Е Чэнь сказал:
— Господин Хуанфу, эти люди и припасы — лишь малая часть, а куда делась большая их половина, неизвестно.
Хуанфу Лэн нахмурился и произнес:
— Боюсь, в этих ящиках даже припасов нет, а все эти люди — просто брошенные пешки.
Е Чэнь удивленно спросил:
— Господин Хуанфу, с чего вы это взяли?
Хуанфу Лэн ответил:
— Приглядись к ним получше: много ли среди них крепких мужчин? Едва ли десяток наберется. Если я не ошибаюсь, вся эта группа — лишь отвлекающий маневр, а истинные враги и те припасы, о которых ты говорил, наверняка уже переправлены в другое место.
Затем Хуанфу Лэн повернулся к всё еще находившемуся в возбуждении Хайцзы и отдал приказ:
— Немедленно ступай предупредить остальных братьев, чтобы следовали за этой шайкой, а затем свяжись с генералом Линем, чтобы уничтожить их всех разом.
Хайцзы кивнул и повернулся, чтобы исполнить приказ.
Е Чэнь тем временем последовал за Хуанфу Лэном обратно, чтобы заново осмотреть горный лагерь Секты Кровавого Клинка и поискать хоть какие-нибудь сведения о втором отряде.
Том первый: Странствия по Цзянху, в тени при дворе. Глава двадцать четвертая: Тайна тринадцатилетней давности
В Столичной области Цзинцзи, во Дворце Аньхуа, император Чжу Чэнъюань восседал на высоком троне дракона, глядя на стоявших на коленях внизу: первого министра Кабинета министров Ли Сяньлая, второго министра Лай Си и главу военного ведомства Ван Юнвэня. Все трое уже успели прочувствовать гнев императора, поскольку как раз перед утренним докладом Теневая Стража доставила несколько дурных вестей.
Дело касалось Секты Кровавого Клинка, которая долгое время действовала в провинции Хуаси. Согласно расследованию Теневой Стражи, эта секта с большой долей вероятности была связана с северным Государством Аньли.
Ради выяснения правды Тень Тринадцать ежедневно появлялся в окрестностях мест обитания Секты Кровавого Клинка, наблюдая за их передвижениями. После полумесяца скрытной слежки Тень Тринадцать заметил, что один из главарей секты постоянно и тесно общается с неким мужчиной по имени Вэй Ган. При этом каждые пять дней Вэй Ган отправлялся обедать в постоялый двор под названием Цайюань. И это было еще не самое подозрительное: внешне Вэй Ган ничем не отличался от простолюдина, но при этом целыми днями бездельничал и не имел постоянной работы — для бедняка питаться в заведениях каждый день само по себе выглядело странно. Поэтому Тень Тринадцать потратил немало сил на проверку этого Вэй Гана и неожиданно обнаружил, что тот контактирует с тайным агентом Государства Аньли, находившимся под наблюдением Управления инспекции провинции Хуаси. Тотчас же объединившись с Управлением инспекции провинции Хуаси, они схватили его, и допрос показал, что оба они — лазутчики Государства Аньли. В одиннадцатый год правления Дахуа они проникли из приграничного города Северной Границы в уезд Цзючан области Хуабей, а затем перебрались в провинцию Хуаси на связь со своим куратором. Вместе с ними тогда пробралось не меньше сотни людей, и все они были закаленными лазутчиками, затесавшимися среди стремительной конницы.
Каких-либо иных сведений оба пленника практически не имели: кроме обмена мелкими разведывательными данными, в других крупных операциях они не участвовали. Что же касается Секты Кровавого Клинка, им было известно лишь то, что это организация Государства Аньли, но где именно она расквартирована и кто ею командует, они действительно не знали.
Была и еще одна потрясающая новость, из-за которой император Чжу Чэнъюань пришел в такую ярость. Выяснилось, что все эти лазутчики из Государства Аньли прибыли в Государство Хуа в один и тот же год, из одного и того же места и точно таким же способом — тринадцать лет назад, на одиннадцатый год правления Дахуа, во время потрясшего весь императорский двор вторжения аньлийской конницы на Северную Границу.
В то утро на одиннадцатый год правления Дахуа Тан Шувэй, командовавший Северной Железной Кавалерией, получил от дозорных донесение о том, что к приграничному городу на всех парах несется отряд аньлийской конницы. Тан Шувэй, бывший тогда великим генералом Северной Железной Кавалерии высшего первого ранга, не смея медлить, немедленно отдал приказ о реагировании и велел левому авангарду под предводительством Лю Дашаня во главе тысячи всадников следовать по пятам за врагом, чтобы выяснить его истинные намерения.
Начиная с весны десятого года правления Дахуа, аньлийская конница то и дело кружила окрест приграничного города, но стоило им завидеть Северную Железную Кавалерию Великой Хуа, как они тут же пускались наутек, избегая прямых столкновений, если только не попадали в засаду или не были настигнуты погоней. Именно поэтому дозорные Северной Железной Кавалерии уже привыкли к подобным вылазкам и порой даже не тревожились при их виде — аньлийские всадники никогда не преследовали их самих, казалось, совершенно не интересуясь дозорами. Если бы не приграничный характер местности, лазутчики даже не стали бы докладывать великому генералу — настолько частыми стали набеги аньлийцев.
То утро выдалось ничем не примечательным: Лю Дашань во главе тысячи воинов стремительно выехал из города, однако в ходе погони потерял врагов из виду. Когда отряд уже собирался разворачивать коней и возвращаться в крепость, с фланга, всего в ли от них, внезапно ударил отряд конницы. Лю Дашань и его воины томились в бездействии почти целый год, и упустить выпавшую возможность сойтись в решающей схватке с аньлийскими всадниками они никак не могли. Ступив в бой и начав рубку, Лю Дашань вдруг почувствовал неладное: тысячная на вид аньлийская конница никак не прорывалась сквозь их ряды. Вокруг клубилась желтая пыль, вдали ничего нельзя было разобрать, и оставалось лишь стиснув зубы продолжать атаку. С трудом прорубившись сквозь вражеский строй, они с удивлением обнаружили, что противника было далеко не тысяча всадников — их численность достигала ошеломляющих десятков тысяч. Просто во время марша враг применил обманный маневр, из-за чего Лю Дашань неверно оценил силы, решив, что врагов немного, тогда как глубина вражеского конного строя простиралась на несколько ли, скрытая от глаз особенностями рельефа.
Лю Дашань немедленно отдал приказ тысяче кавалеристов отступить в обход к флангу, а гонцам-лазутчикам велел во весь опор мчаться в город с докладом великому генералу Тан Шувэю. Однако аньлийцы заблаговременно предвидели подобный исход и устроили засады на пути, перебив поочередно всех восемь гонцов, спешивших в крепость, тем самым отрезав Лю Дашаню и его людям пути к отступлению. Телохранители с боем пробились с Лю Дашанем прямо к городским вотам. Стражники на стенах, признав возвращение своего военачальника, немедленно приказали отворить ворота.
Но неведомо когда среди воинов Государства Хуа, шедших следом за Лю Дашанем, затесались четыре-пять десятков аньлийцев. Они были облачены в боевые одежды Северной Железной Кавалерии Великой Хуа, и до поры до времени никто не замечал подвоха. В тот самый миг, когда отряд пересек порог ворот, эти полсотни человек мгновенно бросились вперед, захватили Лю Дашаня в заложники и намертво заперли ворота изнутри, поджидая подхода основных сил аньлийской конницы.
Увидев это, Лю Дашань отчетливо понял: если сейчас же не вырваться из смертельных тисков, аньлийская конница растопчет врата крепости. Отчаянным усилием воли он решил, что не позволит погубить жителей города из-за собственной оплошности, и резко развернулся, пытаясь зарубить захвативших его неприятелей. Но клинок у его горла не оставил ему ни единого шанса, и вражеский удар оборвал жизнь генерала Лю, всю жизнь проведшего в седле. После этого те же полсотни лазутчиков, не щадя жизней, отчаянно сдерживали яростные атаки защитников города до тех пор, пока аньлийская конница сплошным потоком не хлынула внутрь. Так пала крепость, и именно с этого началось вторжение аньлийской конницы на Северную Границу в одиннадцатый год правления Дахуа.
Император Чжу Чэнъюань посмотрел на трех стоявших перед ним на коленях мужей и произвел:
— Вы знаете, почему тогда аньлийские всадники, ворвавшись в город, не стали завязывать долгих боев, а сразу устремились вглубь провинции Хуабей?
Ни один из троих внизу не посмел подать голос, ибо все они понимали: на сей раз император гневался всерьез.
Император продолжил:
— В донесении Тан Шувэя тогда говорилось, будто аньлийская конница по неизвестной причине тысячным составом насмерть пробилась в наш приграничный город на Северной Границе, углубилась на десятки ли и была целиком уничтожена нашей кавалерией.
Император швырнул конверт прямо перед ними и добавил:
— Я тогда еще наградил военачальников Северной Железной Кавалерии и издал указ об однодневном празднестве в войсках. Но знаете ли вы, что Теневая Стража раскопала полмесяца назад?
Глава военного ведомства слегка приподнял голову и произнес:
— Успокойте гнев, Ваше Величество, здоровье не стоит того, чтобы так убиваться.
Чжу Чэнъюань окинул его презрительным взглядом:
— Поднимитесь все до единого, я сам вам сейчас расскажу почему!
Когда все трое поднялись, император Чжу Чэнъюань откашлялся и проговорил:
— Согласно донесениям Теневой Стражи, тот тысячный конный отряд прорвался в город ценой собственных жизней лишь для того, чтобы прикрыть проход сотни аньлийских лазутчиков вглубь наших земель. А снаружи в это время стояли выстроившиеся порядком двести тысяч аньлийских всадников, целый месяц ведших с нами бои — и всё с той же целью затуманить нам глаза и выиграть время для легализации своих шпионов. Я тогда опасался за судьбу простого народа и поощрял их переселение в глубокий тыл. Кто же знал, что эти затесавшиеся в мутную воду аньлийские лазутчики поблизости найдут себе жилье, купят за серебро законный статус либо оформят поддельные дорожные грамоты, после чего осядут в соседних уездах и будут жить там по сей день. Самое страшное то, что некоторые из них под видом беженцев кочевали с места на место, пока в новых краях не получали удостоверения личности, полностью соответствующие законам Дахуа. К бродягам тогда относились мягче, потому что я не хотел ожесточать сердца несчастных беглецов. Однако теперь они превратились в самую страшную скрытую угрозу внутри нашего Великого Дахуа. Стоит начаться войне, как в нашей стране неминуемо вспыхнут бедствия как изнутри, так и снаружи.
Выслушав речь императора, все трое почувствовали, как по спине пробежал холодок. Замыслившие этот коварный план в те времена аньлийцы обладали поистине безжалостными сердцами — пожертвовать жизнями тысячи людей ради внедрения всего сотни шпионов. Ни у кого не оставалось сомнений, что за этим стоял грандиозный замысел.
Первый министр Кабинета министров Ли Сяньлай склонил голову и доложил:
— Ваше Величество, ваш покорный слуга подозревает, что их недавняя активизация непременно связана с крупными действиями, иначе задействовать шпионов, ради внедрения которых тринадцать лет назад пожертвовали тысячей жизней, они бы не стали столь легкомысленно.
Чжу Чэнъюань кивнул и перевел взгляд на главу военного ведомства Ван Юнвэня:
— Что думает о происходящем твое ведомство?
Ван Юнвэнь торопливо шагнул вперед и ответил поклоном:
— Отвечаю Вашему Величеству: по мнению вашего нижайшего слуги, следует немедленно отдать приказ генералу Таню усилить оборону на Северной Границе, направив больше дозорных за пределы стен для наблюдения за передвижениями неприятеля. Кроме того, полагаю, пришло время задействовать агентурную сеть, которую Великий Дахуа забросил в Государство Аньли.
Ли Сяньлай с недоумением посмотрел на Ван Юнвэня — сам он об этом ничего не знал.
Император Чжу Чэнъюань обратился к Ли Сяньлаю и Лай Си:
— Десять лет назад я, Ван Юнвэнь и Хуанфу Лэн внедрили лазутчиков во все соседние с нами государства. Точные списки имен и численность известны лишь одному Хуанфу Лэну — даже мне не ведомо, так что можете не спрашивать почему.
Обоим сановникам Кабинета министров это показалось невероятным: император предвидел подобное еще десять лет назад, до чего гражданским чиновникам было далеко.
Тут вперед вышел Лай Си и произнес:
— Ваше Величество, ваш слуга предлагает передать всё это господину Хуанфу: расследуемое им в данный момент дело определенно связано с аньлийскими лазутчиками.
Император кивнул:
— Теневая Стража уже отправила весточку, надо полагать, в ближайшие дни донесение дойдет до адресата. Будем надеяться, что Хуанфу Лэн вновь подтвердит свою легендарную репутацию и вернет подданным Великой Хуа мирное небо.
Тем временем в горной лощине хребта Цишань Е Чэнь и Хуанфу Лэн тщательно осматривали каждый уголок в надежде по следам обнаружить направление, куда ушла вторая группа людей и где спрятаны припасы, однако долгие поиски ни к чему не привели! Вскоре к Хуанфу Лэню прибежал тот самый боец по имени Хайцзы и, сложив руки в приветствии, доложил:
— Господин, та шайка уже взята под стражу генералом Линем. Кого там только нет, а вот крепких мужчин, способных держать оружие, ни одного.
Хуанфу Лэн хлопнул себя по коленям и обратился к Е Чэню:
— И впрямь так. Что же это за люди, раз они способны бросить женщин, детей и стариков на произвол судьбы?
Е Чэнь с недоумением посмотрел на Хайцзы и высказал предположение:
— Если только эти люди вовсе с ними не связаны, а были просто захвачены для прикрытия.
Хуанфу Лэн покачал головой:
— Не знаю. Пойдем взглянем на них. Хайцзы, веди.
Они тотчас последовали за Хайцзы вверх по склону и вскоре увидели Линь Чжицзяна, который с отрядом допрашивал задержанных. Подойдя ближе, Хуанфу Лэн и Е Чэнь спросили:
— Генерал Линь, как успехи?
Линь Чжицзян выглядел мрачнее тучи и ответил:
— Согласно их показаниям, мужчины из их семей ушли, сопровождая обоз с добром в другую сторону, а их самих оставили с пожитками добираться в заранее оговоренное место, где велели воссоединиться через полмесяца.
Е Чэнь произнес:
— Генерал хочет сказать, что все они — члены семей тех негодяев, которые в критический момент бросили собственных жен и детей?
Линь Чжицзян ответил:
— Что они их родственники — это правда, но я расспросил подробно: кровных родителей среди них нет, старики приходятся отцами и матерями лишь этим женщинам.
Хуанфу Лэн словно уловил какую-то мысль, но с ходу не мог ее сформулировать. Спустя долгое время он произнес:
— Мне думается, эта группа — не просто банда наемных убийц. Секта Кровавого Клинка вполне может быть лишь ширмой, а затаившийся за ними заговор, пусть мы пока и не можем постичь его сути, судя по моему опыту, масштабен.
Том первый: Странствия по Цзянху, в тени при дворе. Глава двадцать пятая: Пленники
В управе провинции Аннан глава управы Фу Чжили и помощник наместника Янь Цзинвэнь восседали в главном зале. Зал был до отказа заполнен людьми: одни облачены в гражданские одежды чиновников, другие закованы в военные доспехи. Все они являлись местными градоначальниками провинции Аннан, и каждого из них в этих краях можно было назвать влиятельнейшей фигурой.
Окинув собравшихся взглядом, глава управы Фу Чжили произнес:
— Господа, полагаю, все вы в курсе недавних событий. Если у кого-то есть здравые предложения или план действий, самое время их озвучить. Мы здесь ради простого народа, давайте обойдемся без утайки.
В зале воцарилась мертвая тишина — если бы на пол упала иголка, ее падение, пожалуй, расслышал бы каждый. Суть происходящего все понимали, и масштабы бедствия были велики, но ввязываться в это дело наугад никто не хотел. Привыкнув к мирной и спокойной жизни, они вдруг столкнулись с вынырнувшей из ниоткуда мелкой шайкой, которая, как утверждалось выше, являлась не обычными разбойниками, а вероятными лазутчиками враждебного государства. От одной этой мысли гражданские чиновники готовы были дать задний ход. Методы вражеских шпионов они воочию не видели, но наслышаны о них были немало.
На шестой год правления Дахуа в Округе Хуайшань на юге Государства Хуа, граничащем с Государством Дунъин, неведомо как проникла шайка вражеских лазутчиков. Во время расследования серийных убийств управа Округа Хуайшань случайно наткнулась на них: один из стражников в переулке заприметил бандитов за преступлением. Стражник попытался их остановить, но те, проигнорировав слова, тут же обнажили клинки. Поняв, что силами в одиночку со множеством врагов не справиться, стражник начал отступать к выходу из переулка, попутно поднимая тревогу для местных жителей. Сердобольные горожане вовремя известили власти, но к прибытию чиновников несчастный стражник уже был истыкан ножами и навсегда умолк. Дело это тогда потрясло весь город, и обыватели зажили в страхе за свои жизни. Государство Хуа было основано совсем недавно, а до того народ сполна испил горькую чашу войн и смут, поэтому от малейшего дуновения ветерка люди начинали опасаться, не пришел ли конец их спокойным денькам.
Тогда император Государства Хуа Чжу Чэнъюань немедленно отдал приказ Управлению инспекции вмешаться и провести тщательное расследование, повелев лично Хуанфу Лэну возглавить ведомство инспекции Округа Хуайшань и оставаться там до тех пор, пока дело не будет раскрыто и не последует доклад в столице. После двух месяцев неустанных трудов Управлению инспекции удалось установить личности злоумышленников и их логово. Однако, когда Хуанфу Лэн привел людей для облавы, внезапно объявилась другая шайка, похитившая чиновников Округа Хуайшань — в их руках оказалось двенадцать чиновника седьмого ранга и выше. Угрожая жизнями этих людей, они потребовали от Хуанфу Лэна и всех остальных освободить их подельников, пригрозив казнить по одному чиновнику в качестве предупреждения, если требование не будет выполнено. Хуанфу Лэн в ту пору отличался горячим нравом и стерпеть подобную дерзость не мог, оставив угрозы бандитов без внимания. Вслед за этим последовали известия о гибели чиновников и их близких, а когда Хуанфу Лэн пошел на уступки, его ожидали лишь холодные тела тех же чиновника и невинных горожан. Позже расследование показало, что банда состояла из лазутчиков Государства Дунъин, а тот бдительный стражник столкнулся с ними в момент, когда они зачищали концы, убивая двух работников постоялого двора, случайно узнавших их секрет.
С той поры словосочетание вражеские лазутчики накрепко засело в сердцах каждого жителя Государства Хуа, неотступно преследуя их. Особенно пугало оно гражданских чиновников низких рангов в хуаской администрации.
Тогда император Государства Хуа Чжу Чэнъюань, стремясь продемонстрировать мощь державы и успокоить чиновников и народ на местах, приказал великому генералу Южной Границы Вэй Ули во главе ста тысяч Ночных Волков совершить внезапный набег на приграничье Государства Дунъин. За одну ночь было уничтожено четыре тысячи врагов и захвачены несметные припасы. Лишь услышав об этом, народ немного успокоился. И всё же страх перед вражескими шпионами у простых людей до конца не исчез.
Потому молчание сановников было вполне объяснимым. Помощник наместника Янь Цзинвэнь происходил из военных, и для него лазутчики были всего лишь врагами — пусть и доставляющими головную боль. Окинув взглядом присутствующих, он заговорил:
— Господа, нынешнее Государство Хуа — это уже не то государство, что шестнадцать лет назад, так что можете не беспокоиться. Если у кого есть дельные мысли, незачем их утаивать — помогите покончить с этой напастью пораньше, и мы все обретем покой.
После этих слов среди военных чинов внизу завязалось оживленное перешептывание и обсуждение стратегии. Спустя час собрание пришло к единому заключению: закрыть ворота города. Вдобавок приказать всем находящимся на службе стражникам и способным выступить солдатам гарнизона переодеться в гражданское платье и втихомолку прочесать весь город в поисках остатков вражеской сети.
Пока в городе кипела операция, в горах Цишань Е Чэнь, Хуанфу Лэн и остальные продолжали прочесывать каждый уголок, но удача отвернулась от них: поиски затянулись до темноты, однако следов второго отряда обнаружить так и не удалось. Когда уже собирались сворачивать лагерь, Тень Двенадцатый вернулся с гор в город.
Заметив быстро приближающегося к нему Тень Двенадцатого, Хуанфу Лэн спросил:
— Есть новые вести?
Тень Двенадцатый сложил руки в приветственном жесте и произнес:
— Господин Хуанфу, по сведениям Тринадцатого, в деле о вторжении аньлийской конницы на Северную Границу в одиннадцатый год правления Дахуа, то есть двенадцать лет назад, наметился сдвиг.
Даже столь невозмутимый человек, как Хуанфу Лэн, видавший на своем веку немало бурь, всё же оказался ошеломлен словами Тень Двенадцатого. С удивлением глядя на подчиненного, он потребовал:
— Излагай подробности.
Услышав это, Е Чэнь тоже шагнул вперед, жаждая услышать продолжение. Ведь одиннадцатый год правления Дахуа был именно тем годом, когда родители спасались бегством вместе с ним самим, маленьким. В тот же год отец, получив удар клинком в спину, скончался от болезней прямо на дороге. Когда аньлийская конница прорвалась через городские ворота и углубилась на десятки ли вглубь провинции Хуабей, где жила их семья, отец возвращался домой и попал под удар аньлийских всадников. Лишь благодаря подоспевшим воинам границы удалось спасти ему жизнь, но вопреки мольбам отец Е Чэня умер в пути. Из-за этого Е Чэнь с детства затаил смертельную обиду на аньлийскую конницу, и главным его мотивом вступить в армию было желание отомстить.
Тень Двенадцатый подробно пересказал всю историю: как аньлийская конница обманула генерала Лю Дашаня, как захватила его в заложники и удержала городские ворота. Он также полностью изложил догадки императора и Тени Тринадцать:
— Император полагает, что тогда аньлийцы, не пожалев жизней тысячи воинов ради заброски сотни шпионов в наши пределы, преследовали куда более зловещую цель. К тому же созданная ими Секта Кровавого Клинка — это шпионская организация Аньли. По всей вероятности, рядовые адепты секты даже не подозревают, что их верхушка состоит из лазутчиков врага. Всё, что они творят — это измена родине, преступление, за которое рубят головы без всякого снисхождения.
Хуанфу Лэн кивнул и продолжил расспросы:
— Есть ли какие-то другие конкретные данные об этих шпионах?
Тень Двенадцатый ответил:
— Больше ничего нет. Передано лишь столько, надеюсь, это вам поможет.
Стоявший рядом Е Чэнь до боли сжал зубы. Хуанфу Лэн, заметив странное состояние юноши, осведомился:
— Е Чэнь, что с тобой?
Е Чэнь с трудом выдавил из себя улыбку:
— Ничего, господин Хуанфу, пойдемте.
В этот самый момент на небольшом горном склоне хребта Цишань, неподалеку от Столичной области Цзинцзи, Цзоу Ху, который изначально разделился с Е Чэнем и собирался вернуться в город за Линь Чжицзяном и Армией Драконьих Доспехов, лежал ничком без движения. Позади него затаился еще один боец из состава отряда личной стражи Е Чэня из десяти человек, прибывших вместе с ним в Цишань.
http://bllate.org/book/22740/2409478
Готово:
