Проследив за взглядом обоих вниз по склону, он увидел с десяток повозок, груженных несколькими десятками больших деревянных ящиков. Вокруг них расположилось больше ста человек: одни дежурили с мечами наготове, другие лежали прямо на земле, отдыхая. Их одежда была точно такой же, как у тех стариков, женщин и детей, которых Линь Чжицзян захватил ранее. Судя по всему, эти люди и были той самой второй шайкой, о которой говорили Е Чэнь и Хуанфу Лэн.
Однако Цзоу Ху не знал, что люди из Секты Кровавого Клинка действовали раздельно. Ему было лишь известно, что этих негодяев необходимо схватить, иначе они непременно станут бедствием для простого народа. Поэтому он преследовал их всю дорогу, а своих боевых товарищей то и дело рассыпал по округе, оставляя метки для указания направления, чтобы главные силы смогли быстрее обнаружить врагов.
Вскоре банда у подножия склона зашевелилась. Лежавших на земле людей подняли, дозорных отозвали, а предводитель отряда принялся отдавать какие-то распоряжения. Спустя мгновение крупный отряд тронулся в путь. В этот критический момент какая-то проклятая муха залетела в нос сидевшему позади Цзоу Ху товарищу. Тот долго терпел, но в конце концов не выдержал и чихнул.
От этого оба чуть не умерли со страху: при таком шуме обнаружить их было проще простого.
Главарь у подножия склона поднял голову и посмотрел в сторону Цзоу Ху. Тот мысленно выругался: их заметили. Пока позади стоявший личный страж растерянно топтался на месте, Цзоу Ху обернулся и бросил: — Перевалишь через этот холм позади, и они тебя уже не увидят. Я отвлеку их внимание, а ты немедленно катись отсюда к черту!
Страж схватил Цзоу Ху за рукав: — Командир, я заварил эту кашу, мне её и расхлёбывать! — С этими словами он попытался подняться, но Цзоу Ху резким пинком впечатал его в землю.
Цзоу Ху злобно зашипел: — Я здесь командир, а значит, ты должен меня слушать! Вот дослужишься до чина круче моего, тогда и будешь геройствовать!
Затем он бросил взгляд на медленно приближающихся снизу врагов, резко повернулся и добавил: — Не забудь привести Армию Драконьих Доспехов спасать меня!
Цзоу Ху с размаху прыгнул вперед, преодолев немалое расстояние, после чего снял с пояса многозарядный арбалет и начал вести беглый огонь. Первые же двое шедших впереди врагов были тут же сражены его болтами. Этот манёвр Цзоу Ху мгновенно привлек к нему всеобщее внимание, и то место, где они прятались до этого, никто не стал обыскивать, что дало стражу шанс на спасение.
В отряде этого парня все обычно звали Го Смельчак. Годы его были молоды, но храбрости было не занимать. Увидев, что командир ради спасения его жизни пренебрег собственной безопасностью и в одиночку отвлекает врагов, он разом выплакался — глаза его налились кровью. Стиснув зубы, парень пополз к обратной стороне склона, твердо решив во что бы то ни стало как можно быстрее разыскать генерала Линь и вернуться за своим командиром.
А Цзоу Ху тем временем, не думая ни о чем, в одно мгновение опустошил весь свой арбалетный магазин, одновременно эффективно пресекая погоню Секты Кровавого Клинка. Но стоило Цзоу Ху злорадно усмехнуться, как из-за спины в него полетела стрела. Услышав тихий свист рассекаемого воздуха и полагаясь на многолетний опыт, он мгновенно перекатился кубарем по земле, избегая смерти.
Однако стрелы летели одна за другой. Всего их было пять, и каждая словно обрела глаза: они неотступно преследовали Цзоу Ху, пока одна из них наконец не вонзилась ему в левую ногу.
Лишившись опоры на ногу, Цзоу Ху почувствовал, как к нему тянется сама смерть. Но ожидавшихся сзади новых стрел не последовало — вместо этого к его горлу прижался ледяной клинок модао.
Первая глава: Путешествия по Цзянху и дела в храмах. Глава двадцать шестая: Смирение
После того как личный страж Го Смельчак покинул небольшой склон, он немедленно бросился на северо-восток. В его голове роились мысли лишь о командире Цзоу Ху, пожертвовавшем собой ради его спасения. Он должен был на предельной скорости отыскать генерала Линь, а затем во главе отряда вернуться за своим командиром — даже понимая, что шансов у того почти не осталось. И всё же он не хотел выпускать из рук эту последнюю нить надежды. Солнце уже село, и бег впотьмах по горам сулил бесчисленные падения и ушибы, но Го Смельчак не обращал внимания на боль. Стоит ли говорить о каких-то синяках, когда на кону стояла жизнь командира!
Хуанфу Лэн и Е Чэнь вместе с остальными отступили из гор Цишань, планируя вернуться в город и оттуда по другим следам разыскивать эту шайку из Секты Кровавого Клинка. Линь Чжицзян же с воинами Армии Драконьих Доспехов остался прочесывать горы. Стороны действовали каждая в рамках своих обязанностей, стремясь раскрыть дело в кратчайшие сроки.
Похоже, даже небеса ополчились на негодяев из Секты Кровавого Клинка: по воле судьбы Го Смельчак столкнулся с Хуанфу Лэном, Е Чэнем и остальными. Охваченный волнением, парень во всех подробностях пересказал, как Цзоу Ху увел за собой преследователей. Е Чэнь и Хуанфу Лэн прекрасно понимали, что к этому моменту Цзоу Ху, скорее всего, уже мертв. На лицах обоих застыли скорбь и сожаление. Но даже если бы Цзоу Ху превратился в холодный труп, на них лежала обязанность вернуть его домой.
Хуанфу Лэн повернулся к Хайцзы и приказал: — Хайцзы, отправляйся немедленно к генералу Линь и передай ему, чтобы он вел людей к восточным городским воротам Столичной области Цзинцзи и прочесывал местность там. Мы тоже двинемся в том же направлении. По пути я буду оставлять метки на приметных стволах деревьев, обращай на них внимание.
Хайцзы опустил голову и сложил руки в кулак: — Не посрамлю поручение!
Из-за немногочисленности отряда они продвигались вперед гораздо быстрее, чем предполагалось. Примерно через полчаса Е Чэнь остановился, указал на пятна крови на земле и произнес: — Господин Хуанфу, неужели это кровь Цзоу Ху?
Хуанфу Лэн остановился, присмотрелся повнимательнее и, глядя на Го Смельчака, спросил: — Местонахождение этих следов совпадает с тем направлением, куда бежал Цзоу Ху?
Го Смельчак осмотрелся вокруг, долго вспоминал и наконец ответил: — Должно быть, оно. Но тогда уже темнело, я точно не уверен.
Хуанфу Лэн тут же приказал остальным зажечь факелы и тщательно обшарить округу. Наконец у толстого, в обхват человеческой ноги, корня дерева они вновь заметили кровь. Е Чэнь сказал: — Похоже, это оставил Цзоу Ху. Взгляните, господин, след указывает прямо на Столичную область Цзинцзи.
Хуанфу Лэн кивнул: — Ошибки быть не должно.
Тут же он повернулся и протянул свою именную бирку другому человеку из Департамента Цензората: — Возьми мою бирку, немедленно отправляйся в город. У ворот скажи, что Управление инспекции действует по воле самого императора, пусть тебе выделят быструю лошадь. Затем разыщи в Ямыне Департамента Цензората Столичной области Цзинцзи Ли Вэя и передай ему, чтобы он привел сотню воинов Армии Красных Доспехов к городским стенам мне на помощь.
Тот опешил: — Господин, где именно вас искать?
Хуанфу Лэн ответил: — Ли Вэй знает, как меня найти. Твое дело — передать ему приказ на предельной скорости.
Тот сложил руки в кулак, кивнул, коротко ответил «есть» и быстро растворился в темноте.
Армия Красных Доспехов представляла собой легкую кавалерию, подчиненную напрямую Департаменту Цензората и лично его главе — Хуанфу Лэну. Посторонние не могли задействовать красные доспехи без именной бирки самого Хуанфу Лэна, даже тысячник Департамента Цензората Столичной области Цзинцзи Ли Вэй был на это неспособен!
Всего в Армии Красных Доспехов насчитывалось триста бойцов, каждый из которых обладал выдающимися боевыми навыками, а в строю они действовали абсолютно безупречно. Вроде бы в цзянху ходила молва: Появятся красные доспехи — и нечисть сгинет. Если кто-то из бойцов погибал на задании, Хуанфу Лэн лично отправлялся в императорскую гвардию или оборонные лагеря, чтобы отобрать людей на замену — таково было особое позволение императора Чжу Чэнъюаня.
Е Чэнь вместе с Хуанфу Лэном и цензорами стремительно продвигался в сторону Столичной области Цзинцзи. Изначально Линь Чжицзян хотел оставить Е Чэня помогать в прочесывании гор, ведь тот формально числился в Армии Драконьих Доспехов. Однако Хуанфу Лэн нагло задействовал все свое красноречие и силой увел Е Чэня с собой под тем предлогом, что тот прекрасно умеет расследовать дела и держать его в Армии Драконьих Доспехов — просто пустая трата талантов. Перед лицом главы Департамента Цензората Линь Чжицзян ничего не мог поделать: кто же виноват, что у того чин намного выше! Заставить такого человека, как Хуанфу Лэн, опуститься до откровенного выпрашивания людей — дело нешуточное. Сам Е Чэнь толком не понимал, чем именно приглянулся тому, и на душе у него было чуть-чуть скребенько: всё же его устремления лежали в казармах, а не в сыскном деле. Но поделать было нечего: генерал Линь сам велел ему идти с господином Хуанфу и закончить с этим делом.
Что же до Хуанфу Лэна, то ямыни Департамента Цензората имелись во всех округах Государства Хуа, и в каждой полагалось иметь тысячника. Хотя сейчас ведомство не испытывало недостатка в людях, оно отчаянно нуждалось в талантах — в тысячниках и сотниках, способных держать в узде все стороны. Заметив у Е Чэня сыскную жилку, Хуанфу Лэн загорелся идеей завербовать его. К тому же безумное рвение Е Чэня в расследовании ради мести за своего любимого подчиненного Цинь Сяоциня глубоко тронуло его. Чужаки говорили, будто люди из Управления инспекции холодны и бездушны, но они не знали главного: отличительной чертой цензоров была не бесчувственность, а как раз глубокая верность узам.
По пути цензоры то и дело находили оставленные Цзоу Ху метки — судя по всему, в темноте враги их просто не заметили. Следуя за этими знаками, отряд вышел к небольшому поселку у восточных ворот Столичной области Цзинцзи. Снаружи казалось, что здесь царит абсолютная тишина. Однако судя по обнаруженным Е Чэнем и Хуанфу Лэном следам, бандиты из Секты Кровавого Клинка укрылись именно здесь. Подманенное тихое обличье таило в себе бурные скрытые течения.
Поселок носил название Посёлок Хуэйшань. Он был небольшим — всего-то около трех сотен дворов. Добравшись до окраины, отряд остановился. К тому моменту подоспел и Линь Чжицзян с бойцами Армии Драконьих Доспехов. По его приказу воины бесшумно проскользнули в поселок, перекрывая все выходы, чтобы люди из Секты Кровавого Клинка снова не сбежали.
Всё шло своим чередом, в строгом порядке. Спустя время, равное сжиганию одной палочки благовоний, вдали поднялась пыль: в лучах лунного света даже ночную тьму прорезали мчавшиеся во весь опор воины в алых доспехах. Их одежды сверкали, они восседали на конях подтянутые и строгие, каждый укрыт красным плащом, с оскаленными масками чудищ на лицах, а на поясах покачивались широкие сине-зеленые мечи. Заметив Хуанфу Лэна, ехавший впереди всадник соскочил с лошади и почтительно поклонился: — Глава, сотня воинов в алых доспехах прибыла по приказу!
Этим командиром оказался тысячник Департамента Цензората Столичной области Цзинцзи Ли Вэй.
Хуанфу Лэн кивнул: — Слушать приказ: десяткам разделиться, занять главные улицы деревни, простых жителей не тревожить!
Сотня красных доспехов издала глухой рокот: — Ха!
Во дворе просторной усадьбы внутри Посёлка Хуэйшань одетый в ночное трико мужчина подошел к главарю бандитов и доложил: — Шрам, снаружи полно кавалеристов, судя по всему, это воины из военного лагеря округа Аннан.
Главарь повернулся, и стало видно шрам, пересекавший всё его лицо. В цзянху его звали Старый Шрам, а свои звали просто Батя! Старый Шрам уставился на шпиона в черном: — Невозможно! Мы шли тайными тропами, как они могли так быстро нас выследить?
В этот момент он резко перевел взгляд в угол. Там в луже крови сидел человек в форме из военного лагеря округа Аннан — это был захваченный незадолго до того Цзоу Ху.
Старый Шрам бросился к воротам во дворе, тщательно осматривая каждый дюйм забора. Хоть стояла глухая ночь, он всё же разглядел приметный кроваво-красный указатель.
Влетев обратно во двор, он заорал на подчиненных: — Немедленно отступаем! Нас, похоже, выследили.
С этими словами он подскочил к углу, выдернул из ножен меч и замахнулся на горло Цзоу Ху. Тот закрыл глаза, молча ожидая неизбежного. Пусть он покидает этот мир, но он ни о чем не жалел: братья уже здесь, скоро они отомстят за него. Быть может, на дороге желтых источников он даже повстречает всех этих ублюдков из усадьбы. При этой мысли на губах Цзоу Ху мелькнула слабая улыбка.
В самый последний момент широкий меч рассек ночную тьму, метнув прямо в лицо Старого Шрама. Тот крутанулся, отбив клинок плашмя, и с звонким лязгом оружие упало на землю. Следом за ним через забор перемахнули десять воинов в красных доспехах.
Услышав шум, подоспел и Е Чэнь. Оттолкнувшись ногами, он легко перепрыгнул через стену. Заметив в тусклом свете факелов сидевшего у стены окровавленного Цзоу Ху, он почувствовал, как в груди закипает ярость. Не удержавшись, он выругался: — Мать твою, какой ублюдок додумался так изувечить человека!
С этими словами он спрыгнул вниз, образовав с Армией Красных Доспехов надежный заслон.
Старый Шрам отчетливо понимал: если сейчас не прорваться, то с прибытием основных сил уйти уже не удастся. Он взревел, приказав людям драться насмерть, а сам тихонько попятился назад. По мере того как схватка ожесточалась, в бой вступало всё больше воинов в красных доспехах, и люди из Секты Кровавого Клинка один за другим падали поверженными.
Однако Е Чэнь, как ни шарил глазами вокруг, Старого Шрама не обнаружил: тот наверняка воспользовался суматохой и сбежал. Выбив ногами запертую дверь, Е Чэнь бросился в погоню.
На кладбище примерно в ли от усадьбы Старый Шрам, прижимая раненое плечо, присел в самом центре могильных холмов, то и дело озираясь по сторонам в страхе быть обнаруженным. Он знал, что попадаться нельзя: при нем находился список, переданный ему секретной службой Государства Аньли. Все двадцать пять имен в этом документе принадлежали тайным агентам Аньли, внедрившимся в Государство Хуа в одиннадцатый год правления девиза Дахуа. На нем лежала тяжелейшая ответственность — связаться с этими людьми, помочь им обосноваться, а затем провернуть дело, от которого задрожит весь императорский двор Великой Хуа.
Но Е Чэнь всё же настиг его. Правда, место для убийства было выбрано такое, от которого у Е Чэня по коже побежали мурашки.
Наведя меч на Старого Шрама, Е Чэнь процедил: — Сдавайся, и я сохраню тебе жизнь.
Старый Шрам усмехнулся, ничего не ответив. Он был шпионом Аньли, заброшенным в страну одиннадцать лет назад, и смерть пугала его меньше всего. Куда страшнее было потерять свободу в темницах вражеского государства, ежедневно сталкиваясь с изощренными орудиями пыток. Во время обучения разведчиков наставники тайной службы не раз рассказывали им про ямыни Департамента Цензората Государства Хуа, предупреждая, что там наготове любые пыточные приспособления, и если не случится чуда, живым из застенков Цензората не выберется почти никто.
Осознав это, Старый Шрам преисполнился решимости умереть. Под прикрытием ночной темноты он носком сапога медленно втиснул список из-за пазухи в разрыхленную землю могилы. Затем он взмахнул мечом и бросился на Е Чэня — каждый его удар нёс смертельную угрозу, он не защищался вовсе, стремясь лишь унести противника с собой в могилу.
Такой суицидальный стиль боя порядком озадачил Е Чэня. Из-за нехватки боевого опыта его собственные бреши в обороне начали сказываться очень быстро. Глядя на оскаленного шрамированного мужчину, Е Чэнь ожесточился: переняв его манеру, он стал бить наотмашь, целясь прямо в смертельные точки Старого Шрама, широко замахиваясь и совершенно не заботясь о собственных уязвимых местах. Подобный подход, напротив, ошеломил Старого Шрама: неужели воины Великой Хуа все до единого настолько не дорожат жизнями? В момент, когда Старый Шрам на секунду потерял концентрацию, меч Е Чэня вонзился ему в живот. Белый клинок вошел — красный вышел.
Старый Шрам медленно опустился на колени. На его лице в этот миг застыла улыбка — напряжение, длившееся с десяток лет, наконец-то отпустило его окончательно.
Первая глава: Путешествия по Цзянху и дела в храмах. Глава двадцать седьмая: Подозрения
Для шпиона со стажем в десяток лет смерть стала скорее избавлением. Вместо того чтобы каждый день дрожать от страха, куда проще разом сбросить с плеч все тяготы. Е Чэнь и сам не ожидал, что его удар окажется смертельным для Старого Шрама; в тот момент им двигала лишь одна мысль: если он не будет драться насмерть, то погибнет сам, а умирать ему не хотелось.
Гибель Старого Шрама не сулила ничего хорошего, ведь по имеющимся данным, тот должен был знать о Секте Кровавого Клинка практически всё, вплоть до их главного логова. Иными словами, связи между сектой и шпионами Государства Аньли были переплетены слишком сложно, и живой пленник помог бы разрешить множество загадок.
Хуанфу Лэн молча уставился на труп Старого Шрама и с легким хмурым выражением лица обратился к Е Чэню: — Этот малый сражался не хуже тебя. Как у тебя получилось прикончить его за столь короткое время? К тому же видно, что он почти не сопротивлялся и перед смертью даже улыбался — так, будто увидел кого-то или что-то, кого очень надеялся узреть.
Е Чэнь ответил: — Я тогда особо не раздумывал. Знал лишь одно: если не убью его я, то он убьет меня, а смерти я боюсь.
Столь прямой и лаконичный ответ всё же не рассеял сомнений Хуанфу Лэна. Взглянув на Е Чэня, он продолжил допрос: — А не говорил ли он перед смертью каких-то странных слов и не делал ли странных движений?
Е Чэнь посмотрел на него: — Только улыбнулся перед кончиной.
Тут впору было растеряться уже всему отряду: какой человек станет улыбаться перед смертью?
Хуанфу Лэн опустил голову и замолчал, погрузившись в раздумья. Слишком часто ключевые нити обрывались в самый нужный момент. Хуанфу Лэн попросту не мог поверить, что в их собственном рядах не завелся предатель. И на данный момент именно Е Чэнь выглядел главным подозреваемым. Цинь Сяоцинь уже упоминал о нем: у парня есть и способности, и смелость, и верность узам, и рассудительность, однако проверка его происхождения до конца еще не завершена. К тому же они с тем вторым товарищем едва ступили на землю округа Аннан, как тут же спасли дочь Линь Чжицзяна — Линь Яньянь. Слишком уж много совпадений.
Е Чэнь почувствовал неладное в поведении Хуанфу Лэна, но списал всё на сложность расследования и не стал ломать голову.
Хуанфу Лэн отдал приказ Ли Вэю: — Сотню красных доспехов увести назад. Дело касается вражеских шпионов, по возвращении в Столичную область Цзинцзи сохранить строжайшую тайну.
Ли Вэй развернул коня и помчался к городу, а за ним, чеканя шаг, последовала сотня алых всадников — всё было четко и организованно. Даже стоявший рядом Линь Чжицзян не удержался от похвалы: — Если бы все войска Великой Хуа умели повиноваться приказам так же безупречно, как Армия Красных Доспехов, нам бы и впрямь нечего было бояться соседей-выскочек.
Е Чэнь проводил взглядом удаляющихся воинов и спросил: — Генерал Линь, как там Цзоу Ху?
Линь Чжицзян ответил: — Должно быть, ничего страшного. Военный лекарь сказал, что хоть ран много, смертельных среди них нет — похоже, его в основном пытали.
Е Чэнь кивнул: — Генерал, с делами Секты Кровавого Клинка покончено, госпоже Линь больше ничто не угрожает, а захваченных живыми бандитов надлежит передать на допрос в Департамент Цензората. Раз больше ничего не осталось, я прошу о зачислении меня в ряды армии, надеюсь на ваше одобрение.
Линь Чжицзян с улыбкой кивнул: — О, я как раз думал о том же. — Тут он внезапно вспомнил слова Хуанфу Лэна, замялся и добавил: — Впрочем, сейчас ты числишься временно прикомандированными к расследованию Департамента Цензората и подчиняешься господину Хуанфу. Если хочешь вступить в Армию Драконьих Доспехов, пожалуй, лучше спросить у него разрешения!
Конечно, Линь Чжицзян говорил так исключительно потому, что не имел выбора: кто же заставит его спорить с чиновником столь высокого ранга?
Теперь настала очередь Е Чэня опешить: разве они не договаривались лишь о помощи цензорам в расследовании дела Цинь Сяоциня? С каких это пор он стал временным сотрудником Департамента Цензората?
Погруженный в раздумья Хуанфу Лэн поднял голову: — Е Чэнь, дело Секты Кровавого Клинка еще не закрыто. К тому же с самого начала в расследовании прямо участвовали только ты да Цинь Сяоцинь, а раз Цинь Сяоцинь тяжело ранен, я всё же рассчитываю, что ты останешься и поможешь мне. Хоть я и привез из Столичной области Цзинцзи нескольких сотенников, местной специфики они не знают. Оставлю их тебе в помощники, но вести расследование будешь ты.
Остальные остолбенели. Сотники Департамента Цензората, подчиняющиеся простому вояке без какого-либо чина — о подобном в истории Великой Хуа еще не слыхивали. Люди вокруг принялись гадать, кто же такой этот Е Чэнь, раз сам суровый и безжалостный судья Департамента Цензората так к нему благоволит.
Услышав это, Е Чэнь тут же сложил руки в кулак и поклонился: — Господин Хуанфу, извольте шутки в сторону. Какой из меня деревенский вояка для дел Департамента Цензората, прошу вас, обдумайте всё еще раз.
Хуанфу Лэн с улыбкой отмахнулся: — Я, Хуанфу Лэн, в делах и людях никогда не смотрю на происхождение и статус. Лишь тот, кто мне по нраву и обладает способностями, может привлечь мое внимание. Так что не отпирайся. Или ты думаешь, что звания главы Департамента Цензората недостаточно, чтобы оставить тебя?
Хотя Хуанфу Лэн говорил так, никто на свете не знал, какие именно мысли роились в его голове.
Е Чэнь уже собирался возразить, но стоявший рядом Линь Чжицзян толкнул его в плечо и вклинился: — Раз уж сам господин Хуанфу так изволит говорить, тебе стоит смиренно принять это. Служить под началом господина Хуанфу — великая удача.
Видя это, Е Чэнь не посмел больше отказываться и был вынужден замолчать. Его планы попасть в армию вновь откладывались на неопределенный срок.
Заметив, что цель достигнута, Хуанфу Лэн с облегчением, едва заметным для окружающих, выдохнул. Если Е Чэнь и впрямь оказался тайным агентом Аньли, то вне зависимости от того, станет он вести расследование или нет, этот шаг неизбежно заставит его выдать себя.
http://bllate.org/book/22740/2409479
Готово:
