Гу Цин выглядел крайне скверно. Старый актер, а играет хуже новичка — он начал жалеть, что согласился на эту роль, которая ему совершенно не подходит.
— Продолжаем, — Лю И списал все на плохое состояние актера. Они уже работали вместе однажды, и режиссер знал, на что способен Гу Цин.
Съемка возобновилась. Гу Цин закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь отыскать в себе генеральскую стать. Когда он снова открыл глаза, в них промелькнула решимость. Хотя в глубине души все еще читалось отвращение, на этот раз режиссер не стал прерывать сцену.
— В поместье Вэй полно гостей, но еще никто не осмеливался выгонять моих посетителей! Лу Хэнчжи, катиться отсюда нужно тебе! — Гу Цин сфокусировал взгляд, повысил голос, и в его словах наконец прорезался властный тон.
Лу Хэнчжи, которого родители Вэй Цяня приютили и окружили чрезмерной заботой, вел себя как хотел, не зная никаких рамок. Как имперский генерал, Вэй Цянь слишком долго это терпел.
— О? — Нин Цзэ легко, словно дуновение ветра, приподнял бровь. Он беззаботно крутил в пальцах нефритовую флейту, а затем его красивые губы изогнулись в соблазнительной улыбке. Прищуренные глаза, подобные лепесткам персика, в одно мгновение пленили рассудок. — Раз так, Лу Хэнчжи откланивается.
Он ушел с такой грацией и своенравием, словно это Вэй Цянь должен был падать на колени, умоляя его остаться.
Толпа, столпившаяся у мониторов, безмолвно кричала: «А-а-а-а! Скорее, падайте на колени и просите его остаться!»
Дело было не столько в том, что Нин Цзэ своим присутствием затмил Гу Цина, сколько в том, что его образ был безупречен. В объективе камеры он выглядел настолько великолепно, что к нему невозможно было придраться.
Лю И некоторое время размышлял, прежде чем выкрикнуть:
— Снято! Следующая сцена: Шэнь Цяньюнь пробирается в кабинет и попадается, Лу Хэнчжи выставляет ее вон.
Этот эпизод шел по сюжету перед предыдущим, но из-за того, что Яо Шуцзюнь пришлось гримироваться для сцены с избиением, его отложили на потом.
Сейчас она украдкой поглядывала на Нин Цзэ. Она видела, как он играл, особенно то, как в кадре Гу Цин не смог составить ему достойной конкуренции. А что будет с ней?
Если они окажутся в одном кадре, зрители будут смотреть только на Нин Цзэ — второстепенного персонажа, а не на нее, главную героиню. Разве это не посмешище? О чем только думает Лю И!
Яо Шуцзюнь перевела взгляд на своего гримера:
— Добавь еще грима, сделай меня бледной и болезненной.
Если красотой не взять, значит, нужно вызвать у зрителей жалость.
Шэнь Цяньюнь только что пережила жестокое избиение, так что выглядеть слабой и больной было вполне логично. Грим нанесли быстро, комнату привели в порядок, на письменном столе снова воцарился идеальный порядок.
Яо Шуцзюнь с бледным лицом и потрескавшимися губами, словно привидение, возникла у дверей кабинета. Нин Цзэ с первого взгляда понял ее замысел: если так пойдет и дальше, персонаж Лу Хэнчжи может стать отрицательным в глазах публики.
Первый дубль: Яо Шуцзюнь проникает в кабинет.
— Начали, — скомандовал режиссер, хлопушка щелкнула.
Бледная Яо Шуцзюнь одной рукой опиралась на оконную раму, другой прижимала грудь, тяжело дыша. Заметив открытую дверь, она замерла, но тут же до боли закусила губу, и на ее изможденном лице отразилась решимость. Осторожно оглядевшись, она, опираясь на дверной косяк, вошла внутрь.
Второй дубль: Лу Хэнчжи идет в кабинет.
— Приготовились… Начали!
Нин Цзэ, сопровождаемый двумя слугами, неспешно шел по коридору, словно сошедший со свитка искусного живописца. Вдруг он остановился, протянул руку и нежно коснулся цветка. Уголки его губ слегка приподнялись, и в этот миг, словно весеннее солнце пробилось сквозь тучи, его улыбка затмила собой все цветы в саду.
Прекрасный, словно нефрит, господин, равных которому нет.
Он приближался.
Зрители, с трудом сдерживая крики восторга, готовы были броситься к нему: «Господин, не двигайтесь, позвольте мне подойти!»
— Кхм! — Лю И тоже был ошеломлен. Он уже не сомневался: Императорский город произведет фурор. Су Чэнь станет звездой, причем невероятно популярной! Хорошо еще, что у Лу Хэнчжи не так много сцен, иначе остальным актерам пришлось бы туго…
Подумав об этом, Лю И беспомощно посмотрел на Нин Цзэ. Сказать, что он играет? Казалось, он вовсе не играет, а просто живет этой ролью.
Его чувство камеры было настолько идеальным, что неудивительно, почему даже придирчивый Хуан Фэн был им очарован. Он и Лю И застал врасплох.
Третий дубль: Лу Хэнчжи выгоняет Шэнь Цяньюнь.
Нин Цзэ наконец переступил порог кабинета. На его лице играла довольная улыбка, в глазах еще теплилась нежность, но стоило ему увидеть Шэнь Цяньюнь, как все эмоции мгновенно исчезли. В его кабинете находилась чужая женщина. Даже если там не было никаких секретов, само ее присутствие было оскорблением!
Шэнь Цяньюнь прижимала руку к груди, губы ее были искусаны до крови, что делало ее еще более жалкой.
Однако в глазах Нин Цзэ застыл холод, выражение лица оставалось невозмутимым. По мере того как Шэнь Цяньюнь все больше изображала страдание, в глазах Нин Цзэ проступала ирония. Он холодно приказал:
— Вышвырните эту отвратительную женщину вон. Чтобы я больше никогда ее не видел.
Шэнь Цяньюнь, словно никогда не встречавшая столь жестокого человека, широко открыла глаза, в которых блестели слезы — картина, вызывающая лишь сочувствие.
Нин Цзэ взмахнул рукой, и один из слуг тут же схватил Шэнь Цяньюнь. В завязавшейся борьбе они опрокинули стол.
— Стоп, — Лю И несколько раз просмотрел отснятый материал и сказал: — Снято.
Слуга немедленно отпустил Яо Шуцзюнь. К ней бросились помощники и гримеры, но она оттолкнула их. Поправив выбившийся локон, она подошла к Нин Цзэ. Ее ясные глаза светились чистотой, в них даже промелькнуло некое смущение.
— Ты отлично сыграл. Я Яо Шуцзюнь, надеюсь на приятное сотрудничество, — она слегка улыбнулась, подобно нежной и хрупкой девушке.
Нин Цзэ с интересом растянул губы в улыбке, вглядываясь в глаза Яо Шуцзюнь так глубоко, что она невольно покраснела.
Нин Цзэ протянул руку для рукопожатия:
— Привет, я Су Чэнь. Будем работать вместе.
Компания, с которой изначально сотрудничал Су Чэнь, называлась Минфэй Энтертейнмент — та самая, где работала Яо Шуцзюнь. Человек, с которым он общался, был хорошо знаком с актрисой и всячески намекал, что хочет познакомить их, явно пытаясь свести. Именно поэтому Су Чэнь, поддавшись на уговоры, прилетел из страны Z в страну G. Тот человек прекрасно знал, кто такой Су Чэнь, и с самого начала планировал его использовать.
«Яо Шуцзюнь притесняют, новички издеваются, она не может получить ни одного нормального сценария. Если ты ей поможешь, неужели она не ответит тебе взаимностью?»
Нин Цзэ усмехнулся. Су Чэня тогда так ловко обвели вокруг пальца, что он превратился в полного идиота.
Скоро Яо Шуцзюнь узнает, кто он такой на самом деле. Интересно, что она тогда предпримет?
Чу Юнь только вернулся домой, чтобы привезти Нин Цзэ одежду, как увидел его в компании Яо Шуцзюнь. Его лицо мгновенно почернело, а вокруг словно завыл ледяной ветер.
Гу Цин снова повеселел: никто не знал лучше него, как сильно Чу Юнь ненавидит, когда подопечные актеры пытаются присосаться к другим звездам.
— Су Чэнь, подойди на минуту.
Яо Шуцзюнь, хотевшая еще о чем-то поговорить с Нин Цзэ, прервалась. Нин Цзэ извиняюще улыбнулся ей и повернулся к Чу Юню.
Увидев, что Нин Цзэ ничуть не огорчен прерванным разговором, гнев Чу Юня немного утих. Он отвел Нин Цзэ в гримерку — сейчас все были заняты на съемках, так что там было пусто.
— Я спрашивал режиссера, на сегодня твои сцены окончены. Переодевайся, я отвезу тебя домой, — он протянул Нин Цзэ пакет. Тот достал оттуда выглаженную белую рубашку и брюки и слегка удивился предложению.
— Я хотел бы остаться и досмотреть съемки, — наверняка режиссер изначально так и планировал.
— У меня сегодня день рождения, — Чу Юнь, чувствуя себя неловко, уставился на их отражение в огромном зеркале.
Нин Цзэ наверняка не знал, когда у него день рождения. И вот так, ни с того ни с сего, он это сказал — явно намекая, чтобы Нин Цзэ составил ему компанию?
Если вспомнить воспоминания Су Чэня, который тайком наблюдал за Чу Юнем, тот всегда был трудоголиком, настоящим «железным человеком». Когда он вообще праздновал день рождения? Почему сейчас все так изменилось?
Нин Цзэ задумался. В голове пронеслись тысячи мыслей, но он кивнул и, повернувшись спиной к Чу Юню, начал переодеваться. Для Нин Цзэ такие сложные костюмы не составляли труда. Он переодевался в обычном темпе, но взгляд, прикованный к его спине, становился все горячее.
Парик Нин Цзэ съехал в сторону, обнажив длинную шею, прямую спину, тонкую талию, упругие ягодицы и длинные ноги. Чу Юнь едва сдерживал страсть, мечтая прижать его к себе и впиться в него.
Он совершенно забыл о большом зеркале. Нин Цзэ, стоя спиной, прекрасно видел, как Чу Юнь сглатывает слюну, едва сдерживая желание.
«А он тот еще гурман», — Нин Цзэ не сомневался, что мужчина за его спиной может наброситься в любую секунду. Однако он помнил, что Чу Юнь — натурал, который никогда не интересовался мужчинами.
Разве человек может измениться настолько сильно?
Начал меняться с момента встречи? Но почему этого не произошло, когда он встретил Су Чэня?
Ответ, казалось, был один: то, о чем говорил 608. Кем бы он ни стал, этот глупец все равно будет тянуться к нему и хотеть сделать ему хорошо.
Только вот это «хорошо» забыло о своем первоначальном смысле и превратилось в мужское желание.
Наверняка Рафаэль не позволил бы мужчине вести себя так, но Нин Цзэ — позволил.
Когда мужчина готов отдать тебе свою душу, его действия не причинят тебе вреда, да и к тому же он соответствует стандартам идеального партнера — разве можно от такого отказаться?
Нин Цзэ не спеша застегнул пуговицы, смыл грим, все это время наблюдая в зеркале за Чу Юнем, чей взгляд не отрывался от него. Уголки его губ довольно дернулись, а в глазах промелькнул чувственный отблеск.
Он подошел к Чу Юню слева, положил руку ему на плечо и, слегка усмехнувшись, прошептал на ухо:
— У тебя брюки намокли.
Чу Юнь замер. За всю свою жизнь он еще никогда не чувствовал себя настолько неловко и при этом — настолько возбужденно. Ему хотелось схватить этого провокатора и сурово наказать. Но Нин Цзэ, сказав это, как ни в чем не бывало отстранился и ушел.
Чу Юнь, всегда отличавшийся выдержкой, сейчас хотел выругаться.
Он последовал за Нин Цзэ и, увидев на его лице неприкрытую радость, вдруг подумал, что быть объектом насмешек не так уж и плохо. Он опозорился перед Нин Цзэ, но тот не выказал отвращения — и это было самое главное.
В машине Чу Юнь взглянул на часы: было всего одиннадцать. Он планировал заехать в супермаркет, но, взглянув на свои брюки, решил, что лучше сразу ехать домой.
Разумеется, в личные апартаменты Чу Юня. В конце концов, он мужчина, и ему совсем не хотелось, чтобы Вань Сюньсян видела его в таком неловком положении.
— Когда я не возвращаюсь домой, я живу здесь, — объяснил Чу Юнь.
Нин Цзэ кивнул. Он и так знал об этой маленькой вилле, где Чу Юнь жил постоянно.
Войдя в дом, Чу Юнь поспешно бросился наверх переодеваться, что вызвало у Нин Цзэ улыбку. Когда он вышел, Нин Цзэ все еще не мог сдержать смеха, поглядывая на определенное место, где все еще отчетливо виднелось напряжение.
Чу Юнь чувствовал себя не в своей тарелке, но ничего не мог с этим поделать.
— Хочешь, чтобы я достал и показал тебе?
Нин Цзэ лениво прищурился. Он сидел на диване, а Чу Юнь стоял перед ним — идеальная позиция для наблюдения.
— Давай, — полусерьезно ответил Нин Цзэ.
Дыхание Чу Юня сбилось. Он был готов прижать его к дивану прямо сейчас. Он чувствовал, что Нин Цзэ разжег в нем огонь — до встречи с ним Чу Юнь считал себя чуть ли не фригидным.
А теперь Нин Цзэ доводил его до безумия.
Но Чу Юнь понимал, что это не просто игра, а отношение Нин Цзэ заставляло его сомневаться, шутит он или нет.
Нин Цзэ действительно не планировал заходить так далеко прямо сейчас, хотя и хотелось. Но у Чу Юня не было памяти, и если он опрометчиво с ним переспит, а тот вдруг решит, что он слишком доступный, и оттолкнет его? От одной мысли об этом Нин Цзэ хотелось дать ему пинка. Желание продолжать дразнить его пропало.
— Что будем делать дальше?
— Я съезжу по делам, поедешь со мной?
— Не домой? — Нин Цзэ удивился, он думал, что Чу Юнь приехал только переодеться.
Чу Юнь очень хотел сказать «нет», но у него не было причин удерживать его, отчего на душе стало тоскливо.
— Тогда поехали домой.
Однако домой они не попали, а снова отправились на съемочную площадку.
По дороге Чу Юнь получил звонок от помощника Гу Цина: тот сообщил, что Гу Цин случайно поранился на съемках, но упрямится и не хочет ехать в больницу, настаивая на продолжении работы. У Чу Юня не было выбора, пришлось разворачиваться. В машине стало как-то невыносимо душно.
Нин Цзэ, подперев подбородок рукой, смотрел в окно, улыбка исчезла с его лица. Как бы он ни хотел это признавать, мелкие интриги Гу Цина все же подпортили ему настроение.
Чу Юнь, чувствуя состояние Нин Цзэ, тоже помрачнел. Он долетел до площадки, собираясь оставить Нин Цзэ в машине, но тот вышел раньше него.
Что ж, посмотрим, насколько серьезно ранен Гу Цин и как именно он «самоотверженно» настаивает на съемках.
Как только они вышли из машины, их тут же окружили репортеры, которые начали неистово щелкать затворами камер.
— Господин Чу, говорят, Гу Цин пострадал, вы приехали за ним?
— Это ведь Су Чэнь? Почему вы вместе с господином Чу?
— Су Чэнь, ходят слухи, что вы пробились наверх благодаря связям, что скажете?
Чу Юнь закрыл собой Нин Цзэ. Он не ожидал, что репортеры узнают новости так быстро. Вопросы становились все острее, и Чу Юню хотелось просто набить кому-нибудь лицо.
— Всем привет, я Су Чэнь, новичок из Тэнцзи. Мы с господином Гу работаем в одном проекте, я услышал о его травме и решил приехать проведать, заодно подвернулась возможность доехать с господином Чу, — Нин Цзэ изобразил идеальное удивление. — Что касается слухов, прошу вас следить за Императорским городом, там вас ждут сюрпризы, которые вы так ищете.
Нин Цзэ дал им ровно столько информации, сколько было нужно. А на остальные вопросы отвечать было бессмысленно: пока у него нет работ, любые оправдания сделают только хуже.
Репортеры продолжали снимать, некоторые пытались давить дальше, но Нин Цзэ лишь вежливо улыбался, заставляя их чувствовать себя не в своей тарелке.
Охрана помогла им пробраться внутрь.
«Травма была спланирована заранее, и слухи он распустил сам», — прозвучал в голове Нин Цзэ голос Оптического мозга. В этот момент у него пиликнул телефон — видимо, 608 нашел доказательства, но сейчас их было неудобно проверять.
Издалека Нин Цзэ увидел раздраженного Лю И. В первый же день съемок — травма актера! Гу Цин отказывался ехать в больницу, из-за чего весь процесс встал. Если бы не поддержка Тэнцзи, Лю И давно бы уже разразился бранью.
Болен — лечись, поранился — мажься лекарствами, к чему этот цирк?
Гу Цин тоже заметил Чу Юня и Нин Цзэ, которого он видеть не желал. Его лодыжка сильно опухла, видимо, он неудачно упал, и было неизвестно, не повреждена ли кость.
— В больницу, — холодно сказал Чу Юнь. Раньше Гу Цин никогда не доставлял ему проблем, а тем более не подводил режиссера. С такой опухшей ногой кто позволит ему сниматься?
— Юнь-гэ, я просто приложу лед.
Лю И уже отошел в сторону, злясь.
— Хорошо, снимайся. Если не сможешь работать, режиссер просто заменит тебя, — Чу Юнь смотрел на Гу Цина с таким ледяным спокойствием, что окружающих пробрала дрожь. Если бы Гу Цин продолжил настаивать, они не сомневались, что Чу Юнь выполнит свое обещание.
Гу Цин обиженно сжал кулаки. Увидев, как Чу Юнь относится к Нин Цзэ, он забыл о его холодности. Он хотел бороться, но Чу Юнь даже не дал ему шанса.
Гу Цин поднялся с помощью помощника и, прихрамывая, подошел к Лю И, с трудом поклонившись:
— Простите, режиссер, доставил вам неудобства. Я сейчас же еду в больницу.
Лю И был отходчивым человеком, поэтому кивнул:
— Иди. Возвращайся скорее, продолжим съемки.
У Гу Цина защипало в глазах. Вокруг было столько людей, готовых быть добрыми к нему, но он зациклился на том, кому было на него плевать.
— Спасибо, режиссер, — он снова поклонился и, опираясь на помощника, ушел.
У входа их ждала охрана, они без проблем сели в машину и всю дорогу до больницы молчали.
Диагноз — вывих, кости целы. Нужно отдохнуть и избегать нагрузок.
Чу Юнь отвез его в квартиру, наказал помощнику присмотреть за ним и позвонил Лю И, чтобы объяснить ситуацию. Тот вздохнул с облегчением и попросил передать Гу Цину, чтобы он отдыхал, а его сцены пока отложат.
Закончив со всем, Чу Юнь собрался уходить.
Гу Цин не выдержал и окликнул его:
— Юнь-гэ, я знаю, что был неправ. Больше такого не повторится.
Чу Юнь холодно хмыкнул, принимая извинения.
Теперь и Гу Цин, и Нин Цзэ понимали: он был лишь глупцом, ослепленным привязанностью. Раньше, когда Нин Цзэ не было, Чу Юнь был директором, Гу Цин работал с другим человеком, и все было в порядке. Это Нин Цзэ, взмахнув «крыльями бабочки», вызвал у него страх потерять Чу Юня.
— Отдыхай, вернешься — продолжим репетировать, — Нин Цзэ посмотрел на него без тени злобы.
Гу Цин, много лет проработавший в индустрии, мог отличить искренность от игры. Он столько раз пытался подставить Нин Цзэ, а теперь понял, что превратился в того, кого сам больше всего ненавидел, но его даже не упрекнули.
— Спасибо тебе, — Гу Цин схватил Нин Цзэ за руку, его глаза снова покраснели.
Чу Юнь уставился на руку Нин Цзэ, которую даже он сам не держал, и ему захотелось ее отрубить!
— Пойдем, пусть отдыхает, — напомнил Чу Юнь, чувствуя себя довольно мелко.
— Вы живете вместе? — внезапно спросил Гу Цин.
— Нет.
— Да.
Чу Юнь и Нин Цзэ переглянулись. Они жили в одном доме, так что это было правдой, хоть и звучало двусмысленно.
— Поздравляю, — Гу Цин произнес эти слова легко. Он не почувствовал той боли, которую ожидал, что означало лишь одно: его чувства к Чу Юню были не так глубоки, как он думал.
Чу Юнь воспользовался моментом, чтобы увести Нин Цзэ. Казалось, он нашел какой-то удивительный источник радости: на его вечно ледяном лице появилась легкая улыбка, суровость сменилась изяществом. Нин Цзэ невольно вздрогнул, сердце забилось чаще.
Что ж, он признавал, что этот человек уже начал оказывать на него немалое влияние.
Но не настолько, чтобы Нин Цзэ потерял голову.
http://bllate.org/book/22533/2379824
Готово:
