— Ты и правда очень снисходителен к нему, — заметил Инь Цзэ.
Чжэн Цзифэн лишь улыбнулся, и в этой улыбке сквозило столько нежности и бессилия.
…
Вскоре они оказались у той самой покосившейся лачуги, где жил Чжэн Цзифэн.
Снаружи раздался неистовый стук в дверь. Чжэн Цзифэн, который в это время свернулся калачиком на кровати с книгой, в спешке накинул верхнюю одежду и бросился открывать, даже не заметив, что надел обувь на разные ноги.
— Иду, иду!
Когда он распахнул дверь, на пороге предстала Чу Янь. Она стояла под проливным дождем, насквозь промокшая и совершенно потерянная.
Даже Цю Мучжэ, не говоря уже о самом Чжэн Цзифэне, поначалу испугался, а затем проникся глубоким сочувствием к девушке.
Чжэн Цзифэн поспешно завел ее в дом, вложил в руки чашку горячего чая, а сам принялся вытирать ее мокрые волосы полотенцем.
Лишь когда Чу Янь немного успокоилась, он спросил:
— Что случилось?
Чу Янь сжала в руках дымящуюся чашку, глядя на него невидящим взором, и прошептала:
— Чжао Чан ушел.
Цю Мучжэ и Чу Синчэнь переглянулись. Похоже, это происходило вскоре после того, как А Сюнь убил Чжао Чана!
— Ушел? — Чжэн Цзифэн, казалось, не понял ее слов.
Чу Янь достала из кармана намокшую от дождя записку:
— Он оставил мне это.
Чжэн Цзифэн взял листок, прочитал и удивленно воскликнул:
— Он решил уйти в отшельники, чтобы постигать Путь?
Чу Янь с мукой закрыла глаза:
— Я-то думала, он уже оставил эти мысли. Он ведь… ах, он никогда не был к этому склонен. Кто бы мог подумать, что его одержимость окажется такой сильной!
— Но ведь вы уже собирались пожениться, разве нет? — спросил Чжэн Цзифэн.
— И что с того? — ответила Чу Янь. — В конечном счете, это были лишь наши с ним мечты. Семья Чу была против этого брака. Я как могла старалась все исправить, но Чжао Чан… возможно, он просто потерял надежду.
Видя сдержанное выражение лица Чжэн Цзифэна, Цю Мучжэ спросил Чу Синчэня:
— Брат Чу, как думаешь, что именно хочет сказать глава Чжэн, но не решается?
Чу Синчэнь немного подумал и ответил:
— Посоветовать Чу Янь отпустить ситуацию. — Не дождавшись ответа, он добавил: — А ты как думаешь?
— Я? — Цю Мучжэ задумчиво промычал. — Думаю, он хочет сказать, что если бы он был на месте Чжао Чана, то ни за что не бросил бы Чу Янь одну в такой беде.
— Почему же он молчит? — спросил Чу Синчэнь.
— Ох, ну как же, — ответил Цю Мучжэ. — В такой ситуации подобные слова прозвучали бы как попытка воспользоваться чужой слабостью. Он ни за что не произнесет этого вслух, максимум — подумает про себя.
— Ты хочешь сказать, что он уже влюбился в Чу Янь? — уточнил Чу Синчэнь.
Цю Мучжэ удивился:
— Неужели ты не видишь?
Чу Синчэнь перевел взгляд на Чжэн Цзифэна, внимательно изучая выражение его лица. Долго изучал, после чего сделал вывод:
— Не вижу.
— … — Цю Мучжэ вздохнул. — Брат Чу, ты вообще знаешь, как выглядит человек, который влюблен? Вот, посмотри на своего дядю. Учись!
Чу Синчэнь: «…»
Его выражение лица сейчас явно говорило: «Учиться здесь стоит тебе!»
32. Клише номер три
Чжэн Цзифэн и Чу Янь долго сидели друг напротив друга, пока эмоции девушки постепенно утихали. Это была всего лишь ветхая лачуга, всего лишь чашка горячего чая и молчаливый человек рядом. Но Чжэн Цзифэн обладал удивительным даром: даже когда он молчал, просто находясь рядом, от него исходило какое-то успокаивающее тепло.
Чу Янь отпила уже, вероятно, остывший чай и вдруг слабо улыбнулась:
— Прости, что так внезапно ворвалась к тебе. Кажется, мне больше не с кем было поделиться.
— Ты сама говорила, что можешь прийти ко мне в любое время, если у тебя на душе неспокойно, — ответил Чжэн Цзифэн. — Для меня ты — такой же близкий человек. — Он снова уставился на записку, слегка нахмурившись: — Ты уверена, что это почерк Чжао Чана?
Цю Мучжэ вдруг напрягся. Неужели Чжэн Цзифэн узнал почерк А Сюня?
— Это его почерк, я не могла ошибиться, — ответила Чу Янь. — К тому же, записка лежала прямо на столе.
— Но у меня такое чувство… — Чжэн Цзифэн вертел листок в руках. К несчастью, из-за дождя чернила расплылись, и буквы стали неразборчивыми, поэтому, даже имея подозрения, он не мог найти им подтверждения.
…
Снова та же лачуга, но теперь она преобразилась: повсюду наклеены иероглифы Счастье, горят красные свечи, развешаны красные фонари — атмосфера была по-настоящему праздничной.
Чжэн Цзифэн и Чу Янь праздновали свадьбу. Никто из семьи Чу так и не пришел, присутствовал лишь Инь Цзэ и несколько учеников клана Юньлин.
Инь Цзэ, будучи старшим соучеником Чжэн Цзифэна, взял на себя роль распорядителя церемонии. Вся свадьба проходила весьма неформально: перед тем как поклониться Небу и Земле, жених и невеста стояли и болтали с гостями!
— Младший брат Чжэн, почему твой ученик до сих пор не пришел? — спросил Инь Цзэ.
Чжэн Цзифэн с легким беспокойством ответил:
— Он сказал, что хочет сделать нам с А Янь особый подарок, и с самого утра ушел на заднюю гору. Давайте подождем, он ведь так долго украшал эту комнату, не хотелось бы, чтобы его старания пропали даром.
— А что там, на задней горе? — спросила Чу Янь.
Инь Цзэ рассмеялся:
— А что там может быть? Кроме духовных трав и камней, там в пещере Покорения демонов обитает тот самый легендарный змей, который живет тысячу лет и проглотил золотое ядро предка-культиватора!
Атмосфера в комнате мгновенно сгустилась.
— Не может быть, — прошептал кто-то. — Кто осмелится в одиночку соваться в ту пещеру!
— Именно! Он еще мальчишка желторотый, разве это не самоубийство? Скорее всего, просто пошел поискать редкие травы.
— Да-да, брат Чжэн, не переживай, он не станет лезть в такие опасные места.
— Не уверен, — нахмурилась Чу Янь. — Это очень похоже на то, что он мог бы сделать. Цзифэн, думаю, нам стоит сходить на гору, вдруг что-то случилось.
Чжэн Цзифэн кивнул и уже хотел было подняться, но Инь Цзэ удержал его за рукав.
— Ты еще и киваешь! Вы оба хоть помните, какой сегодня день? Это день вашей свадьбы! Оставайтесь здесь, никуда вы не пойдете. — С этими словами он отправил на поиски двоих других учеников.
Чжэн Цзифэн сидел как на иголках.
— Не волнуйся, А Сюнь очень способный, — успокаивала его Чу Янь.
— Что?! — Чу Синчэнь вдруг прошептал на ухо Цю Мучжэ: — А Сюнь был учеником бессмертного Чжэна!
Цю Мучжэ подыграл ему, сделав вид, что крайне удивлен:
— Кто бы мог подумать!
Услышав слова утешения от Чу Янь, Чжэн Цзифэн ответил:
— Впервые слышу, чтобы ты хвалила его.
— У великого учителя — великие ученики, я хвалю тебя, — улыбнулась она.
Инь Цзэ, услышав это, вставил:
— Великие или непутевые — это еще как посмотреть.
Чжэн Цзифэн замер, смущенно отпив холодного чая.
Прошло еще много времени, но А Сюнь так и не вернулся. Инь Цзэ сказал:
— Больше ждать нельзя, упустим благоприятный час. Давайте начинать церемонию.
Чжэн Цзифэн бросил взгляд на дверь и, кивнув, встал.
В этот момент один из тех, кто ушел на поиски, вбежал во двор, крича во весь голос:
— Скорее! Скорее! А Сюнь тяжело ранен!
Чжэн Цзифэн и Чу Янь переглянулись и бросились вон.
Чу Синчэнь уже хотел было последовать за ними, но Цю Мучжэ удержал его за рукав:
— Не надо, на этом воспоминание обрывается.
— Почему в памяти почти нет ничего об А Сюне? — спросил Чу Синчэнь.
На самом деле, это и самого Цю Мучжэ озадачивало. А Сюнь — ключевая фигура в деле об уничтожении клана Чу, и единственная связь с ним — это Чжэн Цзифэн. Но Чжэн Цзифэн не сохранил в памяти ничего, связанного с А Сюнем, даже его лица. Возможно, для него самыми важными и ценными были лишь воспоминания о семье и Чу Янь.
Вернувшись в реальность, Чу Синчэнь нетерпеливо спросил:
— Глава Инь, не могли бы вы рассказать нам больше о взаимоотношениях Чжэн Цзифэна и А Сюня?
Инь Цзэ покачал головой:
— Старость — не радость, память уже не та, многое позабылось.
Цю Мучжэ: «…»
Если не хотите рассказывать, хотя бы придумали причину поубедительнее! Вы стары, но мы-то тоже не вчера родились!
Вероятно, Инь Цзэ сам понял, что его отговорка звучит неубедительно, и сменил тему:
— Впрочем, кое-что я помню. А Сюнь был с Чжэн Цзифэном еще до того, как тот поднялся на гору Юньлин. Можно сказать, что они были учителем и учеником, а можно — братьями. Чжэн Цзифэн жалел его, заботился, учил не только Пути бессмертия, но и грамоте. Не знаю, когда именно, но, кажется, именно после того, как А Сюнь получил тяжелое ранение в попытке добыть ядро золотого змея, их отношения стали напряженными. А потом А Сюнь внезапно покинул Юньлин, и с тех пор о нем ни слуху ни духу.
— А разве Чжэн Цзифэн и Чу Янь так и не поженились? — спросил Цю Мучжэ.
Инь Цзэ удивился:
— Откуда ты знаешь?
— Интуиция, — ответил Цю Мучжэ и подмигнул Чу Синчэню.
Тот сразу понял: должно быть, в тот день, когда Чжэн Цзифэн отправился на гору спасать А Сюня, он узнал правду об уходе Чжао Чана. И хотя неизвестно, как именно он это выяснил, А Сюнь был его учеником, и осознание того, что Чжао Чан погиб от его рук, должно было вызвать в нем такой стыд, что он просто не смог бы смотреть в глаза Чу Янь. Разве мог он в такой ситуации жениться на ней?
— Твоя интуиция не подвела, — подтвердил Инь Цзэ. — Мы тоже были в недоумении, но младший брат Чжэн ничего не объяснял. Долгое время он был подавлен и сломлен, и мы не знали, как ему помочь. А потом случилась трагедия с кланом Чу. Чжэн Цзифэн даже от поста главы отказался, бросил все силы на поиски убийц, поклявшись отомстить за клан Чу. Увы, месть не свершилась, а он сам скончался.
— От чего именно умер бессмертный Чжэн? — спросил Чу Синчэнь.
— Никто не знает, — ответил Инь Цзэ.
Цю Мучжэ заметил:
— Если никто не знает, то откуда глава Инь знает, что он умер?
Инь Цзэ наконец проявил признаки нетерпения:
— Никто не знает, как именно он умер, но то, что он мертв — факт. В храме Юньлин погасла свеча, в которой хранилась крупица его духовной силы. Позже бродячие культиваторы из Наньлина принесли его тело на гору. Три его души были повреждены, семь духов — рассеяны, а единственная уцелевшая частица души прикрепилась к… — он указал пальцем на Чу Синчэня, — твоему мечу Бай А.
Его взгляд постоянно бегал, и Цю Мучжэ заподозрил, что он что-то скрывает.
— Глава Инь, — произнес Чу Синчэнь, — прошу прощения за дерзость, но есть ли что-то, что вы не можете нам рассказать?
«…»
Цю Мучжэ подумал: «Малыш, ну зачем ты такой прямолинейный!»
Инь Цзэ, услышав это, рассердился:
— Я рассказал вам столько лишь из уважения к тому, что ты потомок клана Чу. Я сказал все, что мог. Если вы считаете, что я что-то скрываю, то мне больше нечего добавить.
Цю Мучжэ, вспомнив упоминание Наньлина, внезапно вспомнил старую историю:
— Глава Инь, дело не в том, что вам нечего сказать. Вы просто боитесь.
Инь Цзэ резко обернулся к нему, в глазах сверкнул гнев:
— Что ты хочешь этим сказать?
— Глава Инь, вы еще помните город Призраков У-Ю?
Инь Цзэ сидел неподвижно и холодно спросил:
— А что с ним не так?
— Не нужно притворяться, — отрезал Цю Мучжэ. — Секрет города Призраков У-Ю мне уже известен.
Инь Цзэ впился в него взглядом, не смея пошевелиться.
Цю Мучжэ откинулся на спинку стула, вытянул ноги и положил руки на стол, чувствуя себя невероятно комфортно. Честно говоря, он наконец-то ощутил то самое удовольствие от «загадочных игр разума», которые так часто показывают в сериалах про великих мастеров. Это было чертовски приятно.
После недолгого противостояния Инь Цзэ вдруг расхохотался.
— Над чем вы смеетесь? — спросил Цю Мучжэ.
— Я смеюсь над тем, что ты ничего не знаешь, но пытаешься меня прощупать!
— А с чего вы взяли, что я не знаю?
Инь Цзэ презрительно хмыкнул:
— Если бы знал, не спрашивал бы, как умер мой младший брат Чжэн!
Чу Синчэнь выпрямился, а Цю Мучжэ довольно улыбнулся:
— О, значит, город Призраков У-Ю действительно связан с бессмертным Чжэном.
Инь Цзэ: «…»
Цю Мучжэ проигнорировал его растерянное лицо, на котором читалось: «Что я сказал? Я проговорился? Черт, кажется, я действительно проговорился!», отряхнул полы одежды и встал.
— Брат Чу, пошли.
— Благодарю, глава Инь, до свидания, — вежливо попрощался Чу Синчэнь.
Цю Мучжэ тоже кивнул на прощание.
Выйдя из лачуги, Цю Мучжэ прошел немного вперед и заметил, что Чу Синчэнь не идет следом. Он обернулся и удивленно спросил:
— Брат Чу, о чем задумался? Почему стоишь?
Он говорил легко, с улыбкой, но следующие слова Чу Синчэня заставили его улыбку мгновенно угаснуть:
— Откуда ты знаешь про город Призраков У-Ю?
33. Отцовская доброта и сыновья почтительность
— Откуда ты знаешь про город Призраков У-Ю? — видя, что Цю Мучжэ медлит, Чу Синчэнь подошел ближе и повторил вопрос.
Цю Мучжэ наконец ответил:
— Это же исторически известный город, кто о нем не знает?
— А откуда ты знаешь про его связь с кланом Юньлин?
— Это же исторические байки, кто…
Цю Мучжэ осекся, заметив, что взгляд Чу Синчэня стал еще подозрительнее. Те крупицы секретов о городе Призраков У-Ю он шесть лет назад услышал от Гу Фэйэр, это были вовсе не исторические байки!
— А, я слышал об этом, — поправился Цю Мучжэ. — Шила в мешке не утаишь. В округе Наньлина старики любят рассказывать всякие байки. Хотя они говорят туманно, кое-что понять можно. Я человек праздный, люблю всякие небылицы, которые рассказывают на каждом углу.
Он снова широко улыбнулся и ускорил шаг.
«Один неверный шаг — и сам себя закопал!» — подумал он. Он и представить не мог, что Чу Синчэнь окажется таким проницательным.
«Берегись огня, краж и Чу Синчэня», — так звучал новый девиз Цю Мучжэ.
Они двинулись на запад, в сторону Наньлина. Путь был неблизким, да и погода подкачала: несколько дней подряд лили дожди, поэтому Цю Мучжэ пришлось нанять карету, и они ехали почти без остановок, день и ночь.
Внутри кареты было тесно, они сидели друг напротив друга, колени почти соприкасались.
Чу Синчэнь был молчалив, Цю Мучжэ тоже — от такой тишины он скоро покроется плесенью. Раньше, когда рядом была Лю Е, она без умолку болтала, словно круглосуточная радиостанция. Теперь же, с Чу Синчэнем, казалось, что все провода выдернуты и не слышно даже статического шума.
В свободное от медитаций время любимым занятием Чу Синчэня было гладить его соболиную шубу — раз за разом, без устали.
Однажды Цю Мучжэ не выдержал и по-доброму предупредил:
— Брат Чу, если ты продолжишь, у твоего Сысы скоро вся шерсть на голове выпадет.
«…»
Чу Синчэнь никак не отреагировал, но Сысы, казалось, поняла слово «выпадет», запищала и начала нервно крутиться у него на коленях, выражая протест. Чу Синчэнь перестал гладить ее по голове, просто положив руку сверху и поглаживая шерстку.
— Брат Чу, это ты дал имя своему Сысы? — спросил Цю Мучжэ.
Чу Синчэнь кивнул.
— Почему именно Сысы?
Чу Синчэнь поднял на него взгляд, но промолчал.
Видя, что он не в духе, Цю Мучжэ достал из-за пазухи маленький стеклянный пузырек с зеленой гусеницей внутри. Он положил его на спину Сысы и сказал:
— Дарю тебе.
— Зеленая гусеница? — Чу Синчэнь взял пузырек, удивленно спросив: — Откуда она у тебя?
Цю Мучжэ откинулся назад, подложив руки под голову:
— Поболтал с ребятами на горе Юньлин, они подарили.
Чу Синчэнь не поверил:
— За такое короткое время…
— Дружба измеряется не временем, а притягательностью личности, — ответил Цю Мучжэ. — А если серьезно, это одна из девушек попросила передать тебе. Не спеши возвращать, я еще не договорил! Она сказала, что когда вы ловили зверя в Юйчэне, ты спас ее, и она не успела поблагодарить. А тут ты приехал на Юньлин, и это единственное, что у нее было с собой в качестве благодарности.
Чу Синчэнь вертел пузырек в руках. Гусеница внутри, видимо, укачалась и свалилась на дно.
Снова воцарилась тишина.
Цю Мучжэ решил сменить тему:
— Что ты думаешь о Чжэн Цзифэне, А Сюне и делах клана Чу?
— Чжэн Цзифэн и А Сюнь разорвали отношения, А Сюнь убил Чу Янь и весь клан Чу, — ответил Чу Синчэнь.
— С первым согласен, во втором сомневаюсь, — сказал Цю Мучжэ. — Во-первых, хотя из-за любви совершали и не такие преступления, цена слишком велика. Если это сделал А Сюнь, то есть другие причины. Во-вторых, кто такой А Сюнь? Откуда у него такая сила? И Инь Цзэ, и сам Чжэн Цзифэн, судя по его воспоминаниям, говорят о нем с опаской.
— Страх? — спросил Чу Синчэнь.
— Да. Инь Цзэ пытался сохранять спокойствие, но каждый раз, когда звучало имя А Сюня, он вздрагивал. Если бы А Сюнь был просто непутевым учеником, он бы так не реагировал. Но если А Сюнь — тот, кого боится даже Инь Цзэ, то мое второе сомнение отпадает: у него действительно были силы вырезать клан Чу.
Чу Синчэнь подумал:
— Инь Цзэ боится, не хочет раскрывать правду, но при этом намеренно подталкивает нас к конфликту А Сюня и Чжэн Цзифэна. Значит, он хочет нашими руками найти А Сюня, чтобы…
— Отомстить за Чжэн Цзифэна! — закончили они одновременно.
— Значит, вероятность того, что А Сюнь — виновник гибели клана Чу, очень велика, — сказал Чу Синчэнь, сжимая руку на шее Сысы так сильно, что та заерзала. — И Чжэн Цзифэна тоже убил он.
— Вспоминая, как он расправился с Чжао Чаном, это не кажется чем-то невероятным, — ответил Цю Мучжэ.
Чу Синчэнь заметил, что слишком сильно сжал зверька, и поспешно ослабил хватку.
Цю Мучжэ смотрел на эту сцену «отцовской любви» с легкой усмешкой. Кто бы мог подумать, что в Чу Синчэне столько нежности!
— Брат Чу, а где ты взял этого соболя?
http://bllate.org/book/23435/2524736
Готово:
