Он снова спросил:
— Почему у Второго молодого господина в последнее время такое нестабильное состояние? Что-то случилось?
Стражники переглянулись, и на их лицах отразилось замешательство:
— Мы и сами толком не знаем. Известно лишь, что несколько дней назад Второй молодой господин ходил в родовой храм, а вернувшись, стал сам не свой. Часто подолгу сидит в оцепенении, а порой внезапно впадает в ярость. Старший молодой господин из-за этого уже не раз ссорился со старейшинами клана.
Хуай Гу кивнул, не став расспрашивать дальше.
Он поднял чашку с чаем и сделал глоток. Напиток был уже прохладным, но это как раз помогло ему унять смутные сомнения.
Син Юй покинул поместье, Син Чуань сам позволил ему войти, а старики клана окружили этот глубокий, непостижимый массив — всё это походило на искусно сплетённую сеть. На первый взгляд она казалась неплотной, но в каждом её узле чувствовался холодный расчёт. И он сам сейчас шаг за шагом входил в эту ловушку.
В этот момент снаружи, у бокового зала, послышались шаги, сопровождаемые тихим возгласом слуги:
— Второй молодой господин, вы проснулись?
Хуай Гу отставил чашку и поднял взгляд. Син Чуань в простом светлом халате, бледный, с пугающе ярко-красной родинкой на лбу, медленно приближался к залу.
Его походка была нетвёрдой, взгляд — пустым, словно он ещё не до конца проснулся, но в то же время в нём сквозила едва уловимая настороженность. Он был совсем не похож на того безумца, которого они видели вчера.
Хуай Гу невольно забеспокоился:
— Не виделись всего несколько часов, а вы так осунулись. Что-то стряслось?
Син Чуань вошёл в зал, его голос был хриплым, но спокойным:
— Ничего.
Хуай Гу поднялся, чтобы поддержать его, и кивнул:
— Вчерашнее ваше состояние меня сильно встревожило, вот я и пришёл проведать. Прошу прощения за беспокойство.
Син Чуань отмахнулся. В уголках его глаз виднелись красные капилляры, кадык нервно дёрнулся, а взгляд упал на стражников, неподвижно застывших по обе стороны от входа.
Он поднял руку, настолько бледную, что под кожей просвечивали синие вены, прикрыл рот и пять раз коротко кашлянул.
Каждый последующий кашель был тяжелее предыдущего, казалось, ещё немного — и он задохнётся.
Видеть, как вчера ещё полный сил юноша за один день превратился в больного, было невыносимо. Хуай Гу не мог оставаться равнодушным.
Как только стих последний звук кашля, у входа раздался шорох.
Дверь с грохотом распахнулась. В проёме показались фиолетовые одежды, по подолу которых при движении расходились чернильные узоры облаков, словно кто-то вырезал кусок ночного звёздного неба и пришил его к ткани.
Фэн Янь небрежно прислонился к дверному косяку, левой рукой лениво щёлкнув по ножнам кинжала на поясе. Металл отразил свет свечей, рассыпав по залу холодные блики.
Высокий, с гордо вскинутым подбородком и расправленными плечами, он в своём вызывающем фиолетовом наряде выглядел невероятно дерзко и благородно.
Когда Хуай Гу поднял глаза, он встретился со взглядом Фэн Яня, который лениво осматривал зал.
У того были острые надбровные дуги, высокий нос и тонкие губы, сейчас плотно сжатые. В уголках рта застыло нетерпение — по всей видимости, расправа со стражниками отняла у него немало сил.
— А ты, господин Чжао, я погляжу, здесь прохлаждаешься, — голос Фэн Яня звучал холодно, словно он принёс с собой уличную прохладу. Он выпрямился и широким шагом вошёл в зал, его полы одежды взметнулись, подняв лёгкий ветерок. — Чай клана Син настолько хорош?
Увидев его, Син Чуань наконец заговорил. Он сложил руки в приветственном жесте и поклонился:
— Благодарю вас, господин.
Фэн Янь нетерпеливо махнул рукой.
Тогда Син Чуань повернулся к Хуай Гу, поясняя:
— Господин Фэн только что пробрался в мою комнату, и я попросил его разобраться со стражниками снаружи. Кашель был условным знаком. Я готов во всём признаться.
Хуай Гу кивнул: теперь всё встало на свои места.
Не дожидаясь ответа, Фэн Янь нетерпеливо бросил:
— Говори быстрее, пока твой брат не вернулся. Не заставляй меня зря тратить время.
Син Чуань промолчал. Он подошёл к столу, взял чашку, но не стал пить, а долго смотрел на чай, после чего медленно произнёс:
— Вы помните призрачный колокол и Технику Посева Души, с которыми мы столкнулись в том даосском храме?
Фэн Янь нашёл место и развалился на стуле:
— Ну, помню. И что?
Син Чуань сжал чашку так сильно, что, казалось, она вот-вот треснет, и, словно решившись на отчаянный шаг, выдохнул:
— Мне кажется, это мой старший брат.
Фэн Янь закатил глаза:
— Скажи что-нибудь, чего мы ещё не знаем.
Син Чуань резко вскинул голову, переводя взгляд с Хуай Гу на Фэн Яня. Его выражение лица менялось с невероятной скоростью:
— Вы уже знали?
Хуай Гу, стройный и статный, стоял рядом с внушающим давление Фэн Янем. Его фигура не казалась хрупкой — напротив, от него веяло спокойствием глубокого озера.
Он опустил взгляд на Син Чуаня, и его длинные ресницы отбросили тень, скрыв истинные мысли, оставив лишь мягкий, тёплый свет в глазах, устремлённых на напряжённое лицо собеседника.
Его брови были расслаблены, а в облике читалось такое умиротворение, что даже голос звучал мягко, словно весенний ветер в Цзяннани:
— Второй молодой господин, не волнуйтесь. Мы лишь предполагали. Расскажите всё, что вам известно.
Слова Хуай Гу успокоили бешено колотившееся сердце юноши. Син Чуань перевёл взгляд и вдруг бухнулся перед Хуай Гу на колени.
— Второй молодой господин! — воскликнул Хуай Гу и тут же потянулся, чтобы поднять его, но тот отстранился.
Син Чуань чеканил каждое слово:
— Несколько дней назад, когда я был болен, я случайно услышал, как брат разговаривал с кем-то о том самом призрачном колоколе. Я не знал, что эта техника была направлена против вас, господин. К счастью, вы остались живы, но те люди погибли — и брат имеет к этому прямое отношение. У меня ничего нет, но я смею просить вас: мой брат добр по натуре, он пошёл на это лишь потому, что оказался в безвыходном положении. Накажите его как угодно, но, прошу, сохраните ему жизнь.
Услышав это, Хуай Гу медленно выдохнул и улыбнулся:
— Если за ним кто-то стоит, я понимаю: у каждого долга есть кредитор, а у каждой обиды — виновник. Но если он главный зачинщик и первым причинил вред, я не могу дать вам такого обещания.
Сказав это, он наклонился и помог Син Чуаню подняться:
— Простите, я не могу принять ваш поклон.
Син Чуань тяжело вздохнул и твёрдо, словно пытаясь убедить самого себя, произнёс:
— У моего брата нет злого умысла. Его определённо кто-то использует.
Он взглянул на Фэн Яня, но тут же отвёл глаза.
Фэн Янь не понял такого взгляда, и, когда он поднял глаза, в них сквозила природная властность:
— Раз ты понял, что Техника Посева Души была направлена на него, то знаешь ли ты, почему они хотели ему навредить, если между ними не было вражды?
Син Чуань покачал головой:
— Они об этом не говорили. Я лишь слышал, как они сокрушались, что попытка не удалась. Я много думал об этом: господин Чжао, должно быть, важная фигура, раз этот странный человек его опасается. Раз не вышло один раз, будет и второй. Я мельком услышал, как они упоминали Церемонию совершеннолетия — они точно хотят действовать там. Я решил по своей воле попытаться выпроводить вас, чтобы вы ушли подальше от этого места.
Фэн Янь задумчиво кивнул:
— Вполне возможно. А твой брат знает, что ты подслушал их разговор?
Син Чуань снова покачал головой:
— Нет.
Фэн Янь заинтересовался:
— Тогда почему он смотрит на тебя как на заключённого? Боится, что ты скоро отдашь концы, и он не сможет первым найти твоё тело?
Фэн Янь выразился настолько прямо, что это прозвучало как укол иглой прямо в вену.
Син Чуань замер, его лицо окаменело, он попытался растянуть губы в улыбке, но не смог.
Даже Хуай Гу на миг опешил от таких слов.
О том, что Син Чуань при смерти, все знали, но говорить об этом в лицо было слишком жестоко. Если бы у Син Чуаня был прежний характер, он бы непременно ввязался в драку.
Однако череда несчастий лишила его всякого задора. К тому же, как бы больно ни было это слышать, сказанное было правдой.
Собравшись с духом, Син Чуань бледными губами проговорил:
— Это не имеет отношения к делу. Это важное событие для нашего клана.
— Да неужели? — протянул Фэн Янь, растягивая гласные.
http://bllate.org/book/23395/2518126
Готово:
