Оба они, словно не отстающие от них злые псы у деревенских ворот, преследовали Чоу Хуэйшэн по пятам, не давая ей прохода. Пути к отступлению почти не оставалось, и спина уже уперлась в перила балкона.
Ван Ецян шагнул вперед, а Чоу Хуэйшэн нарочно согнулась в поклоне, отчего тот мгновенно испуганно прикрыл пах руками и согнулся еще сильнее.
— Ха-ха-ха-ха-ха, излишне, излишне.
— Непривычно, когда со мной так вежливы.
Голос Чоу Хуэйшэн был звонким и чистым, а когда она смеялась, ее глаза слегка сужались, напоминая маленькую лисицу.
Она с живым интересом окинула взглядом сгибающегося в три погибели Ван Ецяна, искренне полагая, что эта его поза идеально подходит для евнуха.
Заметив, что она намеренно издевается над ним, Ван Ецян тут же покраснел от злобы. Чоу Хуэйшэн подумалось, что если сейчас положить ему на лоб полотенце, оттуда наверняка повалит густой пар.
Ли ЧаНьюань, пожалуй, и не была человеком, но этот мужчина перед ними поистине не походил на человека — просто откормленная свинья, выпущенная из хлева.
Ван Ецян не вынес ее оценивающего взгляда сверху вниз и разъярился не на шутку. Эта баба одной ногой в могиле, а у нее еще хватает духу препираться с ним! До чего же жить надоело. Погодите-ка, он непременно заставит ее лизать ему ноги.
Чоу Хуэйшэн, прижатая ими к краю, висела над пропастью уже наполовину. Она перевела взгляд вниз. Шел пятый этаж, внизу виднелся лишь голый бетон, и не было ни единой вещи, способной послужить амортизатором.
Истинно пророческими оказались слова: упади она сейчас оттуда, и впрямь послужит бесплатным грузом для этой стаи зомби.
Эх, похоже, небеса твердо решили прибрать ее к рукам. Вот только как теперь быть Ли ЧаНьюань, если она погибнет? Лучше бы сгорела дотла.
В нескольких метрах от них на ветвях рядами сидели длиннохвостые птицы с золотистым оперением. Они прятались в густой листве вечнозеленых деревьев, неотрывно глядя кроваво-красными зрачками на происходящее на балконе; их черные длинные и острые клювы то открывались, то закрывались, издавая щебетание. Если присмотреться, клюв одной из птиц был неестественно широко разинут — пожалуй, почти с ту же птицу ростом. Внутри него как раз громоздились пропавшие лекарства Чоу Хуэйшэн.
Обе стороны замерли в нерешительности. Ван Ецян теперь опасался этой женщины, и его трудно было винить: у нее в запасе слишком много грязных трюков. Ван Ецян боялся подойти к ней хоть на шаг, опасаясь, что в следующую же секунду на него снова обрушится какая-нибудь нечисть.
В этот самый момент —
Раздался глухой шмякающий звук.
Шаг Ван Ецяна, уже готового податься вперед, внезапно оборвался, и все его тело окаменело.
Он опустил глаза и увидел кусок чего-то, внезапно проткнувшего его живот. Материал походил на какой-то металл, форма была неясной, словно железяку слепили на скорую руку.
Ван Ецян и Су Юньжань недоверчиво уставились на Чоу Хуэйшэн, но ее руки по-прежнему лениво висели вдоль бедер, а взгляд скользнул мимо них на стеклянную дверь позади, которая неизвестно когда распахнулась настежь.
Теплая кровь забрызгала большую часть лица Чоу Хуэйшэн, капли скатились от алой родинки между бровей по высокому переносице и скрылись за воротом одежды.
Она остолбенела.
Ван Ецян тоже застыл. Он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но из горла выплеснулась лишь кровавая пена.
Затем его тело, словно небольшая гора, завалилось назад, рухнуло на землю и дважды судорожно дернулось, едва не опрокинув стоявшую рядом Су Юньжань.
Металлический обломок все еще торчал в его животе, раскачиваясь в такт предсмертным конвульсиям.
Чоу Хуэйшэн подняла руку и смахнула кровь с век. Ее темные, непроницаемые глаза встретились с Ли ЧаНьюань, стоявшей у входа на балкон.
Та была босиком, в мятой пижаме, с растрепанными волосами, а страшная краснота на лице уже сошла. На дне глаз залегла глубокая усталость, веки слипались, но она изо всех сил цеплялась за бодрствование, стоя на ногах.
Ее рука была поднята, пальцы слегка растопырены и мелко дрожали.
В следующую секунду еще один причудливо изогнутый металлический шип вонзился в пах Ван Ецяна. Тот издал нечеловеческий вопль, и его затрясло так, будто его ударило током.
Вглядываясь во второй кусок металла, Чоу Хуэйшэн заметила, что этот явно намного тоньше первого, да и форма у него куда более странная.
Не успела она приглядеться как следует, как появился третий кусок.
Чоу Хуэйшэн смотрела на парящий в воздухе металл, и в голове у нее было абсолютно пусто.
Черный-пречерный, тонкий, как змея — что за хрень это вообще такая? Чоу Хуэйшэн почувствовала, что у нее тоже начинается дефицит углеводов.
Ли ЧаНьюань снова взмахнула силой, управляя тем металлом, и нанесла третий удар.
На сей раз острие вонзилось в бедро.
Ван Ецян уже не кричал — он просто лежал на полу, а из его рта пузырилась кровь.
Рука Ли ЧаНьюань задрожала еще сильнее, пот градом катился по лицу. Она закусила губу, не сводя глаз с металлического прута, а ее лицо побледнело почти до синевы трупа.
Когда она сформировала четвертый предмет, Чоу Хуэйшэн чуть не расхохоталась.
Если предыдущие еще можно было признать палками, то четвертый выглядел точь-в-точь как черная круглая кучка собачьего дерьма.
Ли ЧаНьюань, очевидно, заметила ее взгляд: на ее лице мелькнуло смущение, и когда она сама посмотрела на эту субстанцию, ей едва удавалось сдерживать смех. Эта штука, казалось, вовсе не годилась для того, чтобы вонзать ее в человеческое тело, разве что в качестве реквизита для исполнения похоронного марша.
Чем сильнее она старалась сдержаться, тем смешнее становилось, и в итоге эта самая кучка с глухим стуком брякнулась на пол, пару раз перекатилась и замерла.
Секунду назад Ли ЧаНьюань еще скалилась в улыбке, как вдруг ощутила мощный удар по голове, словно перед глазами закрутились расходящиеся круги, а земля со скоростью мчащегося грузовика понеслась прямо на нее.
Ноги Ли ЧаНьюань подкосились, она прижалась спиной к дверному косяку и тяжело задышала. Чоу Хуэйшэн опомнилась, обошла лежавших на полу мужчин и в несколько шагов подбежала к ней, подхватывая на руки.
— Сяо Юань?
Ли ЧаНьюань подняла на нее глаза; взгляд был несколько расфокусированным, но людей она еще различала.
— Хуэйшэн… — прошептала та, и ее голос звучал хрипло, будто пропущенный через наждачную бумагу. — Я… я только что выглядела круто?
— Круто, круто, круто, давай ты пока помолчишь. — Поддерживая ее, Чоу Хуэйшэн помогла ей опуститься у стены. — Сиди и не двигайся.
Ли ЧаНьюань кивнула, прислонившись спиной к стене, и закрыла глаза. Редко когда дождешься от этой девчонки похвалы, и она довольно улыбнулась, хотя в глазах Чоу Хуэйшэн эта улыбка выглядела так, будто та собралась на тот свет.
Чоу Хуэйшэн повернулась и посмотрела на балкон.
Ван Ецян лежал в луже крови и все еще подергивался в судорогах, но жизни в нем почти не осталось.
Су Юньжань неизвестно когда отбежала в угол балкона к Ху Цзиньсю, и теперь они жались друг к другу, белые как бумага.
Взгляд Су Юньжань упал на валявшийся на полу металл, а затем переметнулся на прислонившуюся к стене Ли ЧаНьюань; губы девушки дрожали, не в силах вымолвить ни слова.
Ху Цзиньсю вцепилась ей в руку, дрожа так, будто у нее начался паркинсонизм.
Чоу Хуэйшэн медленно двинулась вперед.
Ноги были ватными, каждый шаг давался так, словно она ступала по вате. Живот после того удара до сих пор горел и ныл от боли.
Она подошла к Ван Ецяну и заглянула ему в лицо.
Этот гад еще не испустил дух. Глаза вытаращены, он уставился на нее, рот открыт, из груди вырывается лишь сипящее хрипение.
На балконе воцарилась тишина. И пока Чоу Хуэйшэн размышляла, какую бы смерть ему выбрать, подала голос Су Юньжань.
Глядя на Чоу Хуэйшэн, она произнесла своим чистым, звонким голосом, разделяя каждое слово:
— Не убивай его пока.
Услышав это, Ван Ецян решил, что Су Юньжань собирается его спасти. В его глазах мелькнула искра надежды: он так и знал, что прирученные женщины самые преданные!
http://bllate.org/book/24363/2838932
Готово:
