Во всём отделении лежали одни маленькие дети, и у каждого из них были родители. Только у неё — никого.
Иногда, глядя на пару, которая так бережно заботится о своём ребёнке, ей становилось горько на душе. Но не за себя — за свою бедную дочурку.
У её Капельки нет отца, есть только мама.
Она почувствовала лёгкое потягивание за одежду и опустила взгляд. Капелька незаметно открыла большие круглые глаза. Они были слегка покрасневшими, жалостливыми, губки надулись, а крохотные пальчики то и дело тянули за платье Ся Жожэнь.
Она не умела говорить, но у неё были глаза, которые всё расскажут.
Ся Жожэнь наклонилась и осторожно подняла дочку, нежно поцеловав её в щёчку. Капелька, прижавшись к маме, слегка прищурилась и пальчиком коснулась лица матери, тихо лепеча что-то невнятное.
— Ты, наверное, проголодалась, моя хорошая? — снова поцеловала она розовую щёчку малышки. Та крепко схватилась за её одежду и прижала лицо к маминому, будто очень любила такие ласки.
Ся Жожэнь аккуратно устроила дочку у себя на коленях и достала из-под одежды бутылочку с молоком, которую всё это время грела у груди. Поднеся её к Капельке, она увидела, как та широко распахнула глаза и обеими ручонками обхватила бутылочку. Щёчки у неё были как яблочки — так и хотелось укусить. Длинные ресницы трепетали, а ножки радостно задёргались — малышка явно оживилась.
Остальные тоже с восхищением смотрели на ребёнка Ся Жожэнь. Все думали: как же можно быть таким послушным? Иногда один малыш начинал плакать — и тут же за ним подхватывали все остальные. А эта крошка чаще всего просто лежала с широко открытыми глазами или играла своими пальчиками.
— Ваша дочь такая красивая, — подошла женщина с ребёнком на руках и с завистью посмотрела на малышку, сосущую бутылочку. Действительно, ребёнок был необычайно хорош. Женщина взглянула на Ся Жожэнь и поняла: неудивительно, ведь мама такая красавица — дочь не могла быть иной.
— Ваш тоже очень милый, — мягко улыбнулась Ся Жожэнь, прижимая дочку ближе. Ребёнок женщины, будто услышав, что хвалят другого, недовольно заворочался у неё на руках.
Для каждой матери её ребёнок — бесценный дар, самый настоящий ангел.
— Да, мой тоже, — женщина поцеловала своего малыша. — Зачем мне завидовать? Ведь мой ребёнок тоже прекрасен.
Ся Жожэнь поправила дочку на руках. Капелька всё ещё крепко держала бутылочку, губками делая сосательные движения. Вдруг Ся Жожэнь решила подразнить её.
Она осторожно убрала бутылочку в сторону. Капелька мгновенно распахнула глаза, ручонки замахали в воздухе, а из горлышка полетели протестующие «а-а-а». В её взгляде читалась обида: «Мама плохая! Забрала моё молочко!»
Ся Жожэнь отнесла бутылочку ещё дальше. Капелька упорно тянулась к ней, а потом надула губки — явно обижалась.
Она ухватилась за мамину одежду и слегка прикусила её, будто пытаясь превратить ткань в бутылочку.
Ся Жожэнь с улыбкой покачала головой. Кто сказал, что её Капелька такая спокойная? На самом деле у неё порой бывает ужасный характер. Например, сейчас.
Она лёгонько коснулась пальцем щёчки дочери, но та всё ещё держала ткань в зубах и упрямо не реагировала. Ся Жожэнь рассмеялась: ну да, обиделась, злится.
Она быстро вернула бутылочку к губкам малышки. Та немедленно обхватила её ручонками и с жадностью прильнула к соске.
Эх, упрямица, — подумала Ся Жожэнь, укрывая дочке ножки одеялом и проводя рукой по её густым чёрным волоскам. У ребёнка была прекрасная шевелюра — густая и тёмная, как у неё самой.
Она внимательно разглядывала личико дочери. Прошёл уже месяц, и черты лица начали проявляться отчётливее. И чем дольше она смотрела, тем яснее становилось: девочка всё больше похожа на неё. Разве что цвет глаз — глубокий, насыщенный чёрный — мог быть унаследован от него.
И всё же она радовалась, что дочь вышла в неё. Так она не будет видеть в ребёнке ни единой черты того человека.
Капелька — только её дочь. Ни чья больше.
— Капелька, знаешь? Мама тебя очень-очень любит, — прошептала она, осторожно прижав спящую малышку к себе и прикоснувшись щекой к её нежной коже.
— Завтра мы выписываемся из больницы и пойдём домой. Наш дом старый и маленький, и у мамы совсем нет денег… Но поверь, я отдам тебе всё, что у меня есть. Всё, на что способна.
После осмотра врачи подтвердили: с Капелькой всё в порядке. Температура спала, и теперь она снова была здоровым, бодрым ребёнком. Собрав немного одежды, Ся Жожэнь вышла из больницы, крепко прижимая дочь к груди. Несколько дней она не выходила на улицу, и яркий солнечный свет резал глаза.
Она опустила взгляд. Капелька явно радовалась: глазки бегали туда-сюда, словно она чему-то очень удивлялась. Маленькая ручка схватилась за мамину прядь — не больно, но крепко.
Вернувшись в свою кладовку, Ся Жожэнь уложила дочку спать и вышла на улицу — пора было собирать постиранное бельё. У неё не осталось ни гроша, и если она не начнёт работать, они с Капелькой просто умрут с голоду.
Она собрала бельё по домам, неся тяжёлую охапку обратно в свою кладовку. В руке у неё звенели монетки — соседи, узнав, что ребёнок болел, сразу отдали деньги за стирку, да ещё и переплатили: «Бельё-то толстое, тяжело стирать, держите лишнее».
Глаза Ся Жожэнь всё время были красными. В самые тяжёлые и безнадёжные моменты ей помогали не родные, не мать и уж точно не муж, а вот эти добрые незнакомцы.
Она открыла дверь. На кровати Капелька уже проснулась и, широко распахнув глаза, тихо лепетала, протягивая к ней ручонки.
Ся Жожэнь бросила бельё и подбежала к дочери. Пелёнка была мокрой. Она прижала малышку к себе, согревая своим телом её холодное тельце.
Она склонилась над ребёнком, касаясь пальцем её щёчки.
Капелька, похоже, очень любила такое тепло — и снова крепко заснула. Сколько ночей подряд Ся Жожэнь грела дочь собственным телом, когда та мерзла, ещё не понимая ничего на свете.
Она всегда укрывала дочку одним одеялом, даже если самой становилось так холодно, что хотелось плакать.
Но стоило увидеть румяные щёчки Капельки — и всё становилось не так уж страшно.
— Капелька, завтра мама пойдёт искать работу, хорошо? — Она посчитала стопку белья у себя под ногами. Этого явно не хватит, чтобы прокормить их обеих. Нужна настоящая работа, чтобы хоть немного отложить на съём жилья.
Здесь слишком холодно.
Она хочет дать дочери лучшую жизнь — а значит, надо работать. Стирка белья не прокормит их надолго, да и кровь продавать больше нельзя — это просто самоубийство. А её жизнь нужна Капельке.
Она пошевелила левой рукой. Врач был прав: если не лечить её, рука навсегда останется неподвижной.
Но это не страшно. Ведь уже прошёл целый год — и она справилась. Справится и дальше. Главное — её дочь.
Она нежно поцеловала малышку в щёчку. Та была так прекрасна, что Ся Жожэнь не могла насмотреться. Хотя даже если бы дочь родилась некрасивой, она всё равно любила бы её всем сердцем.
Она осторожно положила Капельку на кровать, но та всё ещё держала за волосы. Аккуратно разжав пальчики, Ся Жожэнь боялась причинить боль — ведь дочь такая хрупкая, что даже лёгкое движение могло её поранить.
Встав, она наполнила таз водой и начала стирать собранное бельё. Вода была ледяной, но она уже привыкла.
Иногда она поглядывала на кровать: Капелька крепко спала, ручка лежала у ротика, будто сосала пальчик. Густые ресницы покрывали нежные щёчки, а тёплый свет лампы окутывал малышку, делая её похожей на ангела.
Ся Жожэнь вытерла пот со лба. Этого достаточно. Пока она может видеть свою дочку каждый день, она чувствует себя по-настоящему счастливой.
Некоторые счастья приходят только тогда, когда сама поймёшь: хоть судьба и была к тебе несправедлива, зато подарила тебе этого невероятного ребёнка.
Это — величайшая награда.
Она снова склонилась над тазом, усиленно полоская бельё. Чем скорее закончит, тем раньше сможет отдохнуть. Завтра — на поиски работы.
Работы, которая изменит их жизнь к лучшему.
Тогда, может быть, получится снять комнатку — небольшую, но тёплую. Больше ей ничего не нужно. Не стоит быть жадной.
Выстирав последнюю рубашку, она встала — и голова закружилась. Лёгким движением она отряхнула волосы и выжала бельё, развешивая его по верёвкам.
Когда всё было сделано, она потерла плечи. Лицо её побледнело до синевы.
Подойдя к кровати, она увидела, что дочь всё ещё спит. Ся Жожэнь взяла её ручку и немного поиграла, потом легла рядом и осторожно прижала к себе.
Медленно сомкнув веки, она уснула. Хотя вокруг была лишь холодная кладовка, в этот момент на них обеих, крепко прижавшихся друг к другу, будто падал луч мягкого света.
У обеих были длинные ресницы и естественно приподнятые уголки губ — только одна большая, другая маленькая.
Утром комната наполнилась светом, но сырость кладовки не исчезла. Ся Жожэнь покормила дочь кашей и собралась выходить. Она лёгонько коснулась щёчки Капельки — та тут же открыла глаза и, не отрывая взгляда от мамы, схватилась за её одежду.
— Капелька, мама обязательно найдёт работу. Тогда ты будешь пить настоящее молоко, а не кашу. И у нас будет новый дом — с отоплением, горячей водой и настоящими окнами.
Крепко прижав дочь к себе, она вышла на улицу. Прошёл год. Люди, наверное, уже забыли ту несчастную Ся Жожэнь. Теперь все помнят только счастливую Ли Маньни.
Она не хочет знать ничего об их жизни. Но порой это невозможно.
Она знает: тот мужчина очень любит её. Просто его любовь никогда не была предназначена Ся Жожэнь.
Но теперь у неё есть свой любимый человек — её маленькая дочь. Пока они вместе, больше ничего не имеет значения.
Она больше не будет любить мужчину. Никогда.
Разве прошлое не научило её этому?
— Капелька, не переживай. Мама обязательно найдёт работу, — сказала она, и в её глазах сверкнула решимость. Капелька с любопытством смотрела на мир, широко распахнув глаза. Но стоило кому-то посмотреть на неё — и она тут же пряталась в мамину шею, выглядывая из-за плеча с осторожным любопытством.
http://bllate.org/book/2395/262853
Готово:
