Когда Линь Цыань закончила приготовление пилюль, комнату наполнил сложный, многогранный аромат.
По всем правилам, это должен был быть тонкий запах высококачественных снадобий, но кто-то из учеников не совладал с эмоциями: засмотревшись на успех соседки, он упустил момент, и из его печи повалил густой черный дым с запахом подгорелого.
Белый Дракон принюхалась, водя носом из стороны в сторону, и в итоге остановилась у печи Чжун Цзяньнань.
— Цзяньнань, у тебя опять всё подгорело, — констатировала она.
Чжун Цзяньнань, которая до этого момента была уверена, что на сей раз у неё всё получится, замерла.
— Пранаставница, я ведь тоже прямая ученица старейшины… — пробормотала она.
Снова та же недосказанная попытка оправдаться, снова тот же черный дым — Чжун Цзяньнань ушла в себя.
— Когда ты добавила третий плод, запах духовной энергии изменился. Посмотри на мою старшую сестру: от её снадобий исходит аромат, в котором каждый этап приготовления чувствуется в идеальной пропорции.
Хуа Буцзай не умела готовить пилюли, у неё не получалось буквально ничего, даже буквы она учила только через уговоры и игры. Но природа наделила её звериным чутьем: способность определять по запаху, удалась пилюля или нет, была у неё в крови.
— Дашь мне пирожное — тогда скажу, что не так. А пока ты очень далека от успеха.
Белый Дракон не хотела брать угощение просто так. Запихнув пирожное за щеку, она добавила:
— В следующий раз принесешь ещё — снова помогу тебе проконтролировать процесс.
Чжун Цзяньнань лишь безмолвно смотрела на неё.
— Пранаставница, а можно в следующий раз сообщать об ошибке сразу, как только я её допущу? — тогда она хотя бы сэкономила бы редкие травы и плоды.
— Нельзя, — отрезала Хуа Буцзай с самым серьезным видом. — Если я скажу сразу, ты потом на меня всё свалишь.
Она изменила голос, пародируя чьи-то оправдания, и начала тыкать пальцем в воздух:
— Всё из-за Хуа Буцзай! Если бы она не стояла над душой и не твердила, что у меня ничего не выйдет, я бы обязательно справилась!
Закончив представление, Хуа Буцзай объективно оценила свой талант:
— Хорошо же тебя пробило на эмоции.
Чжун Цзяньнань снова замолчала.
Линь Цыань, подслушавшая весь разговор, тоже не нашла слов.
И правда, в любой ситуации её Белый Дракон умела одинаково эффективно довести до белого каления кого угодно. В душе Линь Цыань внезапно возникло странное чувство равновесия, и на пухлые щечки Чжун Цзяньнань она посмотрела уже с некоторой симпатией.
— Нет, пранаставница, у меня всё в порядке с настроем… — Чжун Цзяньнань отчаянно пыталась доказать, что её не так-то просто вывести из равновесия.
— Будь у тебя хороший настрой, ты бы не пыталась убедить меня, что не провалилась, и не замолкала бы каждый раз, когда всё действительно идет прахом.
Белый Дракон начала загибать пальцы, демонстрируя результат:
— Ты провалилась дважды и промолчала четыре раза.
— Пранаставница, это три, — поправила Чжун Цзяньнань.
— Ой, — Хуа Буцзай выставила еще один палец. — Пять раз.
Линь Цыань не выдержала и тихо рассмеялась, чем привлекла внимание наставника, сидевшего в глубокой медитации. Тот уже давно почуял аромат пилюль и решил, что в этом потоке наконец-то нашелся достойный ученик. Он поднялся, отряхнул складки на халате и спросил:
— Линь Ао, у тебя получилось?
Линь Ао, на которого возлагали большие надежды, застыл, а спустя долгую паузу неловко поднялся:
— Наставник, я… провалился.
Он поспешил добавить:
— Но я уже понял, в чем была ошибка, уверен, в следующий раз всё получится.
— Тогда кто же достиг успеха? — наставник был профессионалом и по одному аромату понял, что качество пилюль выдающееся.
Хуа Буцзай подняла руку.
Наставник нахмурился:
— Ты?
Эта «блатная» ученица, которая никогда не посещала занятия, смогла создать пилюли? Директор академии распорядился не трогать её: пусть делает что хочет, лишь бы не мешала учебному процессу.
— Не я, моя старшая сестра.
Хуа Буцзай подбежала к Линь Цыань и подергала её за рукав:
— Сестренка, открывай скорее, я проголодалась.
Линь Цыань, с неизменной покорностью и легкой улыбкой взяла Хуа Буцзай за руку, чтобы та не баловалась, и взмахнула рукавом. Крышка печи отлетела, и зал мгновенно наполнился густым ароматом.
— Это же…
Не только наставник, но и остальные ученики не удержались и обступили их — до того божественно пахло.
— Высшее качество… Пилюли восстановления духа высшего качества! — наставник округлил глаза в неверии.
Высшее качество! Столько лет он не видел снадобий такого уровня.
Но в следующую секунду свободная рука Хуа Буцзай нырнула в печь и начала одну за другой отправлять пилюли в рот.
— Нельзя! Остановитесь! — наставник в ужасе потянулся линейкой, пытаясь пресечь это святотатство.
Хуа Буцзай с невероятной ловкостью увернулась, попутно зачерпнув целую горсть пилюль и не раздумывая отправив их в рот.
Её щеки мгновенно раздулись. Жуя, она с любопытством посмотрела на наставника:
— Почему нельзя? Сестренка сказала, что всё мне отдаст. Разве снадобья, приготовленные на занятии, не принадлежат тому, кто их сделал?
Наставник лишился дара речи. Кто же знал, что получится высшее качество! Академия могла бы выкупить такие пилюли у ученика! Пилюли восстановления духа — это вторая жизнь для заклинателя в бою. Наставник даже представить боялся, скольких людей могли бы спасти эти пилюли.
— Да, я обещала младшей сестре, — Линь Цыань достала последнюю пилюлю и нежно стерла крошки с губ Хуа Буцзай. — Ешь медленнее.
Хуа Буцзай кивнула и стала жевать гораздо медленнее. Получив последнюю порцию, она больше не спешила, и на глазах у всех присутствующих вся партия редчайших снадобий исчезла в её желудке.
Наставник был близок к краху, но попытался договориться с Линь Цыань:
— Может, приготовишь еще одну партию?
Хуа Буцзай с надеждой посмотрела на старшую сестру.
Линь Цыань покачала головой:
— На сегодня хватит, моей сестре нельзя слишком много.
Она видела, как животик Белого Дракона заметно округлился от избытка духовной энергии — если приготовить еще, ей станет плохо.
Наставник не сдавался:
— Можно продать их академии! Вы не знаете, но всё, что создано на занятиях, академия выкупает по рыночной цене.
— Нет, я не собираюсь их продавать, — Линь Цыань была непреклонна.
Наставник не посмел настаивать. Лаконичность Линь Цыань граничила с холодом, и решать вопросы с такими людьми должен был только директор, привыкший к трудностям. А он… он был уже стар и не хотел терять лицо перед талантливой молодежью высокого ранга.
— Пранаставница, я слышал ваш разговор с Чжун Цзяньнань, не могли бы вы дать мне совет? — Линь Ао выждал момент и почтительно поклонился Белому Дракону.
Хуа Буцзай удивилась:
— Какой совет? Я же не умею готовить пилюли.
— Вы, кажется, можете определить, на каком этапе была допущена ошибка. Прошу, наставьте меня, — повторил Линь Ао.
Хуа Буцзай подошла к его печи и понюхала:
— У тебя всё неправильно. Огонь для первой травы был слишком сильным, духовная энергия давно испортилась. Ты просто хаотично всё смешиваешь, пилюли пахнут прокисшим.
Линь Ао застыл.
Наставник нахмурился:
— Не может быть. Линь Ао — сын старейшины Линя, его мастерство передается по наследству.
Белый Дракон легко бросила:
— Он сам признался, что подслушивал наш разговор. Разве у него есть мысли о том, как готовить пилюли? Подслушивать других — стыдно.
Линь Ао покраснел до корней волос, выкрикнул «Ты!» — и отлетел в сторону от невидимого удара.
Линь Цыань помрачнела:
— Превышение полномочий и полное отсутствие манер. Сын старейшины указывает пранаставнице, что ей делать? Таково воспитание в семье старейшин?
Хуа Буцзай, обнимая старшую сестру, перевела взгляд на наставника:
— Что скажете, наставник?
— Похожа на капризного ребенка, который получил порцию любви и теперь требует, чтобы все об этом знали, — подумал про себя наставник.
По пути с занятий Белый Дракон шла вприпрыжку, держа под руки старшую сестру и Чжун Цзяньнань.
— Цзяньнань, завтра мы с сестрой уезжаем далеко. Где живет твоя мама? Мы можем зайти к ней за пирожными?
Чжун Цзяньнань ахнула и назвала адрес:
— Пранаставница, вы правда уезжаете?
— Да, — кивнула Линь Цыань. — Нужно ли нам привезти тебе что-нибудь?
Чжун Цзяньнань покраснела и опустила голову, смущаясь. «О боги, этот взгляд пранаставницы такой нежный…»
— Это были пирожные, которые мама приготовила специально для тебя, — сказала Линь Цыань. — Я видела, как тебе было жаль расставаться с ними. На обратном пути мы будем проезжать Лянчэн и обязательно захватим для тебя еще.
Белый Дракон переводила взгляд с одной на другую. Когда Чжун Цзяньнань попрощалась и ушла, она снова обратилась к Линь Цыань по имени:
— Линь Цыань, откуда ты знала, что Цзяньнань было жалко отдавать те пирожные? Если жалко, зачем она их мне отдала? — Хуа Буцзай была в недоумении. — Я свои сокровища никому не отдаю.
— Возможно, потому что ты — пранаставница, а возможно, она считает тебя другом, — честно ответила Линь Цыань. — В первом случае она хотела получить выгоду, во втором… может, она ни о чем не думала. Ты любишь её пирожные, и она просто поделилась. Я видела, как она долго гладила бумажный пакет, прежде чем отдать его тебе.
— А мы можем взять её с собой? — Хуа Буцзай обернулась вслед Чжун Цзяньнань.
— Что, она тебе так нравится? — голос Линь Цыань звучал глухо, ревность была скрыта, но она нежно поправила воротник Хуа Буцзай.
— Она угостила меня, и ты угощаешь, — Белый Дракон принялась загибать пальцы. — Ты бедная, прокормить меня не сможешь. Она, кажется, тоже бедная. Но если вы будете кормить меня вдвоем, может, получится? Разве мы не можем жить вместе?
Линь Цыань: …?
http://bllate.org/book/22974/2451293
Готово:
