Она открыла гроб для трупа именно затем, чтобы старейшина Цзюнь Юйцзе осмотрел её состояние, но раз уж тот уснул, придётся подождать, пока проснётся.
Что до её учителя…
Ну что ж, хоть он и наставник, но надо признать — его талант оставляет желать лучшего. Ещё при жизни он настолько отстал, что его собственная ученица, эта «новая волна», успела его несколько раз «прихлопнуть».
А теперь, став медной неупырью, он и вовсе не сможет её осмотреть.
На стадии медной неупыри сосредоточены исключительно на укреплении тела, а не на развитии сознания. Его душевное восприятие слишком слабо — даже если бы захотел провести осмотр, всё равно ничего бы не выяснил.
Ша Чжоу временно отложила эту тему и перевела разговор:
— Учитель, с этим И Чжунлоу что-то не так. При краткой встрече я заметила: он уже замышляет козни против прежней хозяйки этого тела.
— Хе-хе, не стоит вникать в его проблемы. Просто следи за кармой. Маленькая Чжоу, в нашем пути главное — карма. Раз ты получила тело этой девушки, значит, приняла и её кармические узы.
Превратив себя в неупыря, Ша Жуэ говорил уже не так чётко, как раньше. Его речь превратилась в шипящее «хе-хе», звук стал всё более хриплым и неприятным, обрывистым — Ша Чжоу даже уши заложило от этого.
Она встала, достала из сумки для хранения благовонную палочку и лёгким щелчком пальца сдула с неё весь пепел, направив прямо в Ша Жуэ.
Получив подношение, тот заговорил значительно легче.
Хоть речь по-прежнему шипела, Ша Чжоу уже могла без труда переводить его слова:
— Хе-хе-хе… Ты говорила, что это мир книги. По идее, даже зная сюжет, ты должна оставаться сторонним наблюдателем. Но теперь ты реально переживаешь эмоции героев — причём даже те, что ещё не случились! Маленькая Чжоу, боюсь, наше путешествие — не воля небес, а чьё-то умышленное деяние.
Ша Чжоу опустила брови, задумчиво прищурившись:
— Умышленное?
— Ты хочешь сказать… это сделала прежняя хозяйка тела?
Если это действительно чьё-то умышленное действие, то вероятнее всего — именно она.
Судя по глубине боли и ненависти, некогда испытанных этим телом, всё, чего она хотела, — это мстить.
Ша Жуэ фыркнул:
— Не уверен, была ли это она. Но мы в этом мире — диссонанс, а диссонанс способен изменить ход судеб. Никто не вправе тебя принуждать. Делай с этим телом всё, что сочтёшь нужным!
Ша Чжоу слегка приподняла изящную бровь, не задерживаясь долго на словах учителя:
— Раз сама решаю… Тогда прямо сейчас хочу прикончить того мерзавца по соседству. Учитель, сегодня вечером проверим его.
И Чжунлоу проделал долгий путь до Луову явно с недобрыми намерениями. Оставить его в живых — значит навлечь на себя беду.
Пока он рядом, Ша Чжоу не будет спокойна.
Ей хочется спокойно заниматься культивацией, а не тратить силы на бесконечные разборки.
— Хе-хе… Пойдём посмотрим ночью, — согласился Ша Жуэ без возражений.
Тот, кто угрожает его послушнице, должен быть устранён как можно скорее — так спокойнее.
Не зря говорят: учителя и ученики одного поля ягоды — их характеры словно вырезаны одним резцом.
Сказав это, Ша Жуэ медленно и неуклюже вернулся в гроб.
Ша Чжоу дождалась, пока он уляжется, задвинула крышку, оставив лишь узкую щель, и воткнула в неё три благовонные палочки.
Ни Ша Жуэ, ни Цзюнь Юйцзе не питались кровью — их сила черпала энергию из ци и подношений потомков.
В современном мире ци крайне мало, поэтому потомки и старались подносить больше благовоний.
Если бы не скудость ци, другие высокие мастера, оказавшись здесь, не впали бы в глубокий сон из-за избытка энергии.
— Поешь как следует, учитель, набирайся сил. Сегодня вечером ты будешь главной ударной силой, — сказала Ша Чжоу, аккуратно воткнув палочки.
Затем она принялась готовиться: нарисовала дюжину талисманов и высыпала на стол все монеты, собранные в пути.
Выбрав сто восемь самых потрёпанных и часто переходивших из рук в руки, она взяла алый шнур и начала плести меч из монет.
Хоть такой клинок и уступал в остроте мечам этого мира, он был её любимым оружием.
Меч из монет отражал злых духов, сдерживал инь-энергию и мог принимать божественную силу.
Правда, он легко ломался. Для настоящего убийства он не годился — уступал железным мечам. Это лишь временное решение. Как только она обоснуется, обязательно выковает себе родовой клинок.
Но об этом — позже, когда вступит в Секту Тяньлин.
В памяти прежней хозяйки тела были сведения о ковке, но они казались слишком сложными: глаза поняли, разум усвоил, а руки — нет…
И Чжунлоу достиг стадии основания Цзюйцзи. В лобовом столкновении она пока не его соперница — даже искусство «Чжу Юй» не поможет.
Но у неё есть учитель!
Раз сама не справится — попросит учителя помочь.
Учитель на стадии медной неупыри, что равносильно стадии основания Цзюйцзи в мире Цзючжоу. Хотя его сознание слабо, тело невероятно крепко.
Вдвоём они вполне могут одолеть И Чжунлоу.
Ша Чжоу запечатала комнату и занялась подготовкой всего необходимого.
Из привычки она вызвала стражей врата, чтобы запечатать помещение, — просто на всякий случай. И, как оказалось, не зря: это действительно помешало И Чжунлоу, который уже замышлял кое-что.
В тишине комнаты И Чжунлоу сидел на деревянном стуле, лицо его было мрачным. Чай в чашке давно остыл, но он даже не шевелился.
Его глубокие глаза то вспыхивали, то гасли, будто размышляя о чём-то.
Просидев так долго, он поставил чашку на стол и уставился на стену. Затем расправил сознание и попытался проникнуть в соседнюю комнату.
Он знал Ша Чжоу лучше всех — шесть лет провёл с ней бок о бок.
Раньше Ша Чжоу была кроткой и безропотной. Скорее, даже не кроткой, а покорной: что бы ни сказали он или Юй Циншао, она верила безоговорочно, никогда не возражала и не сомневалась.
Юй Циншао была первым человеком, которого она увидела, очнувшись. Из-за этого «эффекта птенца» она безгранично доверяла и зависела от неё.
В Пещере Юй Юнь стоило упомянуть Юй Циншао — и даже получив обиду, Ша Чжоу молча глотала обиду. Но сегодня на улице, сколько бы он ни упоминал Юй Циншао, та лишь равнодушно молчала.
Это совсем не походило на прежнюю Ша Чжоу. Та, что вышла из грозы, явно изменилась…
Кроме того, её скорость.
Как только она покинула Юйланьчэн, он начал за ней гнаться. Целый месяц преследовал, но так и не смог настичь — только когда она остановилась в Луову, он наконец её догнал.
Такая странная скорость явно не по силам нынешней ей…
Неужели она… сняла печать и восстановила память?
Но если бы память вернулась, она бы не пришла в Луову и не стремилась бы вступить в Секту Тяньлин. Вместо этого она бы…
Ладно, даже если память вернулась — это лишь усложнит дело. Всегда можно запечатать её снова.
И Чжунлоу, полный сомнений, всё же решил заглянуть в комнату Ша Чжоу. Но едва его сознание коснулось стены, навстречу ему вылетел огромный молот.
Тот будто весил тысячу цзиней и явно был нацелен именно на сознание.
Молот не дал ни малейшего шанса на отступление — мгновенно превратил его сознание в прах.
Глухой стон вырвался из груди в тишине комнаты.
Сидевший прямо на стуле человек резко откинулся назад и рухнул на пол.
Тонкая струйка алой крови потекла по его губам и упала на светло-синий рукав.
Лицо И Чжунлоу мгновенно покрылось ледяной коркой. Он с недоверием уставился на стену, в глубине глаз бушевала неизвестная буря.
В соседней комнате Ша Чжоу, плетущая меч из монет, заметила, как одновременно дрогнули четыре талисмана Пяти Тюрем. Значит, кто-то с недобрыми намерениями не выдержал.
Ша Чжоу удовлетворённо улыбнулась, но тут же вновь сосредоточилась на работе.
Её тонкие, как нефрит, пальцы ловко протягивали алый шнур сквозь отверстия монет. Вскоре готовый меч длиной более чи лежал перед ней.
Оружие было готово, но из-за спешки его сила оказалась ниже ожиданий.
Ша Чжоу взяла меч, разглядывая его с лёгкой ностальгией по прежнему клинку.
Тот, правда, рассыпался, когда их обоих ударило молнией. Если бы не переместились сюда, можно было бы собрать монетки и сплести новый.
У учителя тоже всё осталось в даосском храме — ведь они оба были запечатаны в гробу. Так что здесь они оба прибыли с пустыми руками.
Старейшины, конечно, владели ценными вещами, но с её нынешним уровнем силы она не смогла бы ими воспользоваться.
Отложив меч в сторону, Ша Чжоу взяла кисть, окунула в киноварь и, сосредоточившись, начала рисовать талисман Святого Духа, чтобы освятить своё оружие.
Символ, заклинание и жест — всё действовало одновременно. Кисть уверенно и мощно вывела знак — одним движением, без пауз.
Талисман Святого Духа готов!
Он собирал ци, быстро притягивая энергию из окружения. Хотя это вспомогательный символ, он сложнее атакующих — требует абсолютной сосредоточенности.
Ша Чжоу налила в чашку чистой воды, зажала готовый талисман двумя пальцами, слегка повернула запястье — и бумага сама вспыхнула.
Она спокойно наблюдала, как пламя дошло до середины талисмана, затем бросила горящий символ в воду.
Тот продолжал гореть даже в чашке.
Белая фарфоровая чаша вспыхнула огнём, пока весь талисман не сгорел дотла — только тогда пламя угасло.
Пепел опустился на дно. Ша Чжоу провела ладонью над краем чашки — и пепел исчез, оставив воду такой же прозрачной, как прежде.
Она взяла чашку в одну руку, меч — в другую, и вылила всю воду на меч из монет. Затем подбросила клинок к окну.
Сплетённый из ста восьми монет меч, хоть и выглядел потрёпанным и тусклым, повис в воздухе, устойчиво застыв у окна.
Лёгкий ветерок колыхнул его — и старые монеты вдруг засияли таинственным светом.
Закончив ритуал, Ша Чжоу взглянула на небо: ещё рано. Она подошла к ложу, села, скрестив ноги, и, сложив пальцы в печать, мгновенно вошла в медитацию.
Методы культиваторов непостижимы. Она не знала, какие уловки И Чжунлоу применил к её телу, но на всякий случай решила запереть свою душу.
Если душа будет надёжно заперта, даже при тяжёлом ранении Цзюнь Юйцзе сможет её спасти.
Ша Чжоу оставалась в медитации весь день.
К вечеру небо окрасилось ослепительными красками заката.
В соседней комнате И Чжунлоу, чьё сознание было раздавлено стражем врат, наконец стабилизировал своё душевное состояние.
Он выдохнул мутный воздух и открыл глаза.
Взгляд сразу упал на тёмные пятна крови на рукаве.
Он долго смотрел на них, лицо оставалось мрачным.
Затем опустил ноги с ложа, достал из пояса Цянькунь маленький духовный меч длиной в палец и наложил заклинание. Клинок тут же вырвался из его ладони и унёсся вперёд.
— Птица в клетке мечтает о воле… Хе-хе… Раз не слушается — получит урок. Только потеряв крылья, поймёт: клетка — самое безопасное место для неё, — пробормотал он себе под нос, и слова его звучали зловеще.
Послав меч, И Чжунлоу ещё несколько мгновений смотрел на соседнюю дверь, затем вышел из комнаты.
Подойдя к двери Ша Чжоу, он постучал, как ни в чём не бывало:
— Ша Чжоу, стемнело. Ты ещё не достигла стадии воздержания от пищи — спускайся вниз поесть.
Голос остался таким же тёплым и чистым, как всегда.
В комнате Ша Чжоу, как раз снимавшая меч с окна, прижала пальцы к горлу и ответила унылым тоном:
— Не голодна. Братец, иди сам.
— Всё ещё злишься?
Из комнаты не последовало ответа — лишь тихий звук наливаемого чая.
И Чжунлоу вновь попытался расправить сознание, но вовремя вспомнил о ранении и тут же отозвал его. Его глаза потемнели.
Ша Чжоу неспешно допила чай и уставилась чёрными глазами на И Чжунлоу за дверью. Увидев, что тот не уходит, она легко моргнула и на губах заиграла хитрая улыбка.
Не уходишь? Отлично! Сам напросился — не вини потом меня!
Она поставила чашку, сложила два пальца и трижды начертила в воздухе символы.
Как только три символа неудачи были готовы, её глаза засияли. Она направила их прямо в «двор удачи» И Чжунлоу.
Символы неудачи проникли в его кармический канал. Теперь посмотрим, сумеет ли он избежать беды этой ночью.
http://bllate.org/book/2276/252675
Готово:
