Пока Сюй Чэнь приводил в порядок одежду, хозяин виллы уже перелистывал целую пачку документов. Ещё в машине он отправил подчинённым сообщение с приказом разузнать происхождение Сюй Чэня. Его люди всегда работали быстро: не прошло и часа, как личность Сюй Чэня выяснили до мельчайших подробностей.
Сюй Чэнь, семнадцать лет, ученик выпускного класса старшей школы. Мать ушла из семьи. Отец — заядлый игрок. Накопив пятьдесят тысяч долга, он продал сына владельцу клуба «Хуаньлэ». А «Хуаньлэ» был местом развлечений для богачей. Что именно там предлагали клиентам? Хозяин клуба выражался просто: сколько у тебя денег, на столько и развлечёшься.
Лэ Цзюэ всегда доверял собственной способности принимать решения. В машине он лишь мельком взглянул на юношу — и уже определил свои дальнейшие шаги. Отец-игрок? Это решается деньгами. Клуб «Хуаньлэ»? Один из его друзей был там акционером. Ни то ни другое трудности не представляло. Главное заключалось в другом: лицо этого юноши очень напоминало того ребёнка, да и возраст совпадал. Стоило лишь немного подправить результаты теста на отцовство — и обмануть акционеров было несложно.
Тук-тук.
Лэ Цзюэ убрал документы в ящик стола, откинулся в вращающемся кресле и сказал:
— Войдите.
Стучала тётушка Чжэн. Она открыла дверь, провела внутрь Сюй Чэня, а затем сама вышла и закрыла за собой дверь. На Сюй Чэне были футболка с короткими рукавами и длинные брюки; войдя, он машинально опёрся одной рукой о стену. Мужчина, который его купил, снял пиджак и остался в одной рубашке. Рукава были закатаны, и обнажённые предплечья выглядели сильными.
— Садись, — сказал он, указав на стул по другую сторону стола.
Сюй Чэню оставалось только, держась за стену, медленно доковылять до стула и сесть.
Не дожидаясь вопросов, мужчина сразу перешёл к делу:
— Меня зовут Лэ Цзюэ. Я президент корпорации «Лифэн».
Корпорация «Лифэн»? Обычный школьник Сюй Чэнь о ней не слышал. Выражение его лица ясно говорило: «Понятия не имею, что это, но звучит внушительно», — отчего Лэ Цзюэ слегка нахмурился. Впрочем, он тут же продолжил:
— Твой договор о продаже теперь у меня. Ты понимаешь, что это значит?
Сюй Чэнь подумал и ответил:
— А-а. Значит, теперь я у вас на побегушках.
Сам факт существования в эту эпоху чего-то вроде договора о продаже человека вызывал у Сюй Чэня сомнения. Вообще, находясь во сне, он постоянно чувствовал, что некоторые вещи происходят совершенно нелогично.
Ещё когда Сюй Чэнь, несмотря на погоню, совершенно спокойно рассказывал о случившемся, Лэ Цзюэ решил, что этот человек либо слишком хорошо умеет приспосабливаться, либо чересчур туповат. Впрочем, сейчас он был прав.
Лэ Цзюэ кивнул:
— Теперь я хочу, чтобы ты сыграл одного человека.
— Кого? — спросил Сюй Чэнь, а сам подумал: он и так уже играет Сюй Чэня, а теперь Сюй Чэнь должен изображать ещё кого-то. Вот морока.
Лэ Цзюэ достал из ближайшего ящика фотографию и положил её перед Сюй Чэнем.
На снимке был мальчик лет десяти или младше. Он стоял перед машиной с игрушечным пистолетом в руке и улыбался совершенно невинной улыбкой.
Сюй Чэнь несколько раз посмотрел на фотографию, и чем дольше смотрел, тем знакомее казалось лицо. Наконец он сказал:
— Этот ребёнок будто немного похож на меня в детстве.
— Его зовут Лэ Чэнь. Он сын председателя совета директоров корпорации «Лифэн». Десять лет назад он пропал.
Лэ Цзюэ выпрямился, поставил локти на стол, переплёл пальцы и опёрся подбородком на руки. На среднем пальце правой руки было кольцо без бриллианта или иных украшений.
Сюй Чэнь перевёл взгляд с фотографии на лицо Лэ Цзюэ:
— Вы хотите, чтобы я изображал его?
— Мы задействовали множество людей, но так и не смогли его найти. Теперь председатель тяжело болен, и ему нужен законный наследник, который получит его пятьдесят процентов акций корпорации «Лифэн».
Когда Лэ Цзюэ произнёс слова «законный наследник», его взгляд слегка потемнел.
— Законный… А сейчас есть какой-то временный наследник? — Сюй Чэнь сопоставил имена Лэ Цзюэ и Лэ Чэнь и, кажется, что-то понял.
И действительно, Лэ Цзюэ признал:
— Я приёмный сын председателя. Хотя сейчас я президент корпорации, полноценного права наследовать у меня нет.
А-а, понятно. Приёмный сын хочет получить наследство, но старик всё ещё помнит о родном сыне и ни за что не желает передавать акции приёмному. Тогда приёмный сын находит кого-нибудь, кто сыграет родного сына, обманывает доверие старика, а после его смерти без всякого труда забирает акции у фальшивого наследника.
Увидев, как лицо Сюй Чэня озарилось пониманием, Лэ Цзюэ решил, что тот кое-что понял. Он поднялся, обошёл стол, остановился перед Сюй Чэнем и сказал:
— С завтрашнего дня тебя зовут Лэ Чэнь.
Лэ Чэнь отозвался коротким согласием: выбора у него всё равно не было. Фотография ребёнка по-прежнему лежала на столе. Лэ Чэнь некоторое время вглядывался в фон снимка — место казалось ему особенно знакомым.
Однако тут протянулась рука, забрала фотографию и аккуратно положила её обратно в ящик. Лэ Чэнь поднял голову. Выражение лица собеседника оставалось серьёзным, но словно стало ещё тяжелее.
— Возвращайся в комнату.
Договорившись обо всём, мужчина тут же начал выпроваживать его.
Лэ Чэнь пожал плечами и, опираясь на столешницу, поднялся.
Когда дверь с щелчком закрылась, Лэ Цзюэ откинулся на спинку кресла, выдохнул и поднял лицо к потолку.
— Братик, скорее сюда!
Детский зов будто донёсся издалека — неясный, едва различимый.
Лэ Цзюэ прикрыл глаза, взял телефон и набрал номер:
— Тётушка Чжэн, соберите несколько волосков Сюй Чэня.
Прошло несколько дней.
Лэ Чэнь, полностью преобразившийся внешне, дождался, пока заживёт нога, и Лэ Цзюэ привёл его к председателю совета директоров корпорации «Лифэн» — Лэ Шану.
Лэ Шану в этом году исполнилось шестьдесят три. Он болел раком печени и теперь лежал на больничной койке, настолько ослабев, что не мог самостоятельно сесть. Женился он в тридцать, но много лет у них с супругой не было детей, поэтому в сорок лет он усыновил семилетнего Лэ Цзюэ. Когда Лэ Цзюэ было тринадцать, госпожа Лэ неожиданно забеременела и родила Лэ Чэня. Ей тогда уже исполнилось сорок пять, и после родов здоровье постепенно стало ухудшаться. Когда ребёнку было три года, она умерла. Потеряв любимую жену, Лэ Шан почти всю свою любовь отдал младшему сыну и избаловал его до капризности и непослушания. В семь лет ребёнок стал требовать, чтобы его отвели в парк развлечений. Богатые люди вроде них всегда считали небезопасным выходить в людные места, тем более туда, где толпы и шум. Но Лэ Шан не устоял перед капризами ребёнка и всё-таки повёл его в парк развлечений. Там мальчик и пропал.
После исчезновения сына Лэ Шан очень винил себя, часто пил, а из-за напряжённой работы совсем не следил за здоровьем. Со временем всё это подточило организм. Теперь у него была поздняя стадия рака печени, а здоровье не купишь ни за какие деньги.
Стоило Лэ Чэню войти в палату, как Лэ Шан всего раз взглянул на него и резко приподнялся. Хриплым от волнения голосом он произнёс:
— Мой Чэнь-эр… мой сын…
Он дрожа попытался спустить ноги с кровати, но сил не хватило.
Стоявший сзади Лэ Цзюэ подошёл и помог старику устроиться, опираясь на подушки. Лэ Чэнь помедлил, а потом подошёл к кровати, глядя настороженно и отчуждённо. Увидев, что ребёнок его не узнаёт, Лэ Шан едва не расплакался. Сдавленным голосом он спросил:
— Сынок, ты ещё помнишь, кто я? Я папа. Папа, помнишь?
Лэ Чэнь поджал губы, слегка покачал головой и сказал:
— Я… почти не помню…
По легенде, придуманной Лэ Цзюэ, после того как семилетний Лэ Чэнь потерялся, он ударился головой и утратил память, затем его приютила семья Сюй, а сам он всё время считал себя их ребёнком. Поэтому при встрече с Лэ Шаном ему даже не требовалось разыгрывать слезливую сцену воссоединения отца и сына.
— Ничего, если не помнишь. Главное, что вернулся… главное, что вернулся, — пробормотал Лэ Шан, вытирая глаза.
Долго разговаривать старик не мог — ему требовался отдых. Лэ Цзюэ и Лэ Чэнь провели в палате около получаса, после чего вышли. В коридоре Лэ Цзюэ сказал:
— Сегодня вечером будет приём. Придут акционеры и деловые партнёры корпорации «Лифэн». Тебе тоже придётся появиться. Подготовься как следует.
Ещё до встречи с Лэ Шаном Лэ Цзюэ публично объявил, что Лэ Чэнь найден, и обнародовал результаты теста на отцовство. На фотографиях Лэ Чэнь и правда чем-то походил на Лэ Шана, так что акционерам пока оставалось поверить. Похоже, этот вечерний приём в основном и устраивали ради знакомства с Лэ Чэнем.
Лэ Цзюэ обеспечивал Лэ Чэню отличную еду и комфортную жизнь. За исключением запрета выходить одному, все бытовые вопросы были устроены прекрасно, так что настроение у Лэ Чэня было неплохим. Сейчас он серьёзно кивнул. Лэ Цзюэ же смотрел на семнадцатилетнего юношу — послушного, покладистого — и чувствовал, будто на сердце лежит тяжёлый камень, мешающий дышать. Заключение теста на отцовство он запер в домашнем сейфе. Кроме него, никто не мог его увидеть.
— Господин Лэ… господин Лэ, перед посторонними мне, наверное, нужно называть вас старшим братом?
Неожиданный вопрос юноши заставил Лэ Цзюэ прийти в себя. Он кивнул и снова посмотрел на семнадцатилетнего парня, которому уже скоро исполнится восемнадцать. Тот был таким низким и худым — неизвестно, как с ним обращались все эти годы в семье Сюй. Подумав об этом, Лэ Цзюэ про себя решил, что дома надо будет попросить тётушку Чжэн почаще готовить юноше продукты с высоким содержанием кальция.
— А?
Лэ Цзюэ всё это время смотрел на Лэ Чэня, поэтому, заметив, что тот вдруг перевёл взгляд куда-то в сторону, тоже посмотрел туда. Они стояли в галерее больничного двора. На другой стороне стоял высокий худой человек и тоже смотрел в их сторону.
Эта больница была частной — иными словами, больницей для богатых. Здесь лечились только состоятельные и влиятельные люди. Лэ Цзюэ одного взгляда хватило, чтобы узнать в юноше внука одного из акционеров «Лифэн», Ло Цайлина, — Ло Юя. Парню тоже было всего семнадцать. Голова была перевязана, похоже, он получил травму. Говорили, сын Ло Цайлина хотел вырваться из-под отцовского контроля и начать собственное дело; самостоятельно он тоже устроился неплохо. Но Ло Цайлину уже было за шестьдесят, ему требовался наследник, и совсем недавно он призвал внука к себе, чтобы воспитывать из него преемника.
Лэ Чэнь понятия не имел, что его сосед по парте обладает таким статусом. Он просто удивился встрече со знакомым, но их отношения были не настолько близкими, чтобы подходить и здороваться. Поэтому после короткого удивлённого возгласа продолжения не последовало.
Ло Юй тоже увидел Лэ Чэня и Лэ Цзюэ. Он знал, кто такой Лэ Цзюэ, но Лэ Чэнь… Неужели его сосед по парте и есть тот самый найденный родной сын Лэ Шана, о котором все говорят? Впрочем, подходить и заводить знакомство он не собирался — всё равно вечером им предстояло увидеться. Подумав так, он ушёл своей дорогой.
— Ты его знаешь? — спросил Лэ Цзюэ, заметив, что юноша провожает Ло Юя взглядом.
Лэ Чэнь обернулся:
— Мы сидели за одной партой в школе.
— Вот как? Какое совпадение, — отозвался Лэ Цзюэ и больше ничего не сказал.
Вскоре наступил вечер, а вместе с ним и приём.
Корпорация «Лифэн» начинала с торговли одеждой. Разрастаясь, она постепенно занялась и недвижимостью, ювелирным бизнесом и другими прибыльными направлениями. Теперь группа вышла на биржу, владела более чем сорока крупными и мелкими дочерними компаниями и имела восемнадцать крупных акционеров. Деловых партнёров и вовсе было не счесть. На этот приём каждая дочерняя компания должна была прислать представителей; акционеры могли прибыть с семьями, а из партнёров приглашали самых важных. В итоге собиралось как минимум человек сто.
Поэтому штаб-квартира «Лифэн», выступавшая организатором, арендовала большой садовый комплекс для деловых мероприятий. Оборудование там было отличным; единственным недостатком оказался бассейн — видимо, площадку использовали и для вечеринок у воды. Приём начинался в семь вечера, но ради встречи с законным наследником крупнейшего акционера многие приехали заранее и, сбившись в небольшие группы, разговаривали между собой.
Ло Юй вместе с дедом Ло Цайлином тоже прибыл рано. Его дед был одним из немногих, кто считал, что акции крупнейшего акционера должны перейти родному сыну Лэ Шана. Если говорить прямо, старик придавал огромное значение кровному наследованию и совершенно не ставил ни во что усыновлённого Лэ Цзюэ, поэтому и прежде не поддерживал с ним тёплых отношений. Теперь он водил внука знакомиться с представителями дочерних компаний и акционерами, заодно исподволь выспрашивая их мнение о законном наследнике.
Один из его старых приятелей тоже привёл с собой внучку. Увидев Ло Цайлина, он рассмеялся:
— Старина Ло, это твой внук? Вот уж действительно красавец и молодец, ха-ха-ха!
— Хе-хе, это Сяолин? Так выросла! Какая красавица! — Ло Цайлин похвалил её ничуть не смутившись.
Девушка, чью внешность можно было назвать разве что миловидной, смущённо поздоровалась, а затем слегка подняла глаза и украдкой посмотрела на Ло Юя. После того как дед призвал его обратно, Ло Юй перекрасил волосы в чёрный. Красивое лицо с одинарными веками заставило сердце девушки забиться чаще.
Старый приятель тут же воспользовался случаем:
— Эй, мы, старики, поболтаем. Сяолин, а ты сходи погуляй с Ло Юем.
Ло Цайлин охотно подхватил идею и велел внуку провести девушку по саду, а сам ушёл со старым приятелем. Ло Юй бросил взгляд на застенчивую девушку и промолчал. Та открыла рот, но, словно окатившись исходящим от него холодом, тут же захотела отступить. К счастью для неё, пробило семь, и ведущий вечера её спас.
Звук настройки микрофона привлёк внимание гостей. Ведущий произнёс несколько дежурных фраз, а затем объявил выступление Лэ Цзюэ.
Сегодня Лэ Цзюэ, как обычно, был в костюме. В тридцать лет мужчина находился в самом расцвете привлекательности, к тому же был красив и богат. Впрочем, говорили, что он уже помолвлен, а его невеста продолжает учёбу за границей.
Он поднялся на сцену, обвёл взглядом присутствующих и, дождавшись тишины, взял микрофон:
— Уважаемые партнёры, уважаемые акционеры, дорогие коллеги из наших дочерних компаний, добрый вечер. Думаю, всем известно, ради чего мы сегодня собрались. Не стану ходить вокруг да около: мой младший брат, Лэ Чэнь, найден. Прошу всех горячими аплодисментами приветствовать его возвращение.
С этими словами он первым захлопал. Остальные гости последовали его примеру.
От громких аплодисментов Лэ Чэнь, поднимаясь на сцену, на миг замешкался, а затем всё-таки пошёл дальше.
Ему было всего семнадцать. Черты лица казались несколько женственными, рост был невысоким, а в выражении читалась робость. У людей внизу сразу появились разные мысли.
Когда юноша вышел на сцену, Лэ Цзюэ протянул ему микрофон. Лэ Чэнь взял его и невзначай окинул взглядом собравшихся. В этом взгляде невольно мелькнула острота культиватора, привыкшего встречать враждебность. Но он тут же вспомнил, что это не мир культивации, и поспешно опустил глаза. Гости решили, что увиденная секунду назад резкость им просто почудилась, и, напротив, сочли юношу человеком, который лишь пытается выглядеть грозно, оставаясь внутри слабым.
Для Лэ Чэня заранее подготовили речь, но, прочитав эти душераздирающие слова, он понял, что в такой момент всё равно не сумеет выдавить из себя слёз, и самовольно всё изменил. Подняв микрофон, он сказал:
— Всем добрый вечер. Меня зовут Лэ Чэнь. Спасибо.
И сразу вернул микрофон Лэ Цзюэ.
Лэ Цзюэ тоже не ожидал, что тот отступит от сценария, однако спокойно принял микрофон и продолжил произносить положенные официальные слова. Лэ Чэнь не получил разрешения уйти со сцены и потому неловко стоял рядом. Оглядывая зал, он снова заметил своего соседа по парте Ло Юя — и обнаружил, что Ло Юй, похоже, тоже смотрит на него.
http://bllate.org/book/23869/3090910
Готово:
