Пронзительный женский голос прервал разговор вдвоём. Обернувшись на источник звука, они увидели Е Цзя — безупречно загримированную, в изысканном наряде, — как она отчитывала свою ассистентку, нарочито повышая голос, чтобы ни один слушатель не упустил ни слова.
— Что на этот раз случилось с этой капризной дамочкой?
Вэньси пробормотал себе под нос. За несколько дней съёмок он уже досконально изучил склочный нрав звезды.
Сяо У, стоявшая поблизости, некоторое время делала вид, что она деревянная статуя, а затем, взяв бутылку воды с уже открученной крышкой, подбежала к ним и, протягивая напиток, тихо передала свежую информацию:
— У той дамочки пропала серёжка.
— Неизвестно, когда именно она исчезла. Грим уже был готов, но тут вдруг заметили пропажу. Теперь требует, чтобы все помогли искать. Но ведь эта вещица такая крошечная — даже неясно, осталась ли она на площадке или нет. Как её искать?
Вэньси не понял и искренне спросил:
— Я слышал, она сказала, что это реквизит. Если это реквизит, значит, он не дорогой. Почему бы просто не попросить реквизиторов дать другую пару?
— Но у реквизиторов осталась только одна пара розовых жемчужных серёжек.
Сяо У скривила губы:
— Звезда Е Цзя заявила, что сегодняшний образ идеально сочетается только с розовым жемчугом, и ничего другого не подойдёт. Если в образе будет хоть малейшая дисгармония, это повлияет на её вдохновение, не даст войти в роль и испортит съёмку.
Нань Чу молчала.
Вэньси поднял большой палец:
— …Звезда — она и есть звезда.
Е Цзя никогда не боялась устроить шум и привлечь к себе всё внимание. Более того, каждый раз ей казалось, что этого внимания всё ещё недостаточно.
Нань Чу же была её полной противоположностью: при малейшем намёке на скандал она инстинктивно замирала, притворялась немой и старалась как можно сильнее уменьшить свою заметность — как раз сейчас.
Увы, сегодня, похоже, удача отвернулась от неё — попытка стать невидимкой провалилась.
Их взгляды случайно встретились, и Нань Чу тут же отвела глаза, но в следующее мгновение её окликнула старшая коллега.
— Нань Чу.
Е Цзя стояла на ступенях, сложив руки на груди, в роскошном наряде и ярком гриме. Подняв подбородок и глядя сверху вниз, она неожиданно напоминала жену военного губернатора старых времён:
— Ты не видела мои жемчужные серёжки?
Половина присутствующих тут же перевела взгляды на Нань Чу.
Та мысленно нарисовала себе грустный смайлик, но на лице вымученно улыбнулась:
— Старшая коллега Е, я уже покинула гримёрку, когда вы пришли. Я не видела ваших серёжек.
— Но ты же столкнулась со мной у двери.
Е Цзя пристально смотрела на неё:
— Помню, когда я входила на площадку, серёжки ещё были на месте. А теперь вдруг пропали. Я обыскала всю гримёрку — ничего. Подумала, может, они случайно зацепились за кого-то и остались незамеченными?
Нань Чу молчала.
Я что, репейник? От одного толчка можно было зацепить чужую серёжку?
— Старшая коллега Е, не шутите так. Я правда не видела ваших серёжек.
— Если так, то давайте просто проверим?
Е Цзя неторопливо спустилась по ступеням и подошла к Нань Чу. Легко улыбнувшись, она вызвала у той мурашки по всему телу:
— Вдруг они зацепились за тебя, а ты сама даже не заметила? Разве не так?
Холодный ветер обжёг кожу. Нань Чу плотнее запахнула пальто и, нахмурившись, спросила:
— Старшая коллега Е, вы хотите сказать… обыскать меня?
Е Цзя приподняла изящную бровь и парировала:
— А какой ещё есть способ?
— Нет!
Сяо У тут же распахнула глаза и, выставив руки, загородила собой Нань Чу:
— Госпожа Е, мы все актрисы, все равны. У вас нет права требовать обыскать Нань Чу!
— Зачем так грубо выражаться? Я просто думаю, что серёжки могли оказаться у неё. Хочу проверить — и всё.
Тон Е Цзя был небрежен, будто она и вправду не видела в своём требовании ничего предосудительного:
— К тому же это реквизит. Если мы не найдём его быстро, съёмки задержатся. Ты готова нести за это ответственность?
— Вы… вы…!
Сяо У была вне себя от злости, но ругаться не смела. Она лишь упрямо стояла, заслоняя Нань Чу, и упорно не уступала место.
Этот явный перебор терпения не выдержал даже Вэньси:
— Госпожа Е, вы заходите слишком далеко. Всего лишь одна серёжка — разве нельзя просто взять другую пару? Зачем так давить?
— «Всего лишь одна серёжка»? Господин Вэньси, раз вы не понимаете женских тонкостей, лучше не вмешивайтесь.
У Вэньси не было опыта спорить с женщинами. Её фраза легко поставила его в тупик, и он замолчал, почернев от злости.
Как это — он не понимает женских дел?
Обычные девушки так себя не ведут!
— Нань Чу? — Е Цзя снова направила своё внимание на неё. — А ты как считаешь? Ты же такая ответственная и серьёзная — наверняка не хочешь задерживать съёмки, верно?
Нань Чу помолчала, слегка прикусив пересохшие губы. Наконец, кивнула:
— Ладно. Старшая коллега Е хочет найти серёжки — я, конечно, помогу.
Сяо У не поверила своим ушам:
— Нань Чу, как ты можешь согласиться? Это же оскорбление! Серёжки пропали по её собственной небрежности — почему это на тебя навешивают подозрения, будто ты их украла?!
— Сяо У, не преувеличивай. На самом деле всё не так серьёзно. Всего лишь поискать серёжку — разве это настоящий обыск?
К тому же, что такое обыск? Раньше, во французской балетной труппе, её обвиняли даже в том, что она подкладывала лезвия в балетки коллег. Тогда она ещё и болела…
Сейчас, вспоминая те времена, когда она несколько раз оказывалась на грани жизни и смерти, но всё же выжила, Нань Чу казалась себе чересчур стойкой.
Она похлопала Сяо У по плечу и уже собралась идти в гримёрку, но Е Цзя снова окликнула её:
— Куда ты собралась?
— В гримёрку, разве нет? Вы же ищете серёжки?
— Зачем возвращаться? Ищем прямо здесь.
Нань Чу замерла, оглядывая толпу людей вокруг, и растерялась:
— Здесь?
Е Цзя наступала слишком агрессивно. Тан Ли, уже отправившая сообщение Чжан Хуайэню и надеявшаяся, что он скоро вмешается, не выдержала и встала, хмуро глядя на Е Цзя:
— Е Цзя, не перегибай палку.
— Это как это — перегибаю? — протянула Е Цзя, лицо её потемнело. — Серёжки пропали у меня. Я просто хочу найти их, чтобы не сорвать график съёмок. Почему все вдруг обвиняют меня?
Тан Ли резко ответила:
— Хотите искать — идите в гримёрку. Что это за обыск на глазах у всех? Публичная экзекуция?
Е Цзя пожала плечами и невозмутимо заявила:
— А вдруг в гримёрке найдут серёжки и скажут, что они там лежали с самого начала? Не хочу потом слышать, будто я сама всё это устроила. Я не вынесу такого позора.
Лицо Тан Ли посинело от гнева:
— А разве ты не устраиваешь?
— Как это — «разве не устраиваю»? Госпожа Тан, вы что имеете в виду?
— Ладно, ищите здесь, — Нань Чу, боясь, что Тан Ли из-за неё вступит в настоящую ссору, быстро перебила их. — Старшая коллега Е, ищите, как хотите.
— Нань Чу, — нахмурилась Тан Ли, — режиссёр Чжан скоро вернётся. Давайте подождём его.
— Почему я должна искать серёжки, а все вокруг смотрят на меня, будто я обижаю кого-то?
Е Цзя презрительно усмехнулась:
— Нань Чу, раз ты так нервничаешь, я почти уверена, что ты сама спрятала мои серёжки и не хочешь их отдавать.
— Е Цзя!
— Ищите!
Два голоса прозвучали одновременно. Тан Ли ещё не успела среагировать, как Нань Чу уже решительно сняла тяжёлое пушистое пальто, оставшись в одной тонкой шёлковой ципао. На фоне ледяного ветра она казалась невероятно хрупкой и беззащитной, словно её мог унести порывом.
Е Цзя явно не собиралась отступать, пока не проведёт «обыск».
Нань Чу не хотела раздувать конфликт из-за себя и просто желала быстрее закончить этот неприятный эпизод.
Е Цзя осталась довольна. Она кивнула своей ассистентке:
— Ищи.
Ассистентка, которую она только что отчитала и у которой до сих пор были красные глаза, быстро подошла к Нань Чу и тихо прошептала «простите», прежде чем начать тщательно обыскивать её вещи.
На площадке собрались десятки людей, но стояла зловещая тишина. Все взгляды были прикованы к одному месту. Хотя многие возмущались происходящим, никто не осмеливался вмешаться, опасаясь навлечь на себя гнев звезды.
Сяо У дрожала от ярости и торопила ассистентку Е Цзя, мысленно уже обозвав ту всеми возможными словами.
«Разумеется, она выбрала момент, когда режиссёра и менеджера нет! Всё это — чистой воды провокация! Гарантирую, серёжки она сама и спрятала!»
— Нашла? — лениво поинтересовалась Е Цзя, разглядывая свои ногти.
Услышав слабое «нет» в ответ, она фыркнула:
— Поищи внутри пальто. И на шали, и на воротнике ципао… Серёжка такая мелкая — может зацепиться где угодно.
Ассистентка неуверенно кивнула и принялась перебирать подкладку пальто.
Сяо У глубоко вдохнула и решила: если та посмеет дотронуться до воротника ципао Нань Чу, она немедленно оттолкнёт её, не церемонясь!
Вскоре ассистентка, ничего не найдя в пальто, уже собиралась перейти к самому наряду Нань Чу.
Сяо У стиснула зубы так, что, казалось, вот-вот сломает их.
Она уже готова была вмешаться, но не успела — кто-то опередил её. Резким движением он вырвал пальто из рук Нань Чу, встряхнул его и плотно укутал её хрупкие плечи.
Ледяной ветер тут же отступил, и в тот же миг тёплый силуэт обнял её за талию, притянув к себе.
— Синлань…
Нань Чу растерянно смотрела на неожиданно появившегося мужчину. Её разум, охлаждённый ветром, стал будто ватным.
В это время Синлань должен быть на работе. Как он оказался здесь?
— Господин, — Е Цзя сразу узнала его — это был тот самый человек, который приезжал за Нань Чу во время съёмок пробных кадров. Она натянуто улыбнулась: — Мы просто ищем вещь. Что вы собираетесь делать?
— Синлань, я не брала её вещи, — тут же пояснила Нань Чу, почти шёпотом, но с отчаянной надеждой, чтобы он не усомнился.
Ей было всё равно, что думают другие. Но Синлань… Синлань был другим.
Она не хотела, чтобы он хоть на миг усомнился в ней. Ни в коем случае.
— Я знаю, — коротко ответил Синлань. Его спокойный тон мгновенно унял тревогу, которая взметнулась в груди Нань Чу при его появлении.
Он проигнорировал монолог Е Цзя и, хмуро глядя на Нань Чу, аккуратно застегнул все пуговицы на её пальто.
— Что здесь происходит? Вы что, все без работы?! — прогремел Чжан Хуайэнь, возвращаясь с лицом, похожим на дно выгоревшего котла.
Толпа зевак мгновенно рассеялась, каждый занял своё место, изображая усердную работу, но все ещё не сводя глаз с эпицентра конфликта.
Ситуация была запутанной. Тан Ли не смогла внятно объяснить всё по телефону, и теперь, когда режиссёр вернулся, она быстро изложила ему всю историю.
Она не приукрашивала, но даже голые факты звучали возмутительно.
Чем дальше Чжан Хуайэнь слушал, тем мрачнее становилось его лицо. Узнав, что Е Цзя публично потребовала обыскать Нань Чу, он взорвался, как бомба.
— Е Цзя!
Его рёв заставил даже Нань Чу вздрогнуть.
Синлань поднял веки и бросил на неё долгий взгляд. Его глаза были тёмными и глубокими, и за их спокойной поверхностью бурлили эмоции, которые она не могла разгадать.
— Какого чёрта ты натворила?! — Чжан Хуайэнь указал на Е Цзя, его лицо покраснело от ярости, а пальцы дрожали. — Обыск?! Даже полицейские обязаны предъявить ордер на обыск! А ты? На каком основании ты посмела требовать обыскать человека?
Е Цзя знала, что у режиссёра вспыльчивый характер, но такого гнева не ожидала. Она испугалась, но, видя вокруг столько людей, не могла ступить назад и упрямо заявила:
— Режиссёр Чжан, я же не обыскивала её! Я просто подумала, что серёжки могли зацепиться за неё, и хотела проверить.
— Не играй со мной в словесные игры! — рявкнул Чжан Хуайэнь. — Твой «способ проверить» — это и есть обыск! По твоей логике, убийцу тоже нельзя называть убийцей — он ведь просто воткнул нож в человека?
Е Цзя невозмутимо парировала:
— Это совсем другое дело! Режиссёр Чжан, я всего лишь не хочу задерживать съёмки. Я думаю о благе всей группы.
http://bllate.org/book/2402/264321
Готово:
