Раньше они тоже так думали и не замечали в этом ничего странного. Но теперь очевидно, что ситуацию нельзя объяснить с точки зрения здравого смысла.
Янь Цзянь на мгновение задумалась. Когда они с Паньгуанем только подобрали тот клочок дыхания души, храм уже давно стоял заброшенным, и вокруг почти не было людей. Тогда она сочла, что на душу повлияла навязчивая идея и она застряла в обители, а неполную душу невозможно было переродить и отправить на реинкарнацию. Однако, вернувшись и проверив задержанные в Дифу души, она обнаружила, что ни одна из них не совпадает с этой.
Ей оставалось лишь временно поместить её в Пиата Питания Души, пока злой дух не начал творить бесчинства. Когда она с Паньгуанем шаг за шагом выслеживала его по оставленным следам, этот след души в какой-то момент потревожил злого духа, заставив того рискнуть и приблизиться к Янь Цзянь в попытке поглотить его. Только тогда Янь Цзянь заметила неладное и, испытав его в деле, окончательно убедилась, что душа происходит из семьи Цзи, но на этом всё и закончилось.
Однако, возможно, дело было в каком-то триггере от соприкосновения с тем кристаллом: когда Янь Цзянь только что проследила этот след души, она неожиданно обнаружила причинно-следственную связь, которую они обе раньше не замечали. Человека на другом конце этой кармической связи звали Бай Цзиншу.
Но Бай Цзиншу умерла в третий год правления Тяньци, в возрасте всего двадцати лет.
Янь Цзянь прищурилась, в её голове постепенно вырисовывалась общая картина. Она протянула руку и вывела личные данные Бай Цзиншу: вторая дочь семьи Бай, с детства росшая в строгом соблюдении правил, в восемьнадцать лет вышла замуж, в девятнадцать родила сына, который умер во младенчестве, а в двадцать скончалась от тяжелой болезни.
Интересно, — Янь Цзянь усмехнулась и дважды постучала пальцем по столу. Похоже, Цзи Мяо — это и есть тот самый клочок дыхания души, а Бай Цзиншу — его мать.
Она достала телефон и отправила сообщение управляющей Десятого Зала, попросив проверить, где сейчас находится переродившаяся Бай Цзиншу.
Когда Ся Ичэн подошла ближе, она увидела лежащий перед Янь Цзянь развернутый свиток, а сама Янь Цзянь сидела с закрытыми глазами, перебирая в пальцах едва уловимый синеватый сгусток духовного дыхания. Непонятно почему, но она смутно уловила в этом дыхании нотку горькой обиды.
Пришла, — не открывая глаз, произнесла Янь Цзянь.
Ся Ичэн угукнула и присела за стол. Она уже протянула руку, чтобы коснуться свитка, как телефон Янь Цзянь звякнул. Та открыла глаза и взглянула на экран: там кратким строкой значилось лишь: Только что умер, у меня.
Янь Цзянь:……
Каких же грехов натворила эта Бай Цзиншу?
Идём, — Янь Цзянь поднялась на ноги и потащила Ся Ичэн к выходу.
Куда? — Ся Ичэн оглянулась на раскинутые на столе дела. Разве они не собирались расследовать семью Цзи?
В Десятый Зал, — бросила Янь Цзянь и подмигнула Ся Ичэн. — Поладишь там с Десятым Залом, потом я подыщу тебе хорошее семейство для перерождения.
Ся Ичэн:……
Спасибо, конечно, но почему у вас в Дифу даже перерождение по знакомству делается?!
Обе спустились по извилистым ступеням Девяти Изгибов и Восемнадцати Поворотов Города Фэнду и добрались до Десятого Зала. Ся Ичэн подняла голову и прочла четыре крупных иероглифа на вывеске: Зал Царя Колеса Сансары.
Стоявшие по обе стороны стражники, заметив Янь Цзянь, отдали честь и открыли перед ней двери.
Любопытство Ся Ичэн снова взяло верх, и она не удержалась от вопроса: Ты что, всегда в таких местах бываешь? Ей казалось, что, судя по обычным манерам Янь Цзянь, если та и не обитала в подобном месте, то по крайней мере занимала равную должность.
Мгм, — кивнула Янь Цзянь и привычным путем повела ее в боковую комнату.
Ся Ичэн снова была потрясена: подумать только, её начальница и впрямь не простая птица — раз уж те, кто работает в Десятом Зале, все поголовно являются выдающимися личностями. Вспомнив, как она недавно требовала с неё то Заслуги, то возмещения расходов, Ся Ичэн вдруг почувствовала холодок в спине.
Явилась, — из-за стеллажа вышла женщина. Сначала она бросила взгляд на Янь Цзянь, а затем перевела глаза на стоявшую за её спиной Ся Ичэн. — Это кто?
Мой человек, — ответила Янь Цзянь.
Женщина с некоторым игривым выражением протянула: О-о-о, — и окинула Ся Ичэн оценивающим взглядом с ног до головы, отчего у той по спине побежали мурашки.
Янь Цзянь зыркнула на нее: Где человек, которого я просила найти?
Женщина отвела взгляд: Посмотреть нельзя? Какая ценная вещь.
Янь Цзянь машинально подхватила со стола стопку книг и швырнула в нее. Женщина с улыбкой увернулась и направилась вглубь комнаты: Ладно-ладно, она внутри.
Янь Цзянь потянула за собой Ся Ичэн и бросилась следом со словами: Ее зовут Гу И, она управляющая Десятого Зала. На вид приличный человек, а на деле та еще старая развратница, держись от нее подальше.
Шедшая впереди Гу И донельзя меланхолично отозвалась: Я вообще-то всё слышала.
Ся Ичэн:……
Какая воспитанная душа станет открыто сплетничать в лицо! Она решила, что вряд ли сможет переродиться во что-то хорошее.
Миновав арочный проход, все трое прошли по узкому темному коридору и вышли в помещение, похожее на тюрьму. Ся Ичэн огляделась: вокруг теснились запечатанные особыми Талисманами клетки, в каждой из которых томилась душа.
Здесь содержатся те, кто ждет своей очереди на реинкарнацию. Есть те, кто умер недавно, а есть и те, кто скончался по тем или иным причинам очень давно, — пояснила Гу И, заметив изумленное выражение лица Ся Ичэн.
Ся Ичэн послушно кивнула. Не то из-за окружавших их Талисманов, не то по другой причине, но ее мысли начали путаться: прошагав за спутницами еще пару шагов, она почувствовала слабость в ногах, а в голове воцарился кромешный туман.
Заметив неладное, Янь Цзянь протянула руку, но Ся Ичэн уже валилась на пол. Подхватив ее под руки и присев, Янь Цзянь быстрым движением нарисовала Талисман у нее на лбу. Ся Ичэн встрепенулась, словно получив увесистый удар по макушке, и разом пришла в себя.
Янь Цзянь похлопала ее по щекам: Кто я?
Янь, Янь Цзянь, — глядя на нее, машинально ответила Ся Ичэн.
А она кто? — снова спросила Янь Цзянь.
Ся Ичэн посмотрела на стоявшую рядом Гу И и дважды часто заморгала: Старая развратница?
Гу И:……
Янь Цзянь осталась довольна: девчонка не свихнулась, все три души и семь духов на месте. Гу И же испытала крайнее немое удивление, отвесила той легкий пинок под зад и попутно швырнула Талисман: Надень на нее.
К тому моменту полностью пришедшая в себя Ся Ичэн чувствовала себя абсолютно разбитой: о чем только она сейчас сболтнула!
Завернув за угол, Янь Цзянь обнаружила нужную ей душу Бай Цзиншу — она находилась во втором ряду, в самой последней клетке.
Гу И протянула руку, призывая архивные данные о рождении и смерти этой жизни: Причина смерти — рак, скончалась в возрасте двадцати пяти лет.
А в прошлой? — спросила Янь Цзянь, глядя на бледную и бессильную женщину в клетке, готовую развеяться от малейшего прикосновения.
Погибла при падении с высоты, на тот момент ей было шестнадцать, — ответила Гу И.
И впрямь ни в одной жизни не было мирного конца.
С чего это ты вдруг решила заняться ею? — Гу И полистала записи о предыдущих перевоплощениях: хотя везде она умирала в юном возрасте, ничего странного там не наблюдалось.
Она, судя по всему, связана с тем злым духом, за которым я охочусь, — произнесла Янь Цзянь и, шевельнув пальцем, выманила наружу тот самый клочок дыхания души.
Ся Ичэн во все глаза наблюдала, как сгусток дыхания вздрогнул, вплыл в клетку и сделал несколько кругов вокруг души находившейся там женщины, словно в растерянности блуждая взад и вперед. Но в глазах Янь Цзянь душа Бай Цзиншу уже начала проявлять активность, выпуская тончайшие нити и пытаясь установить с ним связь.
Янь Цзянь внезапно сложила пальцы в жест и, последовав по нити кармической связи, напрямую перенеслась в ту картину прошлого, где Бай Цзиншу посеяла семена этой кармы.
В первый год Тяньци восемнадцатилетняя Бай Цзиншу вышла замуж за семью Цзи, став женой второго сына Цзи Цэня. Семья Цзи была влиятельным местным кланом, и по мнению посторонних, выйти замуж в такой дом означало обрести неисчислимое счастье. Однако Бай Цзиншу очень скоро обнаружила ужасающую вещь: в фамильном храме семьи Цзи кое-кого почитали.
Этому существу приносили жертвы каждый год тридцатого числа седьмого месяца, и каждый раз на проведение столь грандиозного ритуала бросались все силы клана Цзи. Странно было то, что, за исключением членов главной ветви семьи, никому из остальных не разрешалось заходить в фамильный храм во время обряда, а времени на всю церемонию уходило от половины до целых суток.
Второй месяц после замужества Бай Цзиншу пришелся как раз на седьмой месяц, и она участвовала в жертвоприношении, стоя рядом с Цзи Цэнем. Внутри храма витал странный запах, а стоявшее в самом центре божественное изваяние было накрыто красной тканью, но почему-то даже под лучами солнца ее всю пробирало леденящим холодом.
Жертва была живой — ее принесли в храм в большом черном деревянном ящике. Тот короб оказался громоздким, и когда четверо мужчин заносили его внутрь, у нее невольно всплыло в голове слово: гроб.
После этого двери храма заперли, и все разошлись. Когда Бай Цзиншу переступала порог двора, ей показалось, что изнутри храма доносятся чьи-то голоса, но Цзи Цэнь тут же увел ее прочь.
В отличие от Ся Ичэн, сущность Янь Цзянь позволяла ей временно покидать привязанного человека и свободно передвигаться в иллюзорном пространстве, поэтому, воспользовавшись аурой Бай Цзиншу, она направилась прямо к фамильному храму.
Двери святилища были испещрены темными узорами Талисманов вперемежку с какими-то причудливыми тотемными знаками. Янь Цзянь толкнула створку, и шум внутри мгновенно затих. Замок на дверях был изготовлен по особой технологии, но поскольку она не могла разрушать предметы внутри иллюзии, ей оставалось лишь прижаться к щели и заглянуть внутрь.
Там царила кромешная тьма, все свечи погасли, виднелся лишь высокий силуэт божества в центре. У самой стены раздавался тихий шуршащий шорох, словно нечто ползало по каменной кладке.
Стоявший на полу деревянный ящик теперь хранил безмолвие, и было совершенно непонятно, что именно в нем спрятано.
Янь Цзянь не могла долго оставаться вдали от Бай Цзиншу. Тяжело вздохнув, она подумала, что придется и дальше следовать за ней.
На следующий день после жертвоприношения, проходя мимо фамильного храма, она встретила изможденную женщину. Та оказалась четвертой женой отца Цзи Цэня. Заметив ее приближение, женщина свирепо уставилась на нее, а затем вдруг рассмеялась и забормотала себе под нос: Возмездие, сплошное возмездие. После этого она схватила ее за руку и заладила в испуге: Беги, скорее беги!
Бай Цзиншу смертельно испугалась, но почему-то интуитивно чувствовала, что это дело связано с ритуалом.
Спустя несколько дней четвертую жену нашли мертвой у стен фамильного храма — это было самоубийство.
Тем же вечером у дверей своей спальни Бай Цзиншу обнаружила платок с выведенными на нем словами: Семья Цзи ест людей, беги.
После ее неоднократных и жестких расспросов Цзи Цэнь в конце концов признался: Семья Цзи почитает домашнее божество, которое защищает весь наш род со времен предков. Жертвоприношение заключается в том, чтобы преподнести божеству кровных родственников основного рода семьи Цзи, испросив у него продолжения защиты и процветания нашей крови.
Затем Цзи Цэнь принялся утешать ее, уверяя, что для этого требуется всего лишь немного крови, и просил не предаваться мрачным мыслям и страхам.
Бай Цзиншу наполовину поверила, наполовину усомнилась, но поскольку все остальные члены семьи Цзи вели себя как ни в чем не бывало, она невольно начала сомневаться: а не преувеличивает ли она? Вскоре после этого она обнаружила, что беременна.
http://bllate.org/book/24473/2869510
Готово:
