Готовый перевод Tokyo: Starting with a Fallen Noblewoman / Токио: Система переворота и падшая аристократка: Глава 14

Вечером, вернувшись в арендованную квартиру, Гото Масару снял верхнюю одежду, достал чистые вещи и принял душ.

Затем он подошёл к балкону, открыл окно, вытащил телефон и набрал домашний номер.

— Это Масару?

— Я тут перевел домой немного денег, вы получили?

— Ой-ой-ой, получили. Сорок тысяч иен — откуда у тебя такие деньжища?

В голосе матери послышались строгие нотки.

Эта сумма стала для Гото Масару первой выплатой дивидендов после того, как он вошёл в число акционеров Управления общественного питания Итиносэ.

Деньги были огромные, и чтобы не испугать родителей, он отправил лишь малую их часть.

— Масару, смотри мне, не вздумай заниматься ничем противозаконным! Мы с твоим отцом еще не старые, если тебе нужны деньги, просто скажи нам обоим.

— Мам, за кого ты меня принимаешь? Откуда у меня смелость творить противозаконные дела? А что касается денег... Это плата за уроки, которые я даю богатой барышне из Токио. А старшая госпожа очень щедра.

— Правда? Смотри не ври только ради того, чтобы мы с твоим отцом перестали волноваться.

— Ни за что. Я, Гото Масару, живу честно и открыто, никогда не лгу.

— Ну и ладно...

На том конце провода мать с облегчением вздохнула и вдруг умолкла.

Гото Масару порылся в памяти, пытаясь отыскать тему для разговора, чтобы беседа не заглохла.

— Как сейчас здоровье дедушки?

— Всё так же, шумит, что хочет показать ногу врачу. Он ведь уже в преклонных годах, как тут обойтись без болячек — никак не может этого понять. Если я отведу его к врачу, а они не вылечат, и станет только хуже, твой дедушка опять начнет меня пилить, эх...

Стоило зайти речь о дедушке, как мать, словно открыв заветную шкатулку, заговорила без умолку.

Дедушка был простым крестьяном, трудившимся всю жизнь. И на старости лет ему не довелось познать покоя — он заработал межпозвоночную грыжу, передвигался с трудом и теперь требовал, чтобы мать сводила его к врачу.

Они уже дважды ходили на прием, даже побеспокоили старшего дядю, работающего в городской больнице Киото, но вердикт в обоих случаях был единогласным: операция не рекомендуется, лучше соблюдать постельный режим.

Дедушка не смирился и упорно требовал лечь на операцию, чтобы вылечить спину и ноги.

Гото Масару немного помолчал и произнес:

— Мам, отведи дедушку к врачу. На те деньги, что я вам прислал.

— Но... ты же сам знаешь, при такой болезни лечение совершенно не стоит затраченных усилий. Врачи упрашивают его просто поберечь себя, а в преклонном возрасте риск осложнений при операции крайне высок.

— Эх...

— Я еще попытаюсь уговорить твоего дедушку, может, удастся переубедить. Если уж совсем никак... мама позвонит, посоветуемся.

После этого они еще немного поболтали о жизни в Токио. Напоследок мать поинтересовалась, не завел ли он девушку, и когда Гото Масару ответил отрицательно, разочарованно вздохнула и повесила трубку.

Гото Масару запрокинул голову и посмотрел на ночное небо, затянутое легкой дымкой облаков, на котором не было видно ни единой звезды.

А в деревенской глуши можно засыпать, считая звезды.

Не предаваясь меланхолии слишком долго, он вытащил наугад купленную по дороге домой «Упадок солнца», бегло перевернул пару страниц, но, почувствовав сонливость, выключил свет и лег спать.

В мгновение ока наступила пятница.

За эти два дня произошло немало событий: выборы студенческих представителей литературного кружка, покупка нового жилья в районе Тиёда и переезд туда, а также визит к матери Мидзуки Судзу.

Конечно, во время этого посещения не обошлось без привычных подколок со стороны медсестер лечебницы.

Лицо Мидзуки Судзу покраснело точь-в-точь как обезьяний зад.

А вот Гото Масару: сначала ему было жутко непривычно слушать подобное, но со временем он просто перестал обращать внимание.

Что бы ни говорили окружающие, на настроение и поступки Гото Масару это никак не влияло.

В школе всё шло своим чередом: каждый день признания от девчонок, неиссякаемый поток любовных писем в ящичке для обуви и застенчивые взгляды, то и дело бросаемые на него во время уроков.

В полдень, после окончания занятий, Гото Масару пообедал со своим другом Курокавой Юити и они неспешно болтали по дороге обратно в литературный кружок.

— Гото, ты в последнее время выглядишь отлично.

— Это потому, что я почерпнул много новых знаний и обогатил свой внутренний мир.

— Эм...

— Ладно, шучу. На самом деле я выиграл в лотерею несколько миллионов иен, вот и стал питаться получше.

— И кто тебе поверит!

Подойдя к зданию клубов, Гото Масару внезапно остановился. Курокава Юити обернулся и озадаченно спросил:

— Чего встал?

— Мне нужно в клуб.

— Неужели в этот кружок чая действительно обязательно ходить?

— Ну... — Гото Масару вспомнил ту старосту совета учащихся, и у него слегка заболела голова. — Курокава, что за глупости ты говоришь? Раз уж я вступил в легкой музыки, значит, я часть этого кружка, и пропускать клубную деятельность просто немыслимо.

Хотя у него было состояние, которого не потратить и за всю жизнь, Гото Масару всё же хотел честно, своими силами заработать премию.

В отличие от свалившихся с неба денег, получение этой награды удовлетворяло потребности более высокого уровня и уже не было продиктовано первоочередной целью выживания.

— Ой-ёй... — Курокава Юити издал пренебрежительный стон лучшего друга. — Когда ты пару дней назад сразу после звонка бежал в библиотеку читать книги, ты говорил совсем по-другому.

— Времена меняются, знаешь ли.

— Ну ладно. До пары еще есть время, пойду в класс подремлю.

Позевывая, Курокава Юити направился обратно в литературный кружок.

Гото Масару повернул и вошел в здание клубов.

На верхнем этаже, в помещении легкой музыки, Итагаки Мари потягивала зеленый чай, не сводя глаз с только что закрытой крышки пианино — еще десять минут назад на нем кто-то играл.

— Судзу, почему ты решила покинуть группу? Хотя изначально именно ты всех нас собрала.

Затем она вспомнила кое о ком.

— Неужели это действительно связано с Гото Масару? Раньше никогда не слышала, чтобы Судзу общалась с парнями, он стал первым...

Тук-тук!

Раздался стук в дверь. Итагаки Мари опустила чашку, стерла с лица озабоченное выражение, надела стандартную маску гостеприимства и нежным, сладким голосом произнесла:

— Войдите~

— Извините за беспокойство.

Дверь отворилась, и вошел Гото Масару.

Итагаки Мари с улыбкой покачала головой и жестом указала ему на стул.

— Никаких беспокойств, я как раз думала о Гото-куне.

— Обо мне?

Гото Масару машинально переспросил, а сообразив, что фраза звучит двусмысленно, но Итагаки Мари, похоже, это ничуть не смутило.

— Да, размышляла о том, кому же присудить стипендию, и вспомнила про Гото-куна.

— Итагаки-сан, если вы держите на меня обиду, можете сказать об этом прямо, не обязательно ходить вокруг да около.

— У каждого свои дела, как я могу принуждать тебя являться на клубные мероприятия?

— ...

Гото Масару чуть не сорвался — эта женщина Итагаки Мари мастерски умела язвить, да к тому же говорила всё это с улыбкой.

Неужели в этом и заключается вся мощь председателя совета учащихся?

До чего же сильна.

Заметив, что он растерялся, Итагаки Мари удовлетворенно кивнула, взяла чашку и сделала маленький глоток зеленого чая.

— Итагаки-сан, никто никогда не говорил тебе, что в такие моменты ты выглядишь крайне фальшиво? — тщательно взвесив все за и против, Гото Масару всё же высказал то, что было на душе.

Если бы он промолчал, на сердце так и скребли бы кошки, и его всего передергивало от дискомфорта.

— Кхе-кхе-кхе...

Итагаки Мари поставила чашку и прикрыла рот рукой, слабо кашляя.

Гото Масару протянул ей салфетку, но Итагаки Мари отмахнулась, достала из нагрудного кармана рубашки зеленый платочек и промокнула уголки рта.

Её белоснежное личико вновь приобрело утонченный вид, вот только улыбка теперь казалась чуточку натянутой.

[Дзынь!]

[Итагаки Мари пребывает в полном оцепенении и хочет пинком вышвырнуть вас из клуба легкой музыки]

[Получена награда: однократное чтение мыслей]

http://bllate.org/book/24046/2761868