То было не сознательное проявление силы, а скорее невольный поток, исходящий из самой глубины души.
Е Минь остро почувствовал это колебание.
Он бросил взгляд на Няннянь, и в глубине его глаз мелькнуло любопытство.
Кажется, секретов у этого малыша куда больше, чем он предполагал.
Волчонок, похоже, тоже что-то почувствовал. Он перестал быть таким настороженным, как мгновение назад, и, слегка наклонив голову, посмотрел на Няннянь. В его взгляде поубавилось дикости, зато появилось нечто иное… некая несмышленая привязанность?
Зверёк даже попытался — очень медленно и осторожно — подвинуться чуть ближе к Няннянь.
Е Минь нахмурился.
Происходящее выходило за рамки его понимания.
Звери, даже детеныши, крайне редко проявляют беспричинную симпатию к человеку, особенно если сами при этом отчаянно голодны.
Няннянь, увидев, что волчонок не проявляет агрессии и даже тянется к нему, почувствовал, как страх постепенно уступает место любопытству и жалости.
Поколебавшись, он разжал пальцы, которыми вцепился в край одежды Е Миня, и робко протянул к волчонку маленький пальчик.
— Няннянь! — негромко, но властно оборвал его Е Минь. Его голос звучал хрипло, не допуская возражений.
Он тут же перехватил детскую ладошку.
Это слишком опасно!
Даже у такого крохи-волчонка зубы и когти достаточно остры, чтобы ранить этого хрупкого малыша.
Няннянь испуганно отдернул руку и с недоумением посмотрел на Е Миня.
Тот не стал ничего объяснять, лишь суровым взглядом предупредил, чтобы мальчик не смел шевелиться.
Затем он вновь перевел взгляд на волчонка. Холод в его глазах сгустился, став еще более давящим.
Волчонок, напуганный взглядом Е Миня, тихо заскулил. Он не осмелился подойти ближе, но и не ушел, а просто лег на землю, с надеждой глядя на них.
В пещере воцарилось странное равновесие.
Двое человеческих детей и бездомный волчонок — в объятиях тьмы, из-за собственных невзгод и какой-то необъяснимой связи, они временно пребывали в относительном покое.
Е Минь понимал, что долго так продолжаться не может. Присутствие волчонка могло навлечь беду — например, привлечь его мать или целую стаю.
К тому же им самим требовались отдых, еда и вода.
Он взглянул на Няннянь, который выглядел изможденным от усталости и пережитого страха, затем перевел взгляд на густую ночную мглу снаружи и принял решение.
Е Минь убрал кинжал, поморщившись от боли, когда движение задело рану.
Он поднялся на ноги и коротко бросил Няннянь:
— Идем.
— А? Сейчас? — Няннянь посмотрел в непроглядную тьму за пределами пещеры и испуганно прошептал: — Еще же не рассвело…
— Здесь небезопасно, — отрезал Е Минь. Это место уже было обнаружено, а значит, опасность исходила отовсюду — будь то дикие звери или люди, идущие по их следу.
Больше не говоря ни слова, он первым раздвинул ветви кустарника и вышел наружу, настороженно оглядываясь по сторонам.
Няннянь, хоть и боялся, испытывал к решениям Е Миня необъяснимое доверие.
Он поспешно поднялся, отряхнул пыль с одежды и побежал следом. Проходя мимо волчонка, он на секунду задержался и тихо произнес:
— Пока, песик, будь осторожен.
В силу своего возраста он еще не умел различать волков и собак.
Волчонок проводил их взглядом, поднялся на лапы и несколько раз прошелся на месте, словно в нерешительности. В конце концов он не пошел за ними, а лишь стоял, глядя на их силуэты, растворяющиеся в темноте, и издал несколько протяжных скулящих звуков.
Е Минь, ведя за собой Няннянь, вновь шагнул в непроглядную лесную чащу.
http://bllate.org/book/23419/2522239
Готово:
