Фан Цзинчжай вытянул палец в его сторону:
— Ты... ты сошел с ума!
Фан Минцзэ с улыбкой посмотрел на него:
— Верно, я сошел с ума! Хватит болтать, просто скажи — принимаешь ты мои условия или нет? Если нет, то ничего страшного. Отвези меня в дом семьи Шэнь и проследи, чтобы я не проснулся. Но если я приду в сознание, то обязательно расскажу всем, что я вовсе не молодой господин из семьи Фан. Посмотрим тогда, придет ли кто-нибудь сводить с тобой счеты.
Фан Цзинчжай прищурился, в его глазах бушевал гнев:
— Ты не боишься, что я убью тебя прямо сейчас?
Фан Минцзэ пожал плечами и развел руками, всем своим видом показывая полное безразличие:
— Мне все равно! Я ведь уже однажды умирал, думаешь, меня это пугает? На самом деле, мне кажется, что умереть куда приятнее, чем жить. Умер — и не надо ничего делать, просто закрыл глаза и покончил со всем. Как же это легко, в отличие от тяжкой жизни!
Сказав это, он с самым унылым видом опустился на стул. Его взгляд был спокойным и пустым, он смотрел куда-то за пределы двора.
Управляющий мысленно содрогнулся: парень явно решил распрощаться с жизнью! Если дело примет скверный оборот и этот юнец откажется ехать, не придется ли его собственному хозяину подставлять своего сына под удар? Сто тысяч золотых — не такая уж огромная сумма, господин не должен жадничать!
Фан Цзинчжай закрыл глаза и глубоко вздохнул. Снова открыв их, он произнес:
— Ты хочешь порвать отношения с семьей Фан, но на самом деле в этом нет нужды. В родословной книге нашей семьи твоего имени все равно нет. В некотором смысле ты нам никто. Что касается десяти тысяч золотых в качестве приданого, я согласен. Но десять тысяч — это слишком много, я дам тебе пять тысяч.
Он терпеливо уставился на Фан Минцзэ, ожидая ответа. Завтрашний день должен был стать днем великого торжества, и он не хотел, чтобы все труды пошли прахом в последний момент. Он был уверен, что этот деревенщина, ничего не видевший в жизни, обязательно согласится. Разве он понимает разницу между пятью и десятью тысячами?
Управляющий подумал: господин явно считает Фан Минцзэ дураком! Но был ли он дураком на самом деле? Слуги перешептывались между собой: господин ведет себя подло, пытаясь обмануть простака.
Фан Минцзэ остался равнодушен к его словам. Он по-прежнему опирался на спинку стула, глядя в пустоту за пределами двора. Его взгляд был лишен эмоций, будто он был человеком не из этого мира. Впрочем, так оно и было, только никто в этой комнате об этом не догадывался. Фан Цзинчжай рассчитывал на удачный исход, но все зависело от того, захочет ли Фан Минцзэ подыграть ему. Стоило парню пойти ва-банк, и Фан Цзинчжаю рано или поздно пришлось бы уступить, если только он не хотел, чтобы его драгоценный сын стал зятем в доме Шэнь.
Фан Цзинчжай ждал довольно долго, и, не дождавшись реакции, пришел в ярость:
— Что это значит? Я с тобой по-хорошему разговариваю, ты решил, что я слишком мягкотелый?
Фан Минцзэ наконец перевел взгляд на его лицо. Он пристально посмотрел в глаза Фан Цзинчжаю:
— Ты правда разговариваешь со мной по-хорошему? Раз уж я теперь не твой сын, что мешает тебе дать клятву сердечного демона? Я сказал десять тысяч — значит, десять тысяч. Я позабочусь о том, чтобы все узнали, какой ты щедрый господин Фан.
Он усмехнулся, глядя на свои пальцы:
— У меня только эти два требования. Если не согласен, завтра можешь везти к Шэням мой труп или отправлять туда своего драгоценного сына. У тебя наверняка припасено немало способов заставить меня замолчать и послушно выйти замуж. Но если только ты не превратишь меня в идиота, я обязательно выложу всем правду о подмене! Как думаешь, если из-за этой подмены молодой господин Шэнь умрет, не воспользуется ли семья Шэнь этим предлогом, чтобы раздавить твою семью? Подумай, сколько золота потеряет дом Фан в таком случае?
Управляющий был в шоке: кто, черт возьми, сказал, что Фан Минцзэ дурак? Его логика безупречна! Если случится то, о чем он говорит, семье Фан не хватит и ста тысяч жемчужин, чтобы уладить дело. Семьи Фан и Шэнь внешне равны, но на деле влияние Шэней гораздо сильнее. А если они еще и будут правы, никто не встанет на сторону Фанов. Семье грозит гибель!
Фан Цзинчжай тоже размышлял над словами парня. И чем больше думал, тем яснее понимал: это вполне может произойти. Он занервничал, зашагал по комнате, а затем резко остановился и злобно посмотрел на Фан Минцзэ:
— Хорошо, я расторгаю с тобой отношения отца и сына!
Уголки губ Фан Минцзэ приподнялись:
— Еще Фан Цзинжуй и Чэнь Лиин. Они тоже должны принести клятву сердечного демона, я им не доверяю!
Фан Цзинчжай презрительно фыркнул:
— С чего бы тебе им доверять? Кто ты такой? Ты всего лишь инструмент для отвода беды, неужели ты и правда думаешь, что дом Шэнь — это рай земной?
Фан Минцзэ откинулся на спинку стула и поднял голову:
— Даже если это не рай, там все равно лучше, чем в семье Фан! Что я получил здесь? До пятнадцати лет я даже не выходил за ворота этого двора. Ты говоришь, семья Фан хорошая? В чем же ее доброта? Посмотри на мои руки — я начал работать с трех-четырех лет. Десять лет труда — и ни единой медной монеты! Ты правда ждешь, что я буду благодарен?
Управляющий подумал: Фан Шунь — та еще сволочь, да и господин не лучше! Но это можно было только держать в уме. Слуги перешептывались: Фан Минцзэ жалко, они-то хотя бы жалование получали. Господин слишком жесток! Кто поверит, что этот парень — старший сын семьи Фан?
Фан Цзинчжай перевел взгляд с управляющего на Фан Шуня:
— Это правда? Ты десять лет работал и не получил ни монеты?
Фан Шунь занервничал: почему молодой господин вдруг стал таким проницательным? Неужели хозяин решил сделать его козлом отпущения?
Фан Минцзэ смотрел на него с улыбкой, в которой не было ни капли тепла:
— Что такое? Решил найти крайнего? Хочешь, чтобы кто-то другой ответил за то, что ты издевался надо мной все эти годы? Советую бросить эту затею. Думаешь, я поверю? Без твоей поддержки разве осмелились бы эти слуги так со мной обращаться? Поздно искать виноватых. Не хочу больше тратить время, давай клятву!
Фан Цзинчжай, который было почувствовал укол совести, снова пришел в ярость. Он сжал кулаки, повторяя про себя, что все это ради Жуя. Он кивнул слуге:
— Позови госпожу и молодого господина.
Слуга бросился прочь. Фан Минцзэ был невероятно дерзок, но с такими родителями действительно лучше остаться сиротой.
Фан Цзинчжай взглянул на сидящего Фан Минцзэ, поднял правую руку и произнес:
— Небеса свидетельствуют: с этого момента я, Фан Цзинчжай, разрываю отношения отца и сына с Фан Минцзэ. Будь он богат или беден, я не стану его искать. Если нарушу клятву, пусть моя душа рассеется, а совершенствование остановится навсегда.
Фан Минцзэ медленно поднялся, поднял правую руку и произнес:
— Я, Фан Минцзэ, разрываю отношения отца и сына с Фан Цзинчжаем. Отныне мы чужие люди до самой смерти. Если нарушу клятву, пусть я умру лютой смертью!
Поскольку он не занимался совершенствованием, ему не нужны были клятвы о потере сил. Вспыхнул белый свет — клятва была принесена. Фан Минцзэ с облегчением опустился на стул и стал ждать. Фан Цзинчжай же почувствовал странное беспокойство, непонятно откуда взявшееся. Он пошарил в карманах, достал пачку золотых билетов и положил на стол:
— Здесь сто тысяч золотых.
Фан Минцзэ взглянул на них, взял в руки и пересчитал. Ровно сто тысяч. Он небрежно сунул их в карман, а на самом деле спрятал в пространственное хранилище.
Вскоре вошли Фан Цзинжуй и Чэнь Лиин. Чэнь Лиин сразу спросила:
— Господин, зачем вы позвали нас с Жуем?
Фан Цзинчжай указал на Фан Минцзэ:
— Он хочет разорвать отношения с нами всеми. Я уже принес клятву, теперь ваша очередь. Как только поклянетесь, завтра он послушно отправится в дом Шэнь.
Фан Минцзэ даже не поднял на них глаз. Фан Цзинжуй презрительно посмотрел на него и поднял руку:
— Небеса свидетельствуют: я, Фан Цзинжуй, разрываю братские узы с Фан Минцзэ. Отныне мы не имеем друг к другу отношения. Если нарушу клятву, пусть моя душа рассеется, а совершенствование остановится!
Фан Минцзэ спокойно встал и поднял руку:
— Я, Фан Минцзэ, разрываю братские узы с Фан Цзинжуем. Отныне мы чужие до самой смерти. Если нарушу клятву, пусть я умру лютой смертью!
Вспыхнул белый свет. Фан Цзинжуй закричал:
— Почему ты сказал, что умрешь лютой смертью? Почему не проклял свою душу и силы?
Фан Минцзэ холодно усмехнулся:
— Потому что я простой человек!
Он зевнул и снова поднял руку:
— С этого момента Фан Минцзэ разрывает отношения матери и сына с Чэнь Лиин. Отныне мы чужие до самой смерти. Если нарушу клятву, пусть я умру лютой смертью!
Закончив, он холодно уставился на Чэнь Лиин. Та прищурилась:
— Ты хочешь разорвать отношения со мной?
Фан Минцзэ промолчал, лишь пошевелив поднятой рукой. Фан Цзинчжай подтолкнул жену:
— Давай же, он уже поклялся, ждет тебя.
В глазах Чэнь Лиин мелькнула темная искра, она подняла руку:
— Небеса свидетельствуют: я, Чэнь Лиин, разрываю отношения матери и сына с Фан Минцзэ. Отныне мы чужие до самой смерти. Если нарушу клятву, пусть моя душа рассеется, а совершенствование остановится!
Вспыхнул белый свет. Фан Минцзэ почувствовал, как камень, давивший ему на грудь, исчез. Он знал, что это был настоящий владелец тела, который все это время незримо присутствовал здесь, надеясь на любовь семьи. Теперь, когда троица принесла клятвы, он окончательно ушел. Фан Минцзэ был вынужден пойти на этот шаг, чтобы разорвать связь с семьей Шэнь и дать покой душе предшественника. Он не хотел, чтобы тот вмешивался в его жизнь, когда он встретится с Шэнями.
Почувствовав легкость, Фан Минцзэ снова сел на стул, словно окружающие были пустым местом.
Фан Цзинчжай холодно произнес:
— Между нами больше нет ничего общего. Живи как знаешь!
Фан Минцзэ кивнул и махнул рукой:
— Уходите, провожать не буду!
Чэнь Лиин с сомнением посмотрела на него:
— Ребенок, ты же наш сын.
Фан Минцзэ рассмеялся:
— Какая же ты смешная! Убирайтесь, не ищите здесь неприятностей!
Фан Цзинчжай, уже познавший остроту языка парня, потянул жену за собой:
— Идем, госпожа.
Чэнь Лиин, потянув его за рукав, со слезами на глазах проговорила:
— Господин, как-никак он наш ребенок, не слишком ли мы жестоки?
Фан Минцзэ схватил вазу со стола и с силой швырнул ее о пол. Осколки разлетелись во все стороны.
— Хотите играть роль любящих родителей — идите домой и там играйте!
Он бросил недобрый взгляд на Фан Цзинчжая:
— Господин Фан, не хочу говорить гадости. Уходите, иначе я не гарантирую, что выполню свое обещание.
Фан Цзинчжай дернул жену за руку:
— Пошли! Если хочешь, чтобы Жуй завтра отправился в дом Шэнь, продолжай устраивать сцены!
Чэнь Лиин, не желавшая уходить, после этих слов побежала быстрее мужа:
— Господин, идемте скорее, мне нужно обсудить с вами кое-что.
Глядя на их поспешное бегство, Фан Минцзэ ощутил лишь презрение. Какая лицемерная женщина — только что разорвала отношения, а уже пытается разыграть драму. Фан Цзинжуй, уходя, задумчиво посмотрел на него: как этот дурак вдруг стал таким умным? Но попав в логово тигров к Шэням, даже ум не поможет. Он подождет и посмотрит, что будет дальше!
http://bllate.org/book/23385/2515806
Готово:
