Независимо от того, насколько сильно злился Ху Юйань, те двое, что ушли, уже не вернутся.
Лань Ванцзи и Вэй Усянь не стали возвращаться в Тихую комнату, а сразу направились в Ханьши к Лань Сичэню. Дело было слишком серьезным, и они не осмелились решать его в одиночку, поэтому, конечно же, должны были посоветоваться с главой ордена.
Лань Сичэнь с улыбкой встретил их, пригласил войти и собственноручно заварил для них чай, после чего спросил:
— Ванцзи, Усянь, что привело вас ко мне в такой час?
Вэй Усянь, присев, поспешил ответить:
— Брат, мы узнали кое-что от Ху Юйаня и пришли обсудить это с тобой.
Услышав это, Лань Сичэнь поставил поднесенную к губам чашку обратно на столик и, нахмурившись, посмотрел на них:
— О?
Лань Ванцзи кивнул, и Вэй Усянь продолжил:
— Тот лис сказал, что в мир заклинателей пробралось нечто, что может пагубно повлиять на жизни простых людей. Поэтому…
Лань Сичэнь сразу понял, что осталось недосказанным: этот лис решил переложить заботу на орден Лань. Он прекрасно понимал, что тот рассчитывал на то, что орден Лань не останется в стороне.
Лань Сичэнь хорошо знал своего брата: если бы лис не был против, то сейчас с ним говорили бы не они двое, а сам Ху Юйань, которого Ванцзи уже притащил бы сюда. Тем не менее, он счел нужным уточнить:
— Раз так, могу ли я лично побеседовать с господином Ху?
Вэй Усянь холодно хмыкнул и ответил Лань Сичэню:
— Раскрывать небесную тайну — это не по его части. Мы просили его поговорить с тобой лично, но он ни в какую не соглашается.
Лань Сичэнь, выслушав это, лишь про себя отметил все обстоятельства, не став настаивать, и с улыбкой произнес:
— То, что он вообще сообщил об этом, — уже проявление великой милости. В таком случае, расскажите мне всё сами. Думаю, вы знаете не меньше него.
Вэй Усянь тихо рассмеялся:
— Ничто не скроется от твоего взора, брат. Но вот вопрос: будем ли мы обсуждать это в узком кругу или стоит посоветоваться с дядей?
Лань Сичэнь на мгновение замер. Он не ожидал, что теперь Вэй Усянь будет во всем полагаться на мнение дяди. Его улыбка стала теплее:
— Усянь, ты мыслишь здраво. Пойдем к дяде и обсудим всё вместе.
Затем они втроем поспешили в Сунши, где обитал Лань Цижэнь. Тот всегда любил сосны и камни, и во дворе, который он содержал в идеальном порядке, царила вечная зелень, а в самих покоях витал тонкий аромат орхидей.
Они сменили уже несколько порций чая, прежде чем удалось изложить суть дела. Лань Цижэнь погладил бороду и вздохнул:
— Не думал, что всё так обернется. Мир заклинателей только-только обрел покой, и вот — снова смута. Жизнь простого народа становится всё тяжелее.
Лань Сичэнь тяжело вздохнул:
— Как бы тяжело ни было, жизнь должна продолжаться. Раз уж мы узнали об этом первыми, то, как поступить дальше, решать тебе, дядя.
Лань Цижэнь, поглаживая бороду, поднял взгляд на Лань Сичэня:
— Ты — глава ордена, тебе и принимать решения.
— В таком случае, я считаю, что об этом нужно объявить на Собрании по обсуждению Дао, а затем… — Лань Сичэнь сделал паузу, — …можно задействовать Смотровые башни, которые были построены во времена Цзинь Гуанъяо.
Лань Цижэнь пристально посмотрел на него и промолвил:
— Хотя Ляньфан-цзунь совершил много ошибок, Смотровые башни действительно принесли пользу народу. Если теперь они послужат благому делу, это будет не напрасно потраченным трудом.
Пальцы Лань Сичэня, спрятанные в широких рукавах, сжались в кулаки, но в конце концов он выдавил из себя мягкую улыбку и поклонился Лань Цижэню:
— Я понимаю, дядя. Я уже смирился с прошлым.
Лань Цижэнь кивнул. Его племянник унаследовал пост главы ордена, но именно из-за этого его слишком оберегали. А Цзинь Гуанъяо так искусно притворялся, что даже совершая дурные поступки, никогда не вредил ордену Лань. Неудивительно, что Сичэнь так доверял ему, а когда это доверие рухнуло, он получил тяжелый удар и захотел закрыться от мира, но ради ордена был вынужден держаться. Возможно, это дело поможет ему окончательно исцелиться.
Затем Лань Цижэнь перевел взгляд на Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Этим двоим тоже пришлось нелегко. Ванцзи ждал Вэй Усяня тринадцать лет, и едва они воссоединились и начали жить спокойно, как на них свалилась новая беда. Да и сам Усянь — уже однажды погиб, и всё равно не может обрести покой.
Судя по словам Ху Юйаня, на плечи Усяня легла тяжелая ноша. Если заклинательские кланы узнают об этом, злопыхатели наверняка снова обвинят его во всех бедах. Лань Цижэнь глубоко вздохнул.
Все трое детей перед ним прошли через нелегкие испытания. У него, как у старшего, сердце разрывалось от жалости.
Лань Ванцзи, видя обеспокоенное лицо дяди, поднял рукав и налил ему чаю, произнеся спокойным тоном:
— Дядя, не стоит тревожиться.
Лань Цижэнь посмотрел на чашку, от которой поднимался тонкий пар, и с улыбкой кивнул. Дети выросли и теперь сами утешают его. Раньше он считал второго племянника слишком холодным, словно живое воплощение правил ордена. Он был рад его успехам, но в душе всегда чувствовал сожаление. Своих детей всегда жалко: даже если перед другими он хвалил его, в глубине души он часто с грустью смотрел вслед его прямой спине.
Теперь же Ванцзи обрел человеческое тепло, и это поистине отрадно.
Хотя Лань Цижэнь и переложил все дела на Лань Сичэня, он всё же дал наставление:
— Как сказал господин Ху, Усянь — ключевая фигура в этом деле. Не стоит распространяться об этом среди остальных кланов. Сердца людей переменчивы, если возникнут какие-то кривотолки, защититься будет трудно.
Лань Сичэнь кивнул. Он всё понимал: с момента возвращения Усяня прошло немало времени, но многие в мире заклинателей до сих пор относятся к нему с опаской. Если они узнают об этом, то снова начнут сплетничать, что не только запятнает доброе имя Усяня, но и может помешать общему делу.
Время пролетело незаметно, и наступил день Собрания по обсуждению Дао.
Цзинь Лин и Цзян Чэн прибыли в орден Лань за день до начала. Вэй Усянь вместе с Лань Сычжуем и Лань Цзиньи лично встречал их у ворот.
Вэй Усянь еще издалека заметил группу людей в фиолетовых одеждах и группу в золоте, сразу поняв, что это Цзян Чэн и Цзинь Лин. Не зря он специально прикрепил серебряный колокольчик — теперь Цзян Чэн, увидев его, не должен хмуриться.
Столько лет прошло, а он всё такой же вечно хмурый, распугал всех девушек и до сих пор одинок. А Цзинь Лин… плечи юноши уже несут бремя ответственности за целый клан. Раньше он был избалованным ребенком, а теперь в нем проглядывают черты отца. Он всё больше становится похож на настоящего главу ордена.
— Глава клана Цзян, глава клана Цзинь.
— Вэй… — Цзинь Лин замешкался, не зная, как обратиться, но, встретившись взглядом с Цзян Чэном, выдавил: — …дядя.
Младшие обменялись поклонами, а Вэй Усянь и Цзян Чэн лишь кивнули друг другу в знак приветствия.
Вэй Усянь с улыбкой принял обращение Цзинь Лина и спросил:
— Как у тебя дела в последнее время?
Цзинь Лин, услышав вопрос, смущенно кивнул, и Вэй Усянь рассмеялся еще радостнее.
Цзян Чэн окинул его взглядом с ног до головы и заметил:
— А форма ордена Лань тебе к лицу.
Вэй Усянь, облаченный в одежды ученика ордена Лань, лишь закатил глаза, но взгляд Цзян Чэна, упавший на серебряный колокольчик клана Цзян, висящий на поясе Вэй Усяня, смягчился.
Он и не подозревал, что этот колокольчик так гармонично смотрится на белоснежных одеждах. Не зря он, когда Вэй Усянь женился, специально нашел мастера, чтобы тот сделал точную копию того самого колокольчика.
Тот, старый колокольчик, Вэй Усянь давно потерял, а потом начались тяжелые времена Аннигиляции Солнца, и было не до подарков. А когда он наконец сделал ему новый, Вэй Усянь ушел в горы Луаньцзан, а затем случилась осада. Тогда Цзян Чэн смог вернуть лишь Чэньцин, а всё остальное исчезло в неразберихе.
Когда они встретились вновь, всё изменилось, и между ними пролегла глубокая пропасть. Но Цзян Чэн помнил, что сестра всегда хотела подарить этот колокольчик Вэй Усяню, поэтому и преподнес его в день их свадьбы.
Узор на колокольчике имел особое значение — это был дизайн, созданный самой сестрой, их последнее общее воспоминание о ней.
Услышав слова Цзян Чэна, Вэй Усянь усмехнулся:
— Правда? Я тоже так думаю. Особенно с этим колокольчиком я выгляжу еще более статным и благородным. Идемте, нечего стоять на ветру у ворот, я провожу вас в гостевой двор.
Цзян Чэн проворчал:
— Самовлюбленный.
Но в душе ему было приятно слышать, что колокольчик ему нравится. Затем он добавил:
— Ты так вжился в роль второй госпожи Лань, что теперь лично принимаешь гостей?
Вэй Усянь, услышав это, о чем-то задумался и рассмеялся:
— Ну да, раз уж вы приехали ко мне, я должен оказать вам достойный прием. Я провожу вас в покои, подготовленные для клана Цзян. Сычжуй, Цзиньи, проводите главу клана Цзинь в его двор.
Лань Сычжуй и Лань Цзиньи одновременно поклонились:
— Слушаемся.
Когда старшие удалились, Лань Сычжуй и Лань Цзиньи повели Цзинь Лина в другую сторону. Хотя Цзинь Лин теперь сам был главой клана, он всё еще оставался племянником главы Цзян, поэтому порядок старшинства необходимо было соблюдать.
http://bllate.org/book/23514/2538193
Готово:
