Цзи Юань повернулся, собираясь выложить мясной фарш в уже готовый томатный соус. Рядом пыхтела кастрюля с кипятком, но тут он заметил стоявшую в дверях Е Мэн с дурашливой улыбкой на лице. Какого чёрта, это что за трюк, подумал Цзи Юань. Хочешь подохнуть — так и скажи, я исполню твое желание. Сорвавшаяся с его губ фраза прозвучала как безжалостная угроза.
— Братец Юань, ты такой хороший.
Е Мэн ни капли не испугалась его угроз, сияя от счастья и глядя на него полными неподдельного обожания глазами.
Цзи Юань:
— ...Проваливай.
Она что, от голода рассудок потеряла?
Е Мэн растянула слог «у-у» на все лады и крайне неохотно произнесла:
— Я же просто стою у двери, неужели даже посмотреть нельзя?
От её тона у Цзи Юаня мурашки побежали по коже. Он понял, что единственное отличие этой девчонки от Цзи Сюаня — манера разговаривать.
— Лань Сюй... — бросил Цзи Юань, помешивая соус, — Лань Сюй что-нибудь говорил?
— А? Ой...
Переход темы оказался слишком резким. Е Мэн не сразу сообразила, о чём речь, и даже не сразу вспомнила, кто такой Лань Сюй.
— Бе-бе-бе, бешеный пёс он, вот кто! Ничего не говорил, но он ходил к школьному врачу. Завтра может подкараулить тебя у ворот школы.
— Понятно.
Цзи Юань выловил готовую пасту и переложил её в кастрюлю с соусом, для вида пару раз лениво помешал. Затем он наклонился, достал из шкафчика две тарелки и две вилки, ополоснул их водой, разложил пасту по порциям и поманил Е Мэн:
— Неси на стол.
— Ты же сам говорил, что мне нельзя на кухню, — Е Мэн прислонилась плечом к косяку и поддразнила его.
Цзи Юань как раз протирал края тарелок от капель соуса. Услышав её слова, он замер на секунду, тихо фыркнул, слегка улыбнулся, взял тарелки и направился к ней, остановившись в двух шагах.
Е Мэн протянула руки, чтобы забрать их, но Цзи Юань едва заметно качнул запястьем — и только что приготовленная паста отправилась прямиком в мусорное ведро.
Е Мэн:
— ...
Ци Лин сидел в гостиной и отчаянно скучал, уткнувшись в телефон. Умирать со скуки было больше невтерпёж, и он поднялся, чтобы дойти до туалета. Проходя мимо кухни, он стал свидетелем этой сцены. Четыре слова — кромешный ужас и паника — заставили его печёнку сжаться от страха. В его воображении уже разыгралась грандиозная драма о том, как эта троица колотит друг друга, но на середине фантазии он резко оборвал себя: Ци Лин прекрасно понимал, что они с Е Мэн вдвоём не одолеют одного Цзи Юаня.
Цзи Юань повернулся спиной к раковине и, согнувшись в три погибели, запихнул тарелки обратно в шкафчик, после чего раздалось тихое жужжание — внутри пряталась посудомоечная машина.
Затем он подошёл к холодильнику, распахнул дверцу, достал пачку йогурта и принялся пить прямо так, ни с кем не делясь.
Как же договоры насчет «только молоко и вода»... Е Мэн сейчас находилась в таком состоянии, что её вообще волновали подобные мелочи.
— Братец Юань, я голодная, — тихо проговорила она, и в её голосе послышались просительные нотки.
— Понятно.
«Понятно, — подумал Ци Лин. — Теперь-то ты вспомнила, что голодна, а раньше о чём думала? Дразнить тигра за хвост — ещё куда ни шло, но ты ведь на него наступила! Братец мой, если ты сейчас не умрёте, то кто?»
Цзи Юань вышел из кухни, порылся в настенном шкафчике и вытащил две пачки лапши быстрого приготовления — те самые, которые он заваривал в первые дни после переезда, когда у него ещё не было ни посуды, ни нормальной еды. Бросив взгляд на срок годности, он швырнул их остолбеневшему Ци Лину.
— Чайник вон там, — бросил он, кивком указав на зону у панорамных окон. — Сожрёте — и чтобы духу вашего здесь не было.
После этого он скрылся в спальне.
Ци Лин:
— ...Что я сделал не так?
Ци Лин повернул голову к Е Мэн, и голос его слегка дрожал:
— Мэн-Мэн, мы...
Он не успел договорить, как Е Мэн шагнула на кухню. Нависши над мусорным ведром, она шумно теребила край пластикового пакета, который противно шуршал, и бормотала под нос:
— Яичная скорлупа, кожура от помидоров, обжаренный лук, имбирь и чеснок... Довольно профессионально.
Ци Лин:
— ...То есть ты пришла сюда исключительно ради инспекции, чтобы проверить, какими ингредиентами он пользовался и достаточно ли это искренне? И чего ради стараться, если ты сама всё испортила...
— Мэн-Мэн, — Ци Лин хлопнул её по плечу. — Тебе с перцем или квашеной капустой?
— Давай с капустой, — Е Мэн поднялась на ноги. — Я в последнее время что-то подзабыла, острое мне нельзя.
— Ладно, заварю — позову.
Шицзю последовал за Цзи Юанем в спальню и с разбегу запрыгнул на широкий подоконник, сворчавшись там клубком. Цзи Юань, войдя в комнату, подобрал с кровати телефон. Стоило включить экран, как глазам предстали тридцать с лишним пропущенных вызовов и несколько непрочитанных сообщений.
Из тридцати с лишним пропущенных добрых два десятка принадлежали Е Мэн, ещё несколько — Ли Жуньюй, а оставшиеся — какому-то незнакомому номеру. Он перезвонил на последний.
Ци Лин, как раз заливавший лапшу кипятком, вытащил телефон и уставился на незнакомый номер. Набор цифр показался ему смутно знакомым, но в голове возникло лишь недоумение:
— Алло?
— Извините, вы...
Какого чёрта? Цзи Юань?! Ци Лин в панике сбросил вызов. Только сейчас до него дошло, что днём Е Мэн звонила Цзи Юаню с его аппарата.
— Мэн-Мэн! — завопил он, обращаясь к кухне. — Иди сюда срочно!
Е Мэн, всё ещё ковырявшаяся в выброшенном Цзи Юанем пакете, подняла голову, склонила голову набок, и её глаза лучились улыбкой:
— Что такое?
— ...Хватит уже строить из себя влюблённую школьницу! Ты видела его мину? То, что он тебя прямо там не прихлопнул — уже величайшее милосердие!
Ци Лин сунул телефон ей под нос, тыча пальцем в запись минутного разговора.
— Сяо Лин, — увидев номер Цзи Юаня, Е Мэн растеряла всю улыбку, и её голос прозвучал на редкость серьезно. — Я хочу поговорить с Чэнь Жанем. Я...
— Мэн-Мэн, ты...
То, что Ци Лин хотел сказать дальше, застряло в горле, вымолвить это оказалось выше его сил, поэтому он поспешно сменил тему:
— Давай сначала поедим лапшу. Эту проблему нужно обдумать основательно.
— Угу.
Цзи Юань не разозлился из-за сброшенного звонка — он просто набрал Ли Жуньюй.
— Что ты ему сегодня наговорил?
— Кто — ему? — Ли Жуньюй, огорошенный столь агрессивным началом, растерянно моргнул, и голос его невольно взлетел.
— Е Мэн.
— А? Ой, та милашка... Она же вроде стояла у твоего порога... — Ли Жуньюй осёкся, сообразив, что сболтнул лишнего, и мысленно обрушил на себя поток ругательств.
— Ого, как интересно. Вы уже перешли на прямую связь?
— Э-э-э, ладно, я занят, мне пора сбрасывать...
Цзи Юань тихо фыркнул в трубку, и в его голосе сквозили усталость и обречённость:
— Этот идиот искренне верит, что у меня мало проблем?
Он поднялся, подошёл к подоконнику, подхватил Шицзю на руки, уселся обратно и зарылся лицом в мягкую шерстку на шее кота, глубоко вдыхая воздух. От Шицзю, искупанного ещё днем, слабо пахло гелем для душа. Голос Цзи Юаня глухо раздавался из шерсти:
— Что мне сделать, чтобы навсегда избавиться от Цзи Сюаня... Эх...
На небе мерцали и гасли звезды, но он был совсем один. Если погаснет он сам, то это уже навсегда. Ли Бо писал: «Не по нраву жизнь средь бренных людей — распущу волосья, уплыву на лёгкой ладье», — но поэт не уточнил, где именно искать эту ладью. Путь Ли Бо на чиновничьем поприще был извилист, но жил он ярко и безудержно. Сам же Цзи Юань прошел через тысячу бед и преград только для того, чтобы просто выжить.
Пусть порой ему случалось пить в одиночестве при луне, чаще бывало так, что за чашей вина с верными друзьями он изливал душу и делился сокровенным. Но кому поведать свои тайны сейчас? И смеет ли он вообще кому-то открыться?
Цзи Юань поднялся, сладко потянулся, вытащил из шкафчика чистое полотенце, прихватил шёлковый халат и собрался в ванную. Едва его рука коснулась дверной ручки, как телефон снова зазвонил. Обернувшись, он наощупь пошарил по постели и наткнулся на аппарат. Имя Ли Жуньюй на экране заставило его нахмуриться: сбросил мой звонок, а теперь сам названивает, на неприятности нарваться захотел?
— Чего тебе?
— Я звоню не для того, чтобы ссориться, — с пафосом произвел Ли Жуньюй. — Лучше сам зайди в Weibo.
— Подожди, — Цзи Юань изначально не собирался с ним цацкаться. — Я в душ собираюсь.
— Скотина! Ты что, возомнил себя Железным Человеком? У тебя же лапа в таком виде, какой еще душ? Братец, с твоей головой всё в порядке?
Цзи Юань:
— ...Разве я сам не знаю, что нельзя мочить рану?
— У тебя какое-то извращённое чувство меры! Эта милашка выложила в Weibo несколько фотографий, и я с первого взгляда узнал твою кухню...
— А, и что дальше?
— Ха? Что дальше?! Ещё спрашиваешь! У тебя этот ремонт не менялся лет десять, неудивительно, что в прошлый раз ты зубами держался, лишь бы меня не покормить — боялся, что с одного взгляда раскушу! Забыл, сколько раз я тестировал твою стряпню в прежние времена?
— И к чему ты клонишь?
— Послушай, ты дурак или притворяешься? А?
— Я в порядке.
— Хватит отделываться фразочками, будто тебе всё равно! Пусть у меня с учёбой туго, но читать по лицам я умею, ты...
— Я не отделываюсь, я действительно в порядке. Хватит маяться дурью, иди жарь своё мясо или рубись в игры, поднимай скилл. Киберспортсменам девушки ни к чему, а уж тем более излишняя забота.
Ли Жуньюй:
— ...Скотина! Лапши заварил на грош, а разгребать грехи — до конца дней!
— Придурок, — Цзи Юань закатил глаза в экран телефона, и в его голосе прозвучало предельное презрение. — Это ты с ней на прямой связи...
— Всё, отбой, отбой...
Стоило Ли Жуньюю услышать это напоминание, как у него снова затылок заныл. Он отчетливо понял, что этот грех будет висеть над ним угрозой до конца жизни. Впервые в жизни он так ненавидел собственную склонность совать нос не в свои дела, и в то же время горько жалел, что сболтнул лишнего той милашке. Судя по текущему положению дел, эта скотина ещё не догадывалась, что он уже успел просветить девушку. Ли Жуньюй искренне надеялся, что милашка унесет эту тайну с собой в могилу — иначе он просто не представлял, при каких обстоятельствах покинет этот бренный мир.Псих. Это уже второй раз: стоило ему упомянуть Е Мэна, как Ли Жуньюй тут же бросал трубку. Интуиция подсказывала Цзи Юаню, что Ли Жуньюй наверняка проболтался Е Мэну, но при том уровне сообразительности, которым обладал Ли Жуньюй, по телефону они толком ничего не обсудили бы — скорее всего, договорились о личной встрече.
Если ты посмеешь сказать ему хоть еще одно слово, ручаюсь, тебя скрутит так, что ты даже трансформерам проиграешь, — отправил Цзи Юань текстовое сообщение Ли Жуньюй в качестве предупреждения.
Цзи Юань отложил телефон, взял свои вещи и вышел из спальни. Заметив, что те двое еще не ушли, он бросил взгляд на школьную форму, висевшую на вешалке у стены. Они сидели за журнальным столиком и делали уроки, и у каждого перед носом стоял стаканчик с йогуртом. Цзи Юань взглянул на часы на стене: почти девять. Неужели они собрались ночевать у него? — подумал он, поражаясь их бесцеремонности... Он демонстративно кашлянул, и в его голосе явственно послышалось раздражение:
— Вы доели? А теперь живо вон отсюда.
— Уже слишком поздно, это опасно, — подняв голову, ответил Е Мэн и посмотрел прямо на него, перейдя на капризный тон.
Цзи Юань: «...» Эту фразу он только что произнес сам, а Е Мэн теперь чуть-чуть изменил порядок слов, превратив это в предлог, чтобы остаться у него.
Ночевка
Цзи Юань понимал, что тот твердо решил остаться на ночь, и не стал особо сопротивляться — в конце концов, всего на одну ночь, ему было не жалко. Ли Жуньюй тоже ночевал у него пару дней назад, а раньше в доме бывали и Фан Идун с остальными из А-сити, так что у него было лишь одно требование: не стучать в его дверь. Что хотите ешьте, пейте и берите — разбирайтесь сами. Короче говоря, переночевать у него можно было, но категорически запрещалось его беспокоить.
— Вы вдвоем можете спать в той комнате, — Цзи Юань кивнул в сторону пустой спальни. — Ли Жуньюй ночевал там пару дней назад, там все есть. Если чего-то захотите съесть, выпить или взять — берите сами. Если не знаете, где что лежит, под скатертью на журнальном столике есть записка, почитайте и найдите сами. У меня только одно требование: не смейте стучать в мою дверь и не мешайте мне, иначе я вышвырну вас вон даже среди ночи.
С этими словами он развернулся и направился в туалет.
Ци Лин, который все это время сидел как на иголках, услышав слова Цзи Юаня, облегченно выдохнул. Когда Е Мэн поделился с ним планом остаться на ночь у Цзи Юаня, Ци Лин почувствовал, как у него перед глазами закружился весь мир. Сначала он хотел уйти один, но потом вспомнил, как Цзи Юань велел ему ни на шаг не отходить от Е Мэна. Хотя полностью выполнить это указание у него не вышло, бросить Е Мэна здесь одного поздним вечерней порой он тоже не мог. Если бы того не выгнали — ладно, но если бы выставили вон? Ци Лин просто не мог позволить Е Мэну бродить по улице в такое время, поэтому ему пришлось набраться храбрости и разделить участь товарища, к несчастью, одержимого любовной лихорадкой.
— От его покашливания я чуть не умер на месте, а ты еще умудряешься улыбаться.
— Я же говорил тебе, что все будет в порядке, а ты упрямо не верил. Что я поделаю? — с улыбкой ответил Е Мэн. Его лицо сияло, и на нем не хватало разве что выжженного клейма с надписью влюбленный дурак.
Ци Лин: — Я...
Не успел Ци Лин договорить свое я, как Е Мэн резко вскочил на ноги, уставившись в упор на дверь туалета:
— Он что, собрался мыться?
Ци Лин посмотрел на этого готового пренебречь жизнью ради любви Е Мэна и, решив, что тот собирается подглядывать за купанием Цзи Юаня, торопливо схватил его за руку:
— Мэн-Мэн, нельзя! Я еще жить хочу. Ты забыл, что он только что сказал? Велел его не беспокоить... А уж тем более подглядывать за ним...
Е Мэн: — ...Я не собираюсь подглядывать, я думаю о его руке.
— Все равно нельзя, — Ци Лин поднялся и загородил ему путь расставленными руками. — Неужели он не додумается поднять эту руку повыше? Я и то об этом догадался, неужели он сам не сообразит?
— Но...
— Хватит никаких но. Он тебе не трехлетний ребенок.
Е Мэн понимал, что Ци Лин прав, но на душе все равно было тревожно. Впрочем, сделать он ничего не мог: он собственными глазами видел, как дерется Цзи Юань — даже с одной рукой тот легко задал бы им обоим взбучку, так что оставалось лишь растерянно смотреть на закрытую дверь.
Цзи Юань зашел в ванную лишь для того, чтобы смыть с себя запах горячего потла, и уже через пять-шесть минут вышел обратно, приоткрыв дверь, чтобы выпустить пар. На плече у него было небрежно закинуто полотенце: одной рукой он взъерошивал влажные волосы, а пальцы другой ловко и привычно завязали узел на поясе шелкового халата. Халат свободно висел на бедрах, рельефный пресс угадывался под тканью, а на груди оставался открытым большой участок кожи: мускулистой, но без лишней массивности, дышавшей присущим парням в семнадцать-восемнадцать лет очарованием юности.
От открывшегося зрелища замер не только Е Мэн, но и Ци Лин.
Для Е Мэна замереть было вполне естественно: глядя на него сквозь призму своих чувств, он находил прекрасным абсолютно все. Даже если бы Цзи Юань сейчас превратился в одноглазого дракона, Е Мэн все равно смотрел бы на него как зачарованный.Но Ци Лин был совсем другим. У него не было той утолщенной до самого центра земли пелены предвзятости, что была у Е Мэн. Хотя, даже если бы никакой пелены и в помине не было, Цзи Юань действительно чертовски хорошо выглядел. Если рассматривать его просто как ровесника, то сейчас Цзи Юань, с капельками воды, стекающими с кончиков волос, в сером халате, небрежно запахнутом на талии и демонстрирующем его подтянутую фигуру, с идеальными пропорциями торса, безупречными линиями ног и тонкими пальцами, взъерошивающими волосы, — черт возьми, это же был живой главный герой из манги! — думал Ци Лин. — Черт возьми, это же тело его мечты!
Цзи Юань вышел из ванной, стянул с плеча полотенце и, на ходу рассеянно вытирая волосы, дошел до окна, выдвинул телескопическую сушилку для белья, повесил на нее полотенце, а затем повернулся, снова вошел в ванные комнаты, протянул руку, достал из настенного шкафчика фен и принялся без всякого лада сушить голову. Быстро высушив волосы, он кое-как взъерошил их руками. Волосы у него были очень жесткими, и как бы он ни сушил их, на следующий день они неизбежно возвращались в свой первозданный вид. Именно поэтому он всегда сушил голову по принципу лишь бы высохло. И хотя каждый раз после сушки на голове у него оставался полный беспорядок, он никогда и не помышлял о том, чтобы укладывать какую-то особую прическу — просто слегка смачивал расческу водой и немного приглаживал волосы.Цзи Юань, с копной растрёпанных волос выйдя из уборной, только тогда вспомнил, что в комнате находятся ещё двое посторонних. Он тут же попятился обратно, захлопнул дверь и принялся расчёсывать волосы. Убедившись в зеркале, что на голове уже не такой бардак, он снова открыл дверь, выпрямился во весь рост и холодно бросил:
— В той комнате есть полотенца, фен я оставил на раковине…
«Вдруг эти коротышки не дотянутся», — пробормотал он про себя остаток фразы. Хотя обычно языком он владел неплохо, сейчас, глубокой ночью, у него совсем не было настроения с ними препираться.
— Брат Юань… — произнесла Е Мэн. — В той комнате всего одна кровать…
— Если хочешь спать на диване, я не против.
Е Мэн: «……» Я вовсе не это имела в виду… Я… — Е Мэн вообразила некую пикантную сцену, испугалась собственной догадки, и её лицо мгновенно вспыхнуло.
Ци Лин посмотрела на её всё сильнее краснеющее лицо, словно внезапно о чём-то догадавшись, прикрыла рот рукой, боясь даже вздохнуть, и сама покраснела до ушей.
«Это они тут соревнуются, у кого лицо краснее?» — подумал Цзи Юань, ни капли не догадываясь, что причиной их смущения и учащённого сердцебиения было его собственное тело. Он тихо фыркнул, мысленно обозвав их идиотами, и направился в спальню.
— Ты что, неужели… подумала о том самом?.. — понизив голос и испуганно протянув, спросила Ци Лин, только когда Цзи Юань скрылся в комнате.Е Мэн перевел взгляд с заговорщицким видом, ничего не ответил, не покачал головой и не кивнул, а направился прямо в туалет. Внутри еще клубился остаточный туман, он встал среди этой белесой дымки и жадно, глубоко вдохнул. Вот каков аромат его тела, подумал Е Мэн: оказывается, ходячие гормоны выглядят именно так.
Ци Лин:
— ...
Люди, находящиеся влюбленными, действительно полные дураки, особенно те, кто страдает безответной любовью...
Первым делом, вернувшись в спальню, Цзи Юань открыл Вейбо, намереваясь как следует полюбоваться на собственную спину.
Ты — словно бабочка на берегах Амазонки, что лишь пару раз взмахнула крыльями, но подняла в моем сердце настоящий торнадо.
Подборка из девяти фотографий: помимо снимка сэндвича, все остальные были сделаны во время готовки.
— Снято неплохо, — восхищенно протянул Цзи Юань, глядя на самого себя на экране. — А ведь я действительно красавчик.
В чате Больших шишек висело более девяноста непрочитанных сообщений.
Цзи Юань бегло просмотрел переписку. Сначала все шло обычно — у него просто спрашивали, почему он молчит, но два часа назад атмосфера резко изменилась: все начали обсуждать ту самую запись Е Мэна на Вейбо и гадать, на какой стадии находятся их отношения.
【Y】 1
Эта единичка от Цзи Юаня взорвалась в чате, словно бомба, сметя всё на своем ослушном пути. Нашелся лишь один смельчак, не боящийся смерти, — Фан Идун.
【У восхода полыхает огонь повсюду】 Я ебу, я ебу, я ебу, Юань-эр, ты, блядь, наконец-то ожил!
【Y】 Разве я не явился, чтобы подкинуть вам пищу для сплетен?
【Y】 Гадайте дальше, продолжайте гадать, я совсем не против, правда.
【Y】 Повторю в последний раз: между нами действительно ничего нет. Разве я похож на того, кто станет что-то скрывать и утаивать?
【У восхода полыхает огонь повсюду】 Похож...
【Красавица живет у южных вод】 +1
【Полярное сияние севера трудно встретить с Авророй】 +10086
【Сиши не сыскать, две Цяо не удержать】 +12110
【Y】 Ладно, раз так, то я просто разобью этот арбуз, и никому он не достанется.
Сказав это, он перестал заглядывать в Вичат и принялся тщательно обдумывать то самое сообщение от Е Мэна.
Некоторые вещи порой действительно заставляют меня чувствовать себя совершенно беспомощным, например, торчащие волосы, ледяные руки и ноги, а еще ты — такой далекий. Не мог бы ты не игнорировать меня? В прошлый раз я был неправ, я прошу у тебя прощения. Стоит тебе хоть чуть-чуть откликнуться на мои слова, улыбнуться мне — и это перевесит натиск целой армии, несущейся напролом. Чужие расставания и смерти меня ни капли не волнуют, но стоит тебе чуть-чуть нахмурить брови, и мне уже совсем не радостно. Я хочу стоять рядом с тобою, видеть, как ты опускаешь взгляд, как ты улыбаешься, делить с тобой безумства, делить шалости. Даже когда ты молчишь, я все равно чувствую, как сильно ты мне нравишься.
Поразмыслив добрую пригоршню минут над этим бессвязным сообщением, он не смог разглядеть в нем никакого другого смысла, кроме признания в любви. Отложив телефон, он наверняка увидел бы сияющую улыбку на собственном лице, будь перед ним зеркало.
http://bllate.org/book/22523/2378821
Готово:
