К тому же многие девушки просто обожают таких мужчин — строгих, сдержанных, в безупречной форме. Например, фотограф Сяо Ян.
Сяо Ян как раз снимал Чжао Чжи, листающую медицинские документы, но, завидев Чжао Сичжоу, невольно перевёл объектив в его сторону:
— Доктор Чжао, неужели все врачи в вашей больнице такие красивые?
Как профессиональный фотограф, Сяо Ян снимал стольких звёзд шоу-бизнеса, что и на двух руках не пересчитать. Его взгляд был острее рентгеновского луча, и он не сомневался: под маской этого врача скрывается лицо, ничуть не уступающее знаменитым идолам.
Чжао Чжи пожала плечами:
— Да ну, обычный человек. Два глаза, один нос.
Фильтр «младшей сестры» у неё был толщиной метров восемьдесят — не меньше, чем стоимость её белого халата, — и она вовсе не находила брата особенно привлекательным.
Сяо Ян про себя подумал: «Хотел бы я такого «обычного» парня!»
Чжао Сичжоу, будучи родным братом Чжао Чжи, считался почти своим в отделении. К тому же его внешность давно покорила множество поклонниц. Медсёстры отделения неотложной помощи встречали его с чрезмерной теплотой:
— Добрый день, доктор Чжао!
— Доктор Чжао, вы уже обедали?
— Доктор Чжао…
Чжао Сичжоу не сердился на эту навязчивость и терпеливо отвечал всем, пока наконец не вошёл в кабинет врачей. Там Чжао Чжи холодно бросила:
— Хватит уже собирать вокруг себя пчёл и бабочек! Стоит тебе появиться — и наши медсёстры совсем забывают о работе.
Сяо Ян перевёл камеру обратно на Чжао Чжи и подумал: «Похоже, у этих двух докторов Чжао отношения не из лёгких…»
Чжао Сичжоу сел за стол сестры и постучал пальцами по поверхности:
— Разве ты не говорила, что есть пациент, которого нужно показать старшему брату? Где история болезни?
Сяо Ян: «Неужели это… флирт?»
Чжао Чжи закатила глаза и, не желая больше тратить слова, протянула ему историю болезни пациента с седьмого наблюдательного места:
— Пациент сейчас у заведующего Хэ. Сам зайди посмотри. Я занята.
— Какой пациент заставил тебя так выглядеть? Сложный случай?
— Да уж не то слово… — Чжао Чжи тяжело вздохнула. — Сначала иди к своему пациенту. Если заинтересуешься — потом вместе посмотрим.
Упоминание пациента тут же перевело её в рабочий режим:
— Кстати, брат, у тебя ведь есть две установки ЭКМО. Если состояние пациента ухудшится, я думаю, стоит перевести его к тебе и подключить к ЭКМО.
Сяо Ян: «?»
«Родные брат и сестра!»
— У вас в отделении неотложной помощи тоже есть ЭКМО, — заметил Чжао Сичжоу. Он не дал прямого ответа — ни «да», ни «нет» — и за две-три минуты просмотрел последние данные по третьему наблюдательному месту. В этот момент в кабинет вошёл заведующий отделением кардиореанимации, и Чжао Сичжоу захлопнул историю болезни:
— Пойду посмотрю своего пациента.
Отделение кардиореанимации (CCU) и реанимационное отделение (ICU) схожи по функциям: первое принимает тяжёлых пациентов с сердечной патологией, второе — всех тяжёлых пациентов без ограничений.
Чжао Сичжоу быстро осмотрел пациента, и к тому времени, как прибыл заведующий CCU, он уже договорился с заведующим Хэ о переводе больного в ICU.
Чжао Чжи провела заведующего CCU к третьему наблюдательному месту. Несмотря на то, что она всего лишь младший лечащий врач, даже перед главным заведующим отделением она могла свободно высказывать своё мнение.
— Заведующий Цзян, вот пациент, которого мы сегодня консультировали. Се Цзяян, мальчик, четырнадцать лет… — Чжао Чжи подробно рассказала о состоянии подростка. Ради этого юноши она приложила максимум усилий: почти каждую свободную минуту изучала его историю болезни, знала наизусть все данные анализов и обследований. Однако, будучи не кардиологом, она не могла так глубоко понимать тяжёлый миокардит — заболевание с высокой летальностью — как специалисты кардиологии.
Заведующий Цзян взял у неё историю болезни:
— У него желудочковые экстрасистолы становятся всё чаще?
— Да. Мы сделали ЭКГ у постели — сейчас они возникают примерно раз в полминуты, тогда как при поступлении — раз в пять-шесть минут. Похоже, его сердечная функция ухудшается. Недавно нам трижды пришлось делать дефибрилляцию, чтобы вернуть его к жизни.
Чжао Сичжоу задумчиво добавил:
— Он ещё так молод, у него нет хронических сердечных заболеваний, а по утренним анализам его воспалительный процесс уже начал стихать. Если сейчас возникла желудочковая фибрилляция, значит, появилась новая проблема.
Чжао Чжи горько усмехнулась:
— Именно. Только что сделали эхокардиографию у постели — результаты показывают острую сердечную недостаточность.
«Рядом только что положили пожилого с сердечной недостаточностью, а теперь у этого подростка с миокардитом тоже острая сердечная недостаточность! Неужели я сегодня обречена бороться с сердечной недостаточностью?» — подумала она.
Заведующий Цзян нахмурился, глядя на данные эхокардиографии:
— Малыш Чжао, даже если поместить этого пациента в наше отделение, будет очень трудно. Состояние слишком тяжёлое.
— А если подключить его к ЭКМО и назначить гормоны с иммуноглобулином, не улучшится ли его состояние?
Хотя гормональная терапия эффективна, побочные эффекты у неё серьёзные. Их назначают только в крайних случаях, когда обычные противовоспалительные и противовирусные препараты уже не помогают.
Предложение Чжао Чжи означало, что стандартное лечение Се Цзяяна оказалось бессильным.
— Я согласен с маленькой Чжао, — кивнул заведующий Цзян. — Доктор Чжао, у вас есть другие соображения?
Хотя формально заведующий отделением выше по должности, заведующий Цзян относился к Чжао Сичжоу как к равному коллеге.
Иногда он даже с завистью думал: «Как же семья Чжао воспитывает таких детей? Один другого краше! А мой бездельник тридцати лет всё ещё учится в аспирантуре!»
В первой городской больнице Цзинани у кардиохирургов была своя команда по работе с ЭКМО. После согласования нового плана лечения Чжао Чжи немедленно отправилась к родителям пациента, чтобы обсудить и подписать согласие.
Родители Се Цзяяна последние три дня жили на раскладушках у входа в отделение интенсивной терапии, неотлучно дежуря у палаты сына. Пока Се Цзяян боролся за жизнь внутри, они оберегали его снаружи.
Когда Сяо Ян попросил разрешения снять их на камеру, родители почти сразу согласились.
— Если сын выживет, пусть потом посмотрит, сколько усилий приложили врачи, чтобы его спасти. А если… — мать Се Цзяяна несколько раз всхлипнула, не решаясь произнести это слово, — у меня хотя бы останется эта запись. Я смогу увидеть своего сына.
Сяо Ян вошёл вместе с родителями Се Цзяяна в кабинет врачей, и его камера молча зафиксировала разговор, от которого зависела жизнь четырнадцатилетнего подростка.
— Дядя, тётя, — начала Чжао Чжи, заметив, как за три дня у родителей Се Цзяяна на висках появились седые пряди. Им было всего на десять лет старше её самой. Она подобрала слова с особой осторожностью: — Состояние Се Цзяяна сейчас нестабильное.
— У-у-у! — мать Се Цзяяна разрыдалась, прижавшись к плечу мужа.
Отец, как глава семьи и опора для жены и сына, не мог показать слабость:
— Доктор, разве у болезни моего сына нет надежды?
— Нет, я как раз хотела предложить другой вариант лечения. Но шансы на успех — пятьдесят на пятьдесят, а стоимость процедуры высока — как минимум сто тысяч юаней. Хотите рискнуть?
— Какой вариант?
Чжао Чжи постаралась объяснить суть ЭКМО максимально просто и понятно. Но даже после этого родители всё ещё не до конца разобрались.
— Доктор, если подключить эту машину, сердце сына остановится. А потом, после лечения, оно снова заработает?
— Как поживает последний пациент, которому ставили эту установку?
Отец колебался, но мать, не переставая плакать, решительно подписала согласие:
— Се Бинь, чего ты так много спрашиваешь! Разве врач не знает лучше тебя? Если есть хоть малейший шанс спасти сына, мы должны попробовать! Хоть миллион, хоть десять — продадим дом, машину, всё, что угодно!
Родители, которые без лишних вопросов следуют рекомендациям врачей, всегда вызывают у последних симпатию. От их сотрудничества зависит, будет ли работа врача лёгкой или мучительной.
Через час установка ЭКМО с трубками уже стояла у постели Се Цзяяна. В первой городской больнице пациентов на ЭКМО было крайне мало, поэтому несколько врачей отделения неотложной помощи, у которых в тот момент не было срочных дел, собрались вокруг кровати, чтобы понаблюдать и поучиться. Среди них была и Чжао Чжи.
В идеале ЭКМО следовало подключать в операционной на этаже выше, но состояние Се Цзяяна было слишком нестабильным, и рисковать транспортировкой было нельзя.
После обработки кожи и укладки стерильных салфеток заведующий кардиохирургическим отделением сделал надрез в паховой области пациента. Его рука была уверенной, разрез — точным: он открыл доступ к бедренной вене и артерии, при этом рана оказалась минимальной — ровно столько, чтобы вставить катетер, и даже немного свободного места, чтобы избежать излишней кровопотери.
Вену вскрыли и ввели трубку ЭКМО — вся процедура заняла менее двух минут.
Тем временем другой хирург аналогичным образом установил катетер в бедренную артерию на другой ноге. Общий объём кровопотери при обеих манипуляциях не превысил 20 миллилитров.
Чжао Чжи тоже могла выполнить эту процедуру — и сделала бы это аккуратно. Однако её кровопотеря была бы на 5 миллилитров больше.
Эти 5 миллилитров — не разница в таланте, а разница в опыте.
ЭКМО запустили. Врачи — заведующий кардиологией, Чжао Чжи, заведующий Хэ — напряжённо следили за монитором ЭКГ. Когда кривая сердцебиения на экране превратилась в прямую линию, а показатели насыщения крови кислородом и артериального давления начали расти, Чжао Чжи наконец выдохнула с облегчением — получилось!
Но это была лишь половина пути. Дальнейшее лечение и уход за Се Цзяяном будут не менее важны для его выздоровления.
— Доктор Чжао, вы ещё не ушли? — дочь пожилой пациентки Юй Фэньинь принесла матери ужин и, заметив Чжао Чжи одну в кабинете, на секунду замялась, а затем вошла. — У меня к вам дело.
— Ещё немного дел, — ответила Чжао Чжи, оформляя историю болезни Се Цзяяна после подключения к ЭКМО. Казалось, у неё не было ни минуты покоя: то писала истории болезни, то реагировала на неотложные случаи. Но она уже привыкла к такой жизни. — Скажите, в чём дело?
Врачу всегда некогда, а врачу отделения неотложной помощи — тем более.
— Доктор Чжао, я подумала над вашим советом днём… Но всё же решила не переводить маму в другое отделение.
— А? — Чжао Чжи удивилась. Ведь днём женщина уже почти согласилась. — Тётя, вы же сами видели: у нас в отделении интенсивной терапии постоянно идут реанимационные мероприятия. Это не лучшее место для спокойного восстановления. Может, у вас есть какие-то опасения?
Глаза Чжао Чжи стали мягче, а голос — почти гипнотическим:
— Если у вас возникли трудности, вы можете мне рассказать.
— Я… — дочь пациентки теребила ладонями колени — она часто так делала, когда нервничала. — У меня… нет денег. Мне сказали, что в том… в кардиологии… один день стоит двадцать тысяч. Откуда у меня такие суммы?
Чжао Чжи не стала поправлять её — мол, не «кардиология», а «кардиологическое отделение». В её глазах на миг мелькнул холод, но тут же снова появилась привычная доброта.
— Кто вам такое сказал? При состоянии вашей мамы в кардиологии столько не возьмут. Подумайте ещё раз — ради её здоровья.
Чжао Чжи закончила оформлять историю болезни третьего наблюдательного места и внимательно проверила, ничего ли не упустила.
Дочь пациентки хотела что-то добавить, но, видя, что врач занята, промолчала.
Чжао Чжи закончила работу только в одиннадцать вечера. Ужин она заказала из больничной столовой.
Ещё одно преимущество столовой первой городской больницы — доставка еды прямо в отделение.
Она как раз сняла маску и собиралась вымыть руки, чтобы уйти домой, как в дверь кабинета постучал Линь Цзунхэн:
— Доктор Чжао, вы уже уходите? Не могли бы уделить мне несколько минут для интервью?
Чжао Чжи вспомнила, что заведующий Хэ просил сотрудничать с командой, снимающей документальный фильм. Видимо, это и есть часть съёмок. Она кивнула:
— Конечно.
http://bllate.org/book/2332/257783
Готово:
