Вечером, вернувшись в арендованную квартиру, Гото Масару снял верхнюю одежду, достал чистые вещи и принял душ.
Затем он подошёл к балкону, открыл окно, вытащил телефон и набрал домашний номер.
— Это Масару?
— Я тут перевел домой немного денег, вы получили?
— Ой-ой-ой, получили. Сорок тысяч иен — откуда у тебя такие деньжища?
В голосе матери послышались строгие нотки.
Эта сумма стала для Гото Масару первой выплатой дивидендов после того, как он вошёл в число акционеров Управления общественного питания Итиносэ.
Деньги были огромные, и чтобы не испугать родителей, он отправил лишь малую их часть.
— Масару, смотри мне, не вздумай заниматься ничем противозаконным! Мы с твоим отцом еще не старые, если тебе нужны деньги, просто скажи нам обоим.
— Мам, за кого ты меня принимаешь? Откуда у меня смелость творить противозаконные дела? А что касается денег... Это плата за уроки, которые я даю богатой барышне из Токио. А старшая госпожа очень щедра.
— Правда? Смотри не ври только ради того, чтобы мы с твоим отцом перестали волноваться.
— Ни за что. Я, Гото Масару, живу честно и открыто, никогда не лгу.
— Ну и ладно...
На том конце провода мать с облегчением вздохнула и вдруг умолкла.
Гото Масару порылся в памяти, пытаясь отыскать тему для разговора, чтобы беседа не заглохла.
— Как сейчас здоровье дедушки?
— Всё так же, шумит, что хочет показать ногу врачу. Он ведь уже в преклонных годах, как тут обойтись без болячек — никак не может этого понять. Если я отведу его к врачу, а они не вылечат, и станет только хуже, твой дедушка опять начнет меня пилить, эх...
Стоило зайти речь о дедушке, как мать, словно открыв заветную шкатулку, заговорила без умолку.
Дедушка был простым крестьяном, трудившимся всю жизнь. И на старости лет ему не довелось познать покоя — он заработал межпозвоночную грыжу, передвигался с трудом и теперь требовал, чтобы мать сводила его к врачу.
Они уже дважды ходили на прием, даже побеспокоили старшего дядю, работающего в городской больнице Киото, но вердикт в обоих случаях был единогласным: операция не рекомендуется, лучше соблюдать постельный режим.
Дедушка не смирился и упорно требовал лечь на операцию, чтобы вылечить спину и ноги.
Гото Масару немного помолчал и произнес:
— Мам, отведи дедушку к врачу. На те деньги, что я вам прислал.
— Но... ты же сам знаешь, при такой болезни лечение совершенно не стоит затраченных усилий. Врачи упрашивают его просто поберечь себя, а в преклонном возрасте риск осложнений при операции крайне высок.
— Эх...
— Я еще попытаюсь уговорить твоего дедушку, может, удастся переубедить. Если уж совсем никак... мама позвонит, посоветуемся.
После этого они еще немного поболтали о жизни в Токио. Напоследок мать поинтересовалась, не завел ли он девушку, и когда Гото Масару ответил отрицательно, разочарованно вздохнула и повесила трубку.
Гото Масару запрокинул голову и посмотрел на ночное небо, затянутое легкой дымкой облаков, на котором не было видно ни единой звезды.
А в деревенской глуши можно засыпать, считая звезды.
Не предаваясь меланхолии слишком долго, он вытащил наугад купленную по дороге домой «Упадок солнца», бегло перевернул пару страниц, но, почувствовав сонливость, выключил свет и лег спать.
В мгновение ока наступила пятница.
За эти два дня произошло немало событий: выборы студенческих представителей литературного кружка, покупка нового жилья в районе Тиёда и переезд туда, а также визит к матери Мидзуки Судзу.
Конечно, во время этого посещения не обошлось без привычных подколок со стороны медсестер лечебницы.
Лицо Мидзуки Судзу покраснело точь-в-точь как обезьяний зад.
А вот Гото Масару: сначала ему было жутко непривычно слушать подобное, но со временем он просто перестал обращать внимание.
Что бы ни говорили окружающие, на настроение и поступки Гото Масару это никак не влияло.
В школе всё шло своим чередом: каждый день признания от девчонок, неиссякаемый поток любовных писем в ящичке для обуви и застенчивые взгляды, то и дело бросаемые на него во время уроков.
В полдень, после окончания занятий, Гото Масару пообедал со своим другом Курокавой Юити и они неспешно болтали по дороге обратно в литературный кружок.
— Гото, ты в последнее время выглядишь отлично.
— Это потому, что я почерпнул много новых знаний и обогатил свой внутренний мир.
— Эм...
— Ладно, шучу. На самом деле я выиграл в лотерею несколько миллионов иен, вот и стал питаться получше.
— И кто тебе поверит!
Подойдя к зданию клубов, Гото Масару внезапно остановился. Курокава Юити обернулся и озадаченно спросил:
— Чего встал?
— Мне нужно в клуб.
— Неужели в этот кружок чая действительно обязательно ходить?
— Ну... — Гото Масару вспомнил ту старосту совета учащихся, и у него слегка заболела голова. — Курокава, что за глупости ты говоришь? Раз уж я вступил в легкой музыки, значит, я часть этого кружка, и пропускать клубную деятельность просто немыслимо.
Хотя у него было состояние, которого не потратить и за всю жизнь, Гото Масару всё же хотел честно, своими силами заработать премию.
В отличие от свалившихся с неба денег, получение этой награды удовлетворяло потребности более высокого уровня и уже не было продиктовано первоочередной целью выживания.
— Ой-ёй... — Курокава Юити издал пренебрежительный стон лучшего друга. — Когда ты пару дней назад сразу после звонка бежал в библиотеку читать книги, ты говорил совсем по-другому.
— Времена меняются, знаешь ли.
— Ну ладно. До пары еще есть время, пойду в класс подремлю.
Позевывая, Курокава Юити направился обратно в литературный кружок.
Гото Масару повернул и вошел в здание клубов.
На верхнем этаже, в помещении легкой музыки, Итагаки Мари потягивала зеленый чай, не сводя глаз с только что закрытой крышки пианино — еще десять минут назад на нем кто-то играл.
— Судзу, почему ты решила покинуть группу? Хотя изначально именно ты всех нас собрала.
Затем она вспомнила кое о ком.
— Неужели это действительно связано с Гото Масару? Раньше никогда не слышала, чтобы Судзу общалась с парнями, он стал первым...
Тук-тук!
Раздался стук в дверь. Итагаки Мари опустила чашку, стерла с лица озабоченное выражение, надела стандартную маску гостеприимства и нежным, сладким голосом произнесла:
— Войдите~
— Извините за беспокойство.
Дверь отворилась, и вошел Гото Масару.
Итагаки Мари с улыбкой покачала головой и жестом указала ему на стул.
— Никаких беспокойств, я как раз думала о Гото-куне.
— Обо мне?
Гото Масару машинально переспросил, а сообразив, что фраза звучит двусмысленно, но Итагаки Мари, похоже, это ничуть не смутило.
— Да, размышляла о том, кому же присудить стипендию, и вспомнила про Гото-куна.
— Итагаки-сан, если вы держите на меня обиду, можете сказать об этом прямо, не обязательно ходить вокруг да около.
— У каждого свои дела, как я могу принуждать тебя являться на клубные мероприятия?
— ...
Гото Масару чуть не сорвался — эта женщина Итагаки Мари мастерски умела язвить, да к тому же говорила всё это с улыбкой.
Неужели в этом и заключается вся мощь председателя совета учащихся?
До чего же сильна.
Заметив, что он растерялся, Итагаки Мари удовлетворенно кивнула, взяла чашку и сделала маленький глоток зеленого чая.
— Итагаки-сан, никто никогда не говорил тебе, что в такие моменты ты выглядишь крайне фальшиво? — тщательно взвесив все за и против, Гото Масару всё же высказал то, что было на душе.
Если бы он промолчал, на сердце так и скребли бы кошки, и его всего передергивало от дискомфорта.
— Кхе-кхе-кхе...
Итагаки Мари поставила чашку и прикрыла рот рукой, слабо кашляя.
Гото Масару протянул ей салфетку, но Итагаки Мари отмахнулась, достала из нагрудного кармана рубашки зеленый платочек и промокнула уголки рта.
Её белоснежное личико вновь приобрело утонченный вид, вот только улыбка теперь казалась чуточку натянутой.
[Дзынь!]
[Итагаки Мари пребывает в полном оцепенении и хочет пинком вышвырнуть вас из клуба легкой музыки]
[Получена награда: однократное чтение мыслей]
http://bllate.org/book/24046/2761868
Готово:
