбрала куст картофеля на краю грядки и начала копать. Едва отгребла землю — уже увидела клубни. Вытащила: под одним кустом три-четыре крупных и ещё несколько мелких. Неплохо! Она выкопала ещё один куст.
— Что это такое? Я такого раньше не видела. Похоже на таро, но не оно, — Сюйшуй присела рядом, любопытствуя.
— Пойдём, сварим картошку! — сказала Цзыцин.
Они собрали выкопанные клубни, вымыли у колодца, и Цзыцин положила мелкие в маленький горшок с рисом, залила водой и поставила вариться. Свежий картофель варится быстро, да и клубни небольшие — минут через двадцать она потушила огонь, дала немного настояться, потом очистила и подала Сюйшуй с сахаром.
— Ммм, вкусно! Такой ароматный! Давай ещё! — Сюйшуй сама стала чистить себе второй. Цзыцин очистила один для Цзышоу и, взяв ложечку, дала попробовать Цзыси. Малыш смаковал, потом проглотил и уставился на сестру большими глазами.
— Маленький привереда, и тебе понравилось! — Цзыцин дала ему ещё пару крошек, но больше не стала.
А Сюйшуй уже съела два и заворачивала остатки в платок:
— Мне всё равно, я забираю с собой. У тебя и так полно этого. Сама сваришь ещё.
— Хорошо, возьми ещё эти крупные — нарежь и потуши с мясом. Только никому не рассказывай, ладно? — Цзыцин боялась, что госпожа Тянь узнает и обозлится.
Проводив Сюйшуй, Цзыцин увидела, как вернулись мать с Цзылу. На этот раз госпожа Шэнь купила отрез цветной ткани и пять отрезов синей. Цветная ткань была бледно-фиолетовая с мелким нежным узором — Цзыцин сразу понравилась. Цзылу тоже щеголял в новой одежде, правда, короткой.
Цзыцин заметила, как мать спрятала мешочек с монетами в специальный деревянный ящик под кроватью, и спросила, сколько выручили сегодня. Госпожа Шэнь ответила, что чуть меньше одной связки монет: огурцы по пять монет, водяной шпинат — по четыре, перец и бобы — по пять. Свежая зелень перед праздником хорошо пошла.
Увидев, что мать в хорошем настроении, Цзыцин рассказала про визит госпожи Тянь и требование отдать один ши пшеницы в качестве дара на Дуаньу. Госпожа Шэнь вздохнула:
— Что поделать… Придётся отдать. Если откажемся, посторонние не поймут, в чём дело, и решат, что мы непочтительны к старшим. Плохая слава — и в делах, и в жизни помеха. Всё равно это всего лишь лянь серебра — будто бы сегодняшняя выручка пропала. Только вы никому об этом не рассказывайте, договорились?
Цзылу и Цзыцин кивнули. Цзылу добавил:
— Когда я ходил в старый дом за волом, тётя сказала, что дедушка помогал старшей тёте убирать пшеницу. Сначала он хотел помочь нам, но бабушка сказала, что у старшей тёти ребёнок, и она не справляется одна. Дедушка даже помогал им сажать рис. Тётя, кажется, очень злилась.
http://bllate.org/book/2474/271916
Готово:
