Это должен был быть самый счастливый день в жизни Шао Лисюаня: он наконец-то полностью и безраздельно завладел тем, кого любил больше десяти лет. Однако сейчас он не чувствовал ни капли радости.
Цяо Жуньи действительно пришлось несладко.
Шао Лисюань со стороны казался совершенно безобидным человеком: каждый день ластился, а если его что-то расстраивало, смотрел влажными глазами, как щенок. Но лишь пережив эту ночь, Цяо Жуньи понял, что всё это было лишь иллюзией.
Цели Шао Лисюаня всегда были до неприличия просты.
Цяо Жуньи никогда не брал отгулов. В прошлой жизни он единственный раз взял трехдневный отпуск, когда узнал, что болен раком мозга и жить ему осталось недолго. Те три дня он ничем не занимался: по большей части просто отключал мозг и убивал время, а в остальное время размышлял о том, куда же ему теперь податься.
Но сейчас он был вынужден отпроситься в университете, и причиной тому была дрожь в ногах.
Он два дня не вставал с кровати, два дня позволяя Шао Лисюаню ухаживать за собой, то глядя в потолок, то прокручивая в голове одну и ту же мысль.
На утро третьего дня он мягко сказал Шао Лисюаню:
— Думаю, мы, возможно, не подходим друг другу.
Шао Лисюань просидел в оцепенении почти целую минуту, прежде чем опустил чашку, которую держал в руках, опустился на корточки у кровати, схватил его за руку и принялся клясться в верности:
— Я больше никогда не буду водиться с Ли Сюэ!
Шао Лисюань, запоздало осознав, в чем дело, покраснел до корней волос и пробормотал:
— Я… я же в первый раз, слишком разволновался… Обещаю, больше такого не повторится.
Цяо Жуньи тут же отложил телефон и произнес:
— Маленький босс Шао.
Цяо Жуньи не имел опыта в романтических отношениях, но даже будь он глупцом, он бы понял: ни одна нормальная пара не будет пластом лежать в постели три дня после подобных занятий.
— Он…
— Я считаю, вы совершенно правы, — ответил Цяо Жуньи. — Он действительно немного ленив и нерадиво относится к делу. Недавно, когда мы вместе ходили на занятия, он умудрился уснуть прямо в наушниках, слушая музыку. В прошлом месяце я проснулся посреди ночи и обнаружил, что его нет, а выйдя наружу, увидел, что он всю ночь напролет играет в игры, причем еще и приговаривает кому-то в чате, что не может говорить голосом. Я тогда не стал его тревожить и лег спать, а утром проснулся — он уже спит в кровати. — Цяо Жуньи говорил без обиняков: — Как это называется? Это называется обман, он держит меня за дурака. Каждый день ложится и встает по расписанию, если бы я не проснулся ночью, кто бы узнал, что он так хитрит? Я ведь волнуюсь за его здоровье, так и до истощения ци и крови недалеко. Вы сами подумайте, если он подорвет свое здоровье, чего он добьется в будущем?
В этот момент Цяо Жуньи сидел в машине Цзинь Юньфэй. Увидев сообщение, он улыбнулся.
Цзинь Юньфэй бросила на него косой взгляд и спросила:
— Кто?
Цзинь Юньфэй: «…»
Глаза Цяо Жуньи оставались ясными, когда он ответил:
— У нас дома два месяца было сломано окно. Я давно просил его починить: всё-таки похолодало, пора включать отопление. Окно закрывалось неплотно, в доме постоянно сквозило, отопление работало впустую, температура не поднималась, за зиму мы бы кучу газа потратили. В итоге, когда включили отопление, оказалось, что он так ничего и не сделал. Звонил мастеру, да тот был занят, а Шао Лисюань даже не стал настаивать. Только после того, как я два дня подряд его подгонял, он наконец-то всё исправил.
— Я… я схожу, принесу тебе воды с медом.
— Принеси мой компьютер. — Шао Лисюань тут же сорвался с места, но только он поднялся, как снова услышал голос Цяо Жуньи: — Ладно, я сам схожу в кабинет.
Цяо Жуньи на мгновение замер. Цзинь Юньфэй добавила:
— Этот негодник, раньше я за ним такой лени не замечала. В прошлый раз попросила его сбегать по делам, так он мне заявил, что занят игрой.
Шао Лисюань поспешно кивнул.
— Ты разве не чувствуешь…
Шао Лисюань смотрел на него очень честно. Цяо Жуньи проглотил слова, которые хотел сказать, но в итоге всё же не удержался:
— Может, у нас с тобой просто… размеры не подходят?
Уши Цяо Жуньи покраснели от горячего дыхания, он оттолкнул его и сказал:
— Эти дни — что ем я, то ешь и ты, никакой еды втихаря.
Незаметно наступили зимние каникулы. Цяо Жуньи каждый день бегал за Цзинь Юньфэй, выполняя важные поручения. Шао Лисюань всё больше превращался в брошенного мужа: дома, кроме игр и проверки биржевых сводок, он только и делал, что заказывал еду, а затем с нетерпением ждал возвращения возлюбленного.
У него в этой жизни было лишь одно желание — состариться вместе с Цяо Жуньи, поэтому здоровье Цяо Жуньи для него стояло на первом месте, особенно когда дело касалось питания.
Цяо Жуньи на мгновение встретился с ним взглядом и отвел глаза.
В этот день за окном закружился первый снег. Шао Лисюань посмотрел вверх, нетерпеливо отложил маленькую лейку, выбежал на улицу и в парке, сделав вид, что просто прогуливается, выбрал удачный ракурс и отправил Цяо Жуньи несколько фотографий: «Гулял под окнами и не ожидал, что пойдет снег».
— Какой еще маленький босс Шао? — сказала Цзинь Юньфэй. — Мы с его отцом вовсе не обещали, что обязательно передадим ему семейное дело.
— Ты можешь поехать вместе с ним, — посоветовал ему Ли Сюэ. — Это же твоя мама, чего тебе стесняться?
Цяо Жуньи:
— Дело не в этом.
Шао Лисюань даже следил за рабочим графиком Цяо Жуньи, категорически запрещая ему работать более десяти часов в сутки. Время от времени он расспрашивал Цзинь Юньфэй о делах, и если Цяо Жуньи хоть раз кашлял, Шао Лисюань тут же начинал бояться, не рак ли легких у того.
Цяо Жуньи позволил себе отдохнуть всего три дня, а на четвертый снова исчез в делах. С Шао Лисюанем они теперь виделись только на лекциях по специальности.
Цяо Жуньи взглянул на нее, и Цзинь Юньфэй ответила ему уверенным взглядом.
Шао Лисюань потянул его за край одежды:
— Жунь-Жунь, подумай сам: если ты сейчас недоволен мной, то только потому, что в первый раз вышло не очень… Но мои параметры при мне, разве это не доказывает, что я — перспективный актив? Технику-то можно натренировать, а вот рост и телосложение просто так не изменишь.
Шао Лисюань смягчил тон, глядя на него с надеждой:
— Ну что скажешь?
Стул в кабинете был застелен толстой подушкой. Цяо Жуньи сидел на нем, ощущая мягкость и глубокое погружение, и, чувствуя одновременно стыд и досаду, бросил на Шао Лисюаня укоризненный взгляд.
Шао Лисюань вовсе не был ленив, у него были свои соображения. Если он уедет, кто будет заботиться о питании Цяо Жуньи? К тому же, если он начнет проявлять рвение, родители, скорее всего, перестанут так носиться с Цяо Жуньи. Сейчас в их глазах Цяо Жуньи был настоящим сокровищем, и Шао Лисюаня это вполне устраивало — если Цяо Жуньи счастлив, он и сам доволен.
Стоило ему откинуть одеяло, как Шао Лисюань тут же подскочил и бережно взял его на руки.
— Мы теперь одна семья, расскажи мне о нем.
Цяо Жуньи сжал губы. Шао Лисюань осторожно придвинулся, нежно обнял его, поцеловал в щеку и прошептал:
— Жунь-Жунь, ты ведь не ненавидишь меня, правда? В мире нет никого, кто любил бы тебя больше, чем я…
Цяо Жуньи покосился на него.
— Как ты считаешь, он хороший человек?
Шао Лисюань взял его за пальцы и поцеловал, выражение его лица было обиженным:
— Это еще кто?
Цяо Жуньи промолчал.
Он думал три дня и пришел к выводу, что такое не должно повториться.
Как говорится: один клин вышибают другим. Его «лунка» явно не соответствовала «корешку» Шао Лисюаня.
К несчастью, они с Шао Лисюанем были именно такой необычной парой.
Цзинь Юньфэй: «…»
— Он? У него в голове непонятно что. Целыми днями сидит дома, правда, на акциях неплохо зарабатывает, нам на двоих хватает, — тон Цяо Жуньи был мягким и неспешным. — На самом деле, так даже лучше. Небольшой достаток — и покой в душе, мне нравится.
В душе Цзинь Юньфэй разгоралось пламя. Она молчала, пока не довезла Цяо Жуньи до подъезда.
— До свидания, тетя. — Цяо Жуньи вышел из машины и попрощался. Цзинь Юньфэй улыбнулась:
— Пошел снег, будь осторожен, скользко.
Машина уехала. Цяо Жуньи стоял и смотрел ей вслед, пока она не скрылась, после чего повернулся и вошел в подъезд.
Цзинь Юньфэй, вернувшись домой, застала Шао Чжэна за изучением шахматной партии у панорамного окна. Вся ее ярость выплеснулась наружу, она подбежала и ударила его сумкой:
— Ты собираешься заниматься своим сыном или нет?!
Шао Чжэн испуганно вздрогнул:
— Что случилось?
— Ты хоть знаешь, какой твой сын бесполезный? Никакой инициативы, никакого стремления, даже окно починить не может!
— Я и сам не умею чинить окна… — пробормотал Шао Чжэн. — Он же этим на жизнь не зарабатывает.
— Если не умеешь, можно нанять кого-то, разве нет? Он даже нанять никого не может! Всё делает Цяо Жуньи!
Шао Чжэн начал догадываться:
— Что, Сяо Цяо тебе сказал?
— А кто же еще? — отрезала Цзинь Юньфэй. — Сегодня я специально при нем принижала Шао Лисюаня. Ты только подумай, они уже столько времени вместе, Цяо Жуньи по идее должен был бы его похвалить, но нет — он устроил ему такой разнос! Твой сын просто никчемный отброс! Никчемный!
— Послушай, — сказал Шао Чжэн. — Он никчемный, а меня-то за что бить?
— А за что тебя еще бить! — Цзинь Юньфэй злилась всё больше. — Нерадивый сын — вина отца! Ты посмотри на Цяо Жуньи! Посмотри, какой он способный! Да как у вашей семьи Шао такие гены гнилые-то!!!
Цяо Жуньи вошел в квартиру, и Шао Лисюань тут же бросился помогать ему снять обувь. Цяо Жуньи посмотрел на его макушку, протянул руку, чтобы погладить, и послушно позволил усадить себя на диван.
Шао Лисюань придвинулся и начал разминать ему плечи:
— Ну как, устал с ней ездить? Больше не отправляйся в командировки.
— М-м. — Цяо Жуньи положил голову ему на колени и закрыл глаза. Сильные пальцы Шао Лисюаня нежно массировали его виски, из-за чего нахмуренные брови постепенно расслабились.
— Сегодня твоя мама при мне сказала, что от тебя толку нет.
— Ну нет и нет, что с того?
— Я-то хотел быть хорошим сотрудником и похвалить сына босса, а она заявила, чтобы я считал ее родней.
Пальцы Шао Лисюаня замерли:
— И что дальше?
— Ну я и подыграл ей, разнес тебя в пух и прах.
Шао Лисюань:
— …И ты называешь это подыграл?
Он был не дурак и в секунду понял суть дела. Тихо хмыкнув, он сказал:
— Мама ругала меня только потому, что хотела услышать, как ты меня хвалишь. А теперь, когда ты так сделал, она по возвращении домой обязательно начнет выносить мозг отцу.
— М-м, — подтвердил Цяо Жуньи. — Даже если у меня найдется тысяча или десять тысяч похвал для тебя, я никогда не буду произносить их при твоей родной матери.
Шао Лисюань повернул его лицо к себе, коротко поцеловал и прошептал:
— Хитрец.
Цзинь Юньфэй продвигала Цяо Жуньи, потому что ценила его способности, но как бы высоко она его ни ставила, он не мог сравниться с Шао Лисюанем. Тот факт, что она одновременно ругала Шао Лисюаня и считала Цяо Жуньи «своим человеком», говорил о многом. В ее сердце даже ее «никудышный» сын всё равно был достаточно хорош для того, чтобы быть парой Цяо Жуньи.
Статус Цяо Жуньи сейчас был неловким: он был любимым человеком Шао Лисюаня. Ладно, если они не поженятся, но если это произойдет, то какими бы ни были его таланты, все будут считать, что он поднялся лишь благодаря семье Шао. Цзинь Юньфэй могла не говорить этого вслух, но в глубине души она наверняка считала, что он уступает Шао Лисюаню.
Если не разрушить это подсознательное убеждение с самого начала, то в будущем, общаясь с семьей Шао, Цяо Жуньи всегда будет чувствовать себя ниже других. Это был урок, горечь которого Цяо Жуньи уже познал в прошлой жизни, и во второй раз повторять эту ошибку он не собирался.
Ни одна похвала в адрес Шао Лисюаня не должна была звучать при его матери. Сегодня Цзинь Юньфэй, возможно, устроит разнос Шао Чжэну, а потом и самому Шао Лисюаню, но если бы Цяо Жуньи начал расхваливать Шао Лисюаня, вознося его до небес, Цзинь Юньфэй начала бы придираться к нему по любому поводу.
Только внушив ей подсознательную мысль, что Шао Лисюань не достоин Цяо Жуньи, можно было обеспечить Цяо Жуньи спокойную жизнь в компании семьи Шао, и тогда все его таланты в глазах Цзинь Юньфэй станут еще заметнее.
Иначе одна только фильтрация реальности через призму «родной крови» могла уничтожить все старания Цяо Жуньи.
Он ни за что не позволил бы этому случиться.
Но всё нужно было разъяснить честно. Он рассказал всё Шао Лисюаню, и его совесть была чиста.
— Сегодня первый снег. — Шао Лисюань казался глуповатым, но прекрасно его понял: — Что будем есть вечером?
Цяо Жуньи лежал у него на коленях, глядя прямо в глаза, и, заметив, что тот не злится, потрепал его по щеке:
— Вечером я тебя угощаю.
— Угощаешь?
Цяо Жуньи не мог сдержать улыбку, слегка гордую и смущенную:
— Мой гонорар пришел.
Шао Лисюань не успел даже поздравить его, как тот насупился:
— Это я заработал сам, не благодаря тебе и не благодаря семье Шао. Можно сказать, мой первый настоящий капитал.
Шао Лисюань улыбнулся.
Цяо Жуньи смотрел на него:
— Я хочу разделить это с тобой.
— Много?
Цяо Жуньи кивнул, не сдержав смешка, присел на коленях Шао Лисюаня и показал ему телефон:
— Вот эта сумма… хочешь поехать в путешествие?
Шао Лисюань остолбенел:
— Путешествие?!
— Угу, — кивнул Цяо Жуньи. — Зимние каникулы, не могу же я позволить тебе всё время сидеть одному. Давай поедем за границу и потратим всё до копейки.
Шао Лисюань снова остолбенел:
— Потратим всё?!
— Глупый, — Цяо Жуньи толкнул его в лоб. — Я же сказал, хочу разделить это с тобой, зачем иначе тратить?
— Ты… ты говоришь о поездке, и о том, чтобы потратить всё… — Шао Лисюань был в легком шоке: — Ты, этот скряга… ай, больно…
Цяо Жуньи ущипнул его за щеку:
— Я люблю деньги, но теперь у меня есть кое-что… более важное. Потратим — заработаем еще. Столько прекрасных моментов, не всю же жизнь посвящать работе и учебе, м?
— Более… — Шао Лисюань уловил суть: — Более любимое?
Цяо Жуньи отвел взгляд. Шао Лисюань, сдерживая волнение, спросил:
— То, о чем ты говоришь — это я? Это я, да? М? Более любимое — это я?! Это я? Да?!
— …Я просто подумал, что ты в чем-то прав, иногда нужно чередовать работу с отдыхом. Я и так пахал полгода, к тому же, теперь есть Энхэн, надо немного расслабиться. — Цяо Жуньи оттолкнул его: — Всё, я пойду в душ, а потом пойдем ужинать.
— Кто такой Энхэн? — Шао Лисюань поплелся следом: — Любимый человек? Я для тебя самый любимый человек? И еще — раз уж при маме меня хвалить нельзя, может, хоть наедине похвалишь? Ну похвали меня.
— Если не замолчишь, лишу тебя всех прав члена семьи.
— …! — Шао Лисюань плотно сжал губы, хотя его сердце внутри пустилось в пляс.
Член семьи! Теперь он — член семьи Цяо Жуньи!
Когда Цяо Жуньи вышел из душа, аккуратно застеленная кровать снова была в беспорядке. Он позвал:
— Шао Лисюань.
Шао Лисюань, раскрасневшийся от восторга, вихрем влетел в комнату.
— Ты что, завел собаку? Развел такой кавардак.
Шао Лисюань тут же надулся:
— …Это ты завел собаку.
***
На второй день Цзянчжоу засыпало снегом. Проснувшись и увидев за окном белоснежное покрывало, Шао Лисюань потащил Цяо Жуньи на улицу, требуя позволить ему пофотографировать его в честь полугода вместе.
Цяо Жуньи пришлось послушно позировать.
Закончив, они вместе просматривали снимки, и Шао Лисюань выпросил у него сменить обои на телефоне на их совместную фотографию, заодно поменяв и аватарки.
Затем Цяо Жуньи начал просматривать сайты в поисках зимнего путешествия.
Шао Лисюань не любил планировать, он был человеком порывов. Цяо Жуньи всё организовывал, а он просто следовал за ним. В прошлой жизни он тоже не любил рутинную работу, если бы не желание видеть Цяо Жуньи, он бы вряд ли так долго притворялся послушным боссом Шао.
— Зачем так заморачиваться? Выберем место наугад, по велению сердца, соберемся и поедем — вот это будет круто.
— Нет, — отрезал Цяо Жуньи. — Если у тебя есть какие-то планы, выкладывай сразу, никаких внезапных выходок. До Нового года мы должны вернуться.
Шао Лисюань сказал:
— Как я сейчас могу что-то придумать?
— Тогда я решаю всё сам.
Шао Лисюань закатил глаза, внезапно вскочил с дивана и подошел к нему со спины:
— Можем мы пожить в горах, где идет снег?
— Можно организовать.
— А есть домик с отдельным двориком?
— Можно организовать.
— А можно смотреть на снег, лежа в горячем источнике?
— Можно организовать.
— А можно заняться делами прямо в источнике?
— Можно орга… — Цяо Жуньи остановил мышку и покосился на него. Шао Лисюань тут же опустился на корточки, обнял его за талию и прижался лицом к животу: — Все говорят: первый раз — дело случая, второй — дело опыта. Ты не можешь оставить меня с таким первым опытом, должен дать шанс изменить впечатление.
«Еще и впечатление менять», — подумал Цяо Жуньи. У него самого уже психологическая травма осталась.
Шао Лисюань качал его за талию:
— Может, потренируемся сегодня вечером в старом месте?
«Старое место» означало спальню. Шао Лисюань добавил:
— Я в последнее время много читал, изучил немало практических руководств… Обещаю, больше не буду таким грубым. Поверь мне хоть раз, а?
Цяо Жуньи приподнял бровь и усмехнулся:
— Практических?
— Нет, — Шао Лисюань пришел в себя, но не успел объясниться, как получил подзатыльник: — Смотришь фильмы втихаря, да еще и оправдываешься? Иди готовь ужин.
Шао Лисюань, понурив голову, отправился на кухню. Только надел фартук, как зазвонил телефон — звонил Шао Чжэн, спрашивал, не хотят ли они приехать пообедать.
— Не приедем, — ответил Шао Лисюань. — Мы почти всё приготовили.
Отец снова спросил:
— Как вы там? Сяо Цяо, кажется, отпрашивался у твоей мамы, говорил, что собирается на каникулах куда-то с тобой поехать.
— Угу. — При упоминании об этом настроение Шао Лисюаня улучшилось, и он ответил с гордостью: — Жунь-Жунь получил гонорар. Сказал, что повезет меня за границу.
На заднем фоне раздался голос Цзинь Юньфэй, полный разочарования:
— Шао Лисюань, у тебя хоть капля гордости есть? Едешь за границу за чужой счет? Ты хоть понимаешь, что в его глазах у тебя вообще нет никаких достоинств?
— Зачем мне достоинства? — Шао Лисюань открыл холодильник. — Ему нравится, и ладно.
— А вдруг однажды он тебя бросит?
— Цзинь Юньфэй. — Лицо Шао Лисюаня помрачнело: — Советую следить за своим языком.
На той стороне Цзинь Юньфэй, видимо, начала закипать, но Шао Чжэн быстро ее остановил и сказал Шао Лисюаню:
— Мама ведь о тебе заботится. Так дальше продолжаться не может. Посмотри на Сяо Цяо и на себя. Ты правда не беспокоишься, что его кругозор расширяется, а планка растет?
Шао Лисюань, держа в руке овощи, замер.
— Сам подумай, — сказал Шао Чжэн. — Не выставляй себя альфонсом. Я позже переведу тебе денег. Раз уж он берет тебя в путешествие — ладно, но ты постарайся взять основные расходы на себя, понял?
Шао Лисюань замялся:
— Мы не разделяем расходы так строго.
— Если сейчас не разделяете, что будет после свадьбы? — вмешалась Цзинь Юньфэй. — Потом он будет способнее тебя и зарабатывать будет больше, ты сможешь хоть раз поднять голову? — она говорила убедительно, но в каждом слове чувствовалось давление: — В любом случае, у тебя должно быть свое дело. В браке люди либо равны, либо ты сильнее, а он слабее. Нельзя позволять другим говорить, что ты его не достоин. Тебе нравится такое слышать?
Шао Лисюань не ожидал, что вчерашние упреки Цяо Жуньи в его адрес заставят родителей так далеко заглянуть в будущее. Он почесал подбородок, достал из холодильника яйца и ответил:
— Ладно.
— Отлично, — обрадовался Шао Чжэн. — Сейчас переведу.
— Переведи побольше, — добавила Цзинь Юньфэй, прежде чем повесить трубку. — Будут полные карманы — будет твердая спина.
Получив деньги, Шао Лисюань тут же позвал:
— Малыш!
Цяо Жуньи не отреагировал: он не любил, когда Шао Лисюань называл его так слащаво.
— Жунь-Жунь!
Дверь кабинета отворилась, Шао Лисюань в фартуке и с лопаткой в руках объявил:
— Папа только что сказал, что перевел мне денег! Чтобы я купил тебе что-нибудь!
Цяо Жуньи был озадачен:
— С чего это он вдруг решил перевести деньги?
— Да всё потому, что способности мои под вопросом, боятся, что ты меня бросишь, вот и суют деньги, чтобы я чувствовал себя увереннее.
Цяо Жуньи усмехнулся:
— И сколько?
— Еще не пришли, — ответил Шао Лисюань. — Поглядывай, мой телефон у тебя.
Обед еще не был готов, когда телефон Шао Лисюаня пиликнул. Цяо Жуньи взял его, посмотрел на баланс и не смог сдержать улыбку. То, что он говорил вчера, было чистой правдой, и он высказал это, только потому что чувствовал близость. Будь на его месте кто-то другой, например, друг Шао Лисюаня, он бы промолчал. Но Цзинь Юньфэй явно восприняла это слишком близко к сердцу: она ведь сама прекрасно знала, чего стоит ее сын, иначе не перевела бы такую крупную сумму.
За обедом Шао Лисюань выложил всё как на духу:
— Мама сказала, что в этой поездке я должен оплатить основную часть. Раз способностей маловато, хоть кошелек должен быть тугим. Это деньги для укрепления мужского достоинства.
Цяо Жуньи улыбнулся:
— Я действительно столько не потяну.
— Если бы мама это услышала, она бы, наверное, выдохнула с облегчением. — Шао Лисюань положил ему еды. — Ты их вчера здорово напугал, они оба боятся, что однажды ты меня бросишь.
Цяо Жуньи снова улыбнулся, его глаза согнулись в дужки, он тоже положил ему кусочек еды.
Шао Лисюань затаил дыхание и, только когда его улыбка постепенно угасла, спросил:
— Жунь-Жунь, если я всю жизнь буду не таким способным, как ты, ты всё равно будешь со мной?
— А ты как думаешь?
— Я не знаю. — Шао Лисюань отложил палочки, его лицо выражало беспокойство. — Ты хочешь, чтобы я был таким, как в прошлой жизни?
— Угу. — Цяо Жуньи кивнул. — Я хочу, чтобы ты по-прежнему был боссом Шао.
— Значит, старый я тебе нравился больше…
— Я больше ценил того, прежнего тебя, потому что в моем сердце ты всегда был тем, кто открыл мне путь — именно ты дал мне шанс доказать свою состоятельность. — Говоря это, Цяо Жуньи не был таким серьезным, как Шао Лисюань, он говорил естественно, словно о чем-то обыденном: — Раньше я преклонялся перед тобой, восхищался, хотел вечно быть рядом с тобой.
Сердце Шао Лисюаня снова наполнилось теплом. Цяо Жуньи продолжил:
— Я считал тебя своим начальником, другом, близким человеком… но я не любил тебя.
Лицо Шао Лисюаня застыло.
Тут он снова улыбнулся. Цяо Жуньи нежно посмотрел на него:
— Я люблю того Шао Лисюаня, который любит меня.
Поэтому способности не важны, и наличие денег для «укрепления достоинства» тоже не важно. Важно то, когда именно чувства Шао Лисюаня могут исчезнуть.
Цяо Жуньи не стал бы по доброй воле любить того, кто не любит его. Называйте это эгоизмом или нехваткой любви — если уж он решит кого-то полюбить, то этот человек должен любить его очень, очень сильно.
Он был из тех людей, кто должен получать отдачу за вложенные усилия, а чувства — самая непостижимая вещь. Поэтому Цяо Жуньи не мог легко полюбить кого-то или просто так относиться к человеку хорошо, если не был уверен, что получит взаимность.
В прошлой жизни Цяо Жуньи был счастлив, потому что встретил Шао Лисюаня — своего покровителя. Шао Лисюань указал ему путь, по которому нужно было просто бежать вперед. В этой жизни Цяо Жуньи был еще счастливее, и всё благодаря тому же Шао Лисюаню. На этот раз Шао Лисюань не указывал ему дорогу, а дал понять, что жизнь должна быть многогранной, а не состоять только из работы и суеты.
В прошлой жизни Цяо Жуньи был весьма самодоволен. К моменту своей смерти он имел почти всё: деньги, жилье, машину. Перед концом он даже мог позволить себе отправиться в спонтанное путешествие — денег было столько, что он не брал с собой чемоданов, выбрасывал одежду после каждой носки и садился в самолет налегке. В любом случае, всё можно было купить в любой момент, а раз до конца оставались лишь считанные месяцы, этих денег хватало, чтобы транжирить их без всякой меры в оставшееся время.
Но кроме этого у него не было ничего.
Лишь в тот миг, когда он осознал неизбежность смерти, он заметил, что небо над Цзянчжоу на самом деле голубое. До этого он лишь изредка любовался фотографиями пейзажей, сделанными другими, и мечтал, что когда-нибудь увидит это сам. Но у него никогда не было ни времени, ни настроения просто поднять голову и взглянуть на небо над головой.
В этой же жизни он это заметил.
И не только в Цзянчжоу — небо над Нинчэном было таким же лазурным. Стоило ему поднять голову, и он всегда мог насладиться этим умиротворяющим синим небом и белыми облаками.
За свою короткую жизнь Цяо Жуньи сумел достичь того, к чему стремился, но вместе с тем лишил себя многих радостей, доступных простым людям. Возможно, высшие силы посчитали его прошлую жизнь слишком пресной, раз дали шанс начать всё сначала и вдумчиво распробовать вкус жизни.
Шао Лисюань, любивший его, стал для него приятной неожиданностью и лучшим подарком судьбы. Как бы Цяо Жуньи ни ворчал, он прекрасно понимал: без Шао Лисюаня он не может.
Порой ему хотелось спросить: Ты будешь любить меня всегда?
Иногда он терзался сомнениями, чувствовал беспокойство и занимался самокопанием. Он думал, почему Шао Лисюань полюбил его? Что в нем есть такого особенного, что заставляет того быть увлеченным им столько лет?
— Я всегда буду любить Жунь-Жуня, — как обычно, не дожидаясь, пока он заговорит, и не давая беспокойству разгореться, Шао Лисюань ответил действием.
Он пододвинулся ближе, взял Цяо Жуньи за руку, поцеловал в щеку и добавил: — Жунь-Жунь, ты ведь тоже будешь всегда любить меня?
— Если ты... если ты всегда будешь любить меня, — опустив ресницы, ответил Цяо Жуньи, — то да.
— Я никогда не думал, что однажды разлюблю тебя, — Шао Лисюань не разозлился на то, что тот поставил условие, а серьезно добавил: — Если ты так говоришь, то я спокоен.
Цяо Жуньи посмотрел ему в глаза, прозрачные и чистые: — М-м.
— Тогда... ты ведь выйдешь за меня? В этот раз я могу решать? Например, после окончания университета?
Не успел Цяо Жуньи ответить, как тот добавил: — Ты ведь всегда решал, когда нам начинать встречаться, теперь мой черед решать насчет свадьбы, верно?
Цяо Жуньи кивнул, его взгляд смягчился: — Хорошо.
Шао Лисюань с трудом сдерживал дыхание: — Раз мы договорились...
Он потянул Цяо Жуньи за край одежды и жалобно просительно посмотрел на него: — Давай станем еще ближе, а?
Цяо Жуньи ответил: — ... — Он постучал палочками по руке Шао Лисюаня и произнес: — Отвали.
Шао Лисюань с неохотой отдернул руку: — Только что ты выглядел так, будто наши сердца бьются в унисон, а теперь сразу переменился.
— А ты только что выглядел глубоко влюбленным, — парировал Цяо Жуньи, — а теперь сразу сменил настрой.
— Ну не можешь же ты всю жизнь не подпускать меня ближе.
— Во всяком случае, не сейчас.
— А когда поедем в путешествие?
Цяо Жуньи начал есть, а Шао Лисюань с обидой в голосе протянул: — Тогда зачем мне вообще ехать с тобой? Лучше бы я с Ли Сюэ отправился, все равно никакого толку.
— Ты в последнее время мало пользовался случаем?
— Уж лучше бы ты мне вообще не позволял.
— Ладно, — сказал Цяо Жуньи. — Ночью будешь спать на диване.
Он отложил палочки, но не успел подняться, как его обхватили за талию. Шао Лисюань уткнулся ему в плечо и тихо шмыгнул носом.
Цяо Жуньи: — ...
Он сел обратно и спустя долгое время проговорил: — Можно стать ближе, но...
Шао Лисюань в ту же секунду поднял голову, глядя так, словно хотел его проглотить. Цяо Жуньи отвернулся: — Но если ничего не получится, мы расстанемся.
Шао Лисюань: — ...
— Боишься соглашаться?
— Кто сказал! — возмутился Шао Лисюань. — Не смей меня недооценивать.
Цяо Жуньи похлопал его по голове: — Ладно, жду тебя ночью.
Вечером Шао Лисюань несколько раз прошелся перед дверью, прежде чем решился войти. Цяо Жуньи действительно подготовился: он уже лежал в постели, только что после душа, и его щеки еще розовели.
Шао Лисюань откинул одеяло, забрался внутрь и, лежа рядом, робко поцеловал его в щеку.
Цяо Жуньи сначала охотно ответил, но не смог скрыть скованность. Шао Лисюань, памятуя о проклятии расставания, тоже был напряжен.
За окном белел снег, ветер усиливался. В комнате же по-прежнему было тепло — датчик температуры показывал, что внутри намного жарче, чем снаружи.
Неизвестно, сколько времени прошло, когда Шао Лисюань вдруг отступил: — Может, не надо...
Последовала тишина, а затем чья-то рука резко дернула его за волосы, и Цяо Жуньи тихо произнес: — Раз уж начали, придется довести до конца.
Шао Лисюань не сомкнул глаз всю ночь, под утро выкурил на балконе несколько сигарет, размышляя, можно ли считать это успешным опытом.
Когда начало светать, он снова пробрался под одеяло и, глядя на спящее лицо любимого, почувствовал тяжесть на душе.
Долго ли, коротко ли, Цяо Жуньи наконец зашевелился. Шао Лисюань затаил дыхание. Сначала он увидел, как тот нахмурился, а затем Цяо Жуньи с трудом пошевелил поясницей под одеялом.
У Шао Лисюаня екнуло сердце, и он молча принялся растирать ему поясницу.
Цяо Жуньи медленно открыл глаза, и его сердце на миг подпрыгнуло. Он снова закрыл их, открыл опять и увидел, что лицо Шао Лисюаня мертвенно-бледное, а под глазами залегли темные круги.
Цяо Жуньи: — ...Опять всю ночь играл в игры?
— Нет, — Шао Лисюань продолжил массировать, выражение его лица было таким, будто он готов был расплакаться, но он старался сохранять спокойствие. — Я просто размышлял.
— ...О чем?
— Получилось или нет.
Цяо Жуньи посмотрел на него, в глазах, скрытых густыми ресницами, блеснул огонек. Его голос был мягким и тихим: — Как думаешь?
Шао Лисюань промолчал, но глаза его покраснели.
Цяо Жуньи: — ...
Он взял паузу на три секунды, серьезно проанализировал ситуацию и пообещал себе больше никогда не грозить расставанием просто так. Затем произнес: — Получилось лучше, чем в прошлый раз.
Шао Лисюань посмотрел на него.
— Нельзя сказать, что всё вышло идеально... — не давая ему надуться, добавил он, — но я всё еще люблю тебя.
Туман в глазах Шао Лисюаня мгновенно исчез, выражение лица тут же изменилось. Цяо Жуньи не ожидал, что тот так быстро переменится, и сказал: — Но техника у тебя всё еще ужасная...
Кризис миновал, и Шао Лисюань снова стал наглым: — Значит, надо больше тренироваться.
— Шао, м-м...
В полузабытьи Цяо Жуньи снова сурово прошелся по своим поступкам: проявлять мягкость к Шао Лисюаню — значит быть жестоким к самому себе! В следующий раз обязательно нужно сказать ему о расставании!
http://bllate.org/book/21317/2162953
Готово:
