Эти несколько слов для присутствующих монахов были уже частью прошлой истории, и большинство из них не видели своими глазами те смутные времена.
Старейшина Белого Нефрита был опытным старым монахом. Во время великой войны между праведным и демоническим путями он не обладал нынешней культивацией и не имел права участвовать в ней, но он знал о Владыке Десяти Темниц. Беспощадный, хладнокровный, держащий в руках самый свирепый меч в мире культивации, он три дня и три ночи убивал в рядах демонического пути, а затем объединил всех демонических культиваторов, став Верховным Владыкой демонического пути.
И такой человек не погиб тогда на поле битвы праведников и демонов, а вместо этого появился в Белом Нефрите?
Осознав это, старейшина побледнел и перестал пытаться остановить Владыку Пэнлай.
Шэ Сянъян, сидевший на почётной трибуне, услышал их разговор. До этого, будь то слова Небесной Девы или внезапно возникший величайший убийственный строй, его лицо оставалось бесстрастным. Но услышав три слова «Владыка Десяти Темниц», он перестал быть холодным, как лёд, и насторожился, тщательно изучая обстановку.
Золотые змеиные зрачки обвели всё вокруг и остановились на двух людях, которых преградил Владыка Пэнлай.
Владыка Пэнлай повернулся к стоящему перед ним Чжоу Сывэю:
— Чжоу Сывэй, ты всё ещё собираешься защищать Цзян Увана?
В те годы было много возможностей убить Владыку Десяти Темниц и закончить войну праведников и демонов раньше. Но каждый раз Чжоу Сывэй по разным причинам упускал эти возможности. Другие не знали подоплёки, но Владыка Пэнлай был прекрасно осведомлён — Чжоу Сывэй проявил мягкосердечие. У него с Владыкой Десяти Темниц, нет, у них всех была общая история, только Владыка Пэнлай, под давлением праведного пути, проявил жестокость, а Чжоу Сывэю всегда не хватало доли решимости.
Впрочем, Владыка Пэнлай и представить не мог, что в итоге именно Чжоу Сывэй собственноручно убьёт Владыку Десяти Темниц. Но теперь, оглядываясь назад, он понимал: тогда они вдвоём разыграли спектакль, чтобы обмануть мир.
Цзян Жунъи уже очень пожалел, что пришёл смотреть на это зрелище. С таким трудом скрываемую личность Владыка Пэнлай раскрыл на глазах у всех, не оставив ему ни капли достоинства. Цзян Жунъи молча закрыл лицо рукой и сквозь щели между пальцами тайком наблюдал за стоящим рядом Чжоу Сывэем. К счастью, Чжоу Сывэй не поверил словам Владыки Пэнлай.
Увидев это, Цзян Жунъи опустил руку и принялся всё отрицать:
— Это не я, я ничего такого не делал.
Чжоу Сывэй крепко сжал руку Цзян Жунъи, чувствуя напряжение стоящего рядом человека. Всё равно, праведный путь или демонический — его это не волновало. Он знал только, чего хочет сам.
Чжоу Сывэй уже собирался утешить Цзян Жунъи, как вдруг сзади него вырвалась бесконечная демоническая энергия. Всё это время наблюдавший Шэ Сянъян выступил вперёд. Он обратился в получеловека-полузмея: верхняя часть тела оставалась тем же лицом, которое трудно было отличить по полу, а нижняя превратилась в змеиный хвост длиной в десятки метров. Он подполз, и в его холодных змеиных зрачках отразилась фигура Цзян Жунъи.
— Демонический путь приветствует возвращение Владыки Десяти Темниц!
Целью поисков был всё время Цзян Жунъи, который отрицал свою личность.
Вот это было неловко. Цзян Жунъи снова захотел закрыть лицо, но на этот раз руку сжимал Чжоу Сывэй, и как он ни старался, вытащить её не мог.
Чжоу Сывэй повернул голову и очень серьёзно дал обещание:
— Будь ты Владыкой Десяти Темниц или Цзян Жунъи, я в любом случае буду тебя защищать.
Цзян Жунъи опешил, не ожидая, что после раскрытия личности его ждёт такое отношение. Выходит, Чжоу Сывэй, потерявший память, был... глуповато милым.
Неизвестно почему, но при виде этой сцены Владыку Пэнлай охватила ярость. Почему эти двое могут нарушить правила мира и быть вместе безо всяких преград? Праведный и демонический пути — непримиримые враги, это извечный закон!
На лице Владыки Пэнлай не отразилось и следа его сложных мыслей. Он шагнул вперёд.
— Прошу помощи у всех даосских братьев!
Сам Владыка Пэнлай не явился — прибыла лишь его проекция пустоты, унаследовавшая лишь три десятых от силы оригинала. Только этой силы было недостаточно, чтобы убить Владыку Десяти Темниц, не говоря уже о стоящем впереди Чжоу Сывэе. Ему оставалось лишь позаимствовать силы присутствующих монахов.
Как только прозвучали эти слова, независимо от согласия монахов, часть их культивации была изъята. Культивация превратилась в искорки света и собралась на фигуре Владыки Пэнлай. Мгновение спустя белые одежды Владыки Пэнлай окутало бледно-золотое сияние, словно сошёл бог.
Чжоу Сывэй успокаивающе сжал руку Цзян Жунъи, затем отпустил и заслонил его собой. В его руке появился Меч Скованного Дракона, находившийся до этого в пространственном хранилище.
Голос Владыки Пэнлай звучал отстранённо:
— Неисправимый упрямец.
Чжоу Сывэй не стал тратить слова попусту, направив остриё меча вперёд:
— Нападай.
— Чжоу Сывэй, ты действительно собираешься ради одного демонического культиватора предать праведный путь? — Владыка Пэнлай, учитывая прежние отношения, решил дать Чжоу Сывэю ещё один шанс. — Весь мир смотрит на тебя!
Чжоу Сывэй поднял глаза, скользнув взглядом по окружающим монахам. Они действительно наблюдали за ним, их взгляды были жгучими, почти прожигали в человеке дыры. Такая сцена будто уже происходила однажды. То же самое: с одной стороны — весь праведный мир, с другой —...
Чжоу Сывэй закрыл глаза. Горькое, непонятное чувство поднялось от сердца к горлу и вылилось в решительную фразу. Раньше он не мог выбирать, а теперь —
Чжоу Сывэй перевернул меч в руке, направив его прямо на Владыку Пэнлай:
— Я готов стать врагом всему миру.
Шэ Сянъян бесшумно появился рядом с Цзян Жунъи.
— Владыка Десяти Темниц, — Шэ Сянъян, хотя и был Верховным Владыкой демонического пути целое столетие, перед Цзян Жунъи по-прежнему, как и сто лет назад, почтительно обратился к нему.
Цзян Жунъи не хотел обращать внимания на Шэ Сянъяна. Только что он думал, как выкрутиться перед Чжоу Сывэем, а тут его внезапно сдал бывший подчинённый.
Шэ Сянъян почти с жадностью смотрел на Цзян Жунъи, а затем заговорил:
— Может, нам лучше уйти?
Сейчас они находились в логове праведной секты, и хотя Шэ Сянъян был уверен, что его культивации хватит, чтобы устроить здесь переполох, разбираться с таким количеством праведных монахов по одному было довольно хлопотно.
Цзян Жунъи наконец удостоил его взглядом и лениво ответил:
— Нет.
Редко когда увидишь Чжоу Сывэя таким... как бы это описать? Цзян Жунъи задумался и, покопавшись в своей скудной памяти, нашёл одно слово. Раз Чжоу Сывэй в гневе бросился на защиту красавицы, то как же он, эта самая красавица, мог просто уйти и не полюбоваться этим зрелищем?
Внезапно произошло нечто необычное.
В воздухе зазвучала неземная небесная музыка, не похожая ни на один инструмент в мире. Затем Чжоу Сывэя затянуло в маленький мир. Со стороны казалось, что между Чжоу Сывэем и Владыкой Пэнлай не больше десяти шагов, но только они знали, что на самом деле их разделяет бескрайняя, туманная морская гладь. По морю катились изумрудные волны, которые поднимались до голеней Чжоу Сывэя, не давая ему ступить ни шагу.
Владыка Пэнлай стоял на другом конце моря. Ещё мгновение назад вовсю светило солнце, но в один миг на краю неба взошёл серебряный месяц. Лунный свет струился, словно вода, падая на распустившиеся лотосы на поверхности моря, являя тысячу зелёных туманов и мириады разноцветных лучей. Когда лунный свет рассеялся, стало видно, что лепестки лотосов сияют золотом, а при покачивании издают звон — это была аватара Владыки Пэнлай.
Небесные звуки ниспадают, в лазурном море рождаются золотые лотосы. На земле, где распространялась аватара, Владыка Пэнлай был непобедим.
Он издалека смотрел на Чжоу Сывэя, но не как на человека, словно видел сквозь него что-то другое. Наконец Владыка Пэнлай тихо вздохнул. Изначально благодатный пейзаж мгновенно наполнился убийственной аурой. Волны вздыбились, вздымая бурные валы; золотые лотосы медленно распускались, собирая в себе грозную энергию металла. Чжоу Сывэй оказался в ловушке на месте, не в силах уклониться, и вот-вот должен был быть поглощён лотосами и волнами.
Однако он и не думал убегать. Когда золотые лотосы уже коснулись кожи, а изумрудные волны вот-вот должны были обрушиться, Чжоу Сывэй обнажил меч. Не было никаких вычурных движений, как у Владыки Пэнлай, — просто спокойный выпад, словно небрежный взмах, без какой-либо техники.
Но стоило этому мечу покинуть ножны, как время в этом пространстве остановилось. И несущиеся волны, и колышущиеся золотые лотосы — всё застыло в один миг, даже сам хозяин аватары не мог пошевелиться.
Меч Чжоу Сывэя двигался очень медленно; потребовалось целых три вдоха, чтобы завершить этот выпад. В то же мгновение морской прилив, обрушившийся словно тысячи коней и колесниц, раскололся надвое, превратившись в нежные струи воды, капля за каплей падающие на золотые лотосы внизу. Крупные и мелкие жемчужины сыплются на яшмовое блюдо. Лотосы, наполненные энергией металла, промокли от капель дождя, смывших с них убийственную ауру, оставив лишь нежность и хрупкость.
Но этот выпад не остановился. Бесформенная мощь вырвалась из Меча Скованного Дракона, в полёте сгустилась в реальную форму и, достигнув Владыки Пэнлай, стала уже осязаемой. Это был разъярённый дух дракона, оскаливший когти и зубы.
Владыка Пэнлай не мог сопротивляться и только смотрел, как драконий дух пронзает его грудь, разрывая в теле огромную дыру острыми когтями и клыками.
В тот же миг и ясная луна в небе, и золотые лотосы под ногами превратились в искорки света и исчезли в воздухе.
Остальные не знали, что произошло, — они видели лишь, как двое противостояли друг другу, а затем Владыка Пэнлай, казавшийся в выигрышной позиции, отступил на три шага, явно уступая Чжоу Сывэю.
Чжоу Сывэй убрал меч, даже не взглянув на Владыку Пэнлай, и развернулся, направляясь к Цзян Жунъи.
Владыка Пэнлай пошатнулся, прижав руку к груди. Будь он в своей пиковой форме, он мог бы дать бой, но сейчас его истинное тело не явилось, прибыла лишь проекция пустоты. Он был готов к поражению, но не ожидал, что проиграет так легко. Владыка Пэнлай открыл рот, желая что-то сказать, но духовная энергия внутри проекции пустоты истощалась слишком быстро — не прошло и мгновения, как она иссякла полностью. Он не успел произнести ни слова, как его тело рассыпалось, вновь превратившись в частицу духовной энергии в бескрайнем мире.
Наступила полная тишина. Никто не мог поверить, что Владыка Пэнлай проиграл. Чжоу Сывэй сто лет не появлялся на свете, и в ушах большинства монахов он был лишь героем из историй, тогда как о Владыке Пэнлай в последние годы ходили слухи, что он часто выступает против демонов, и его глубокая культивация прочнее засела в сознании. Но теперь, поразмыслив, даже если Чжоу Сывэй столько лет не показывался на людях, он всё равно был первым человеком на праведном пути, так что проиграть ему было нормально.
Чжоу Сывэй и Цзян Жунъи переглянулись и заговорили одновременно.
— Ты...
Цзян Жунъи усмехнулся:
— Говори первым.
— Я... — Чжоу Сывэй произнёс лишь одно слово, но его прервали.
По всему Белому Нефриту разнёсся голос, полный властности и гнева:
— Кто — кто посмел ранить моего сына!
Вышел из затвора Небесный Император Белого Нефрита, который до сих пор не появлялся.
Только что разобрались с Владыкой Пэнлай, как тут же появился Небесный Император Белого Нефрита. Владыка Пэнлай был лишь проекцией пустоты, а Небесный Император Белого Нефрита находился здесь в своём истинном теле — с ним будет не так просто справиться, как с Владыкой Пэнлай.
Однако в душе Чжоу Сывэя не возникло и тени страха, наоборот, он только крепче сжал рукоять меча.
Пока Чжоу Сывэй готовился к бою, Цзян Жунъи потянул его:
— Чего застыл?
Чжоу Сывэй не понял:
— А?
— Бежим! — Цзян Жунъи крикнул стоящему рядом Шэ Сянъяну.
Раньше уйти было невозможно, а теперь, раз Небесный Император Белого Нефрита ещё не прибыл на место, только дурак будет ждать его появления.
Шэ Сянъян мгновенно обратился в змея, разинул огромную пасть и бросился в сторону Цзян Жунъи. Монахи, следившие за происходящим, не успели среагировать, и лишь спустя мгновение у них возникла мысль, не схватились ли два повелителя демонического пути — предыдущий и нынешний? Некоторые сердобольные монахи даже закрыли глаза, не желая видеть.
Но ничего ужасного не произошло. Шэ Сянъян в последний миг вцепился зубами в пустоту рядом с Цзян Жунъи, буквально вырвав кусок пространства и обнажив за ним искажённую чёрную дыру. Всепроникающий Змей Девяти Преисподних мог проходить сквозь небо и землю, не говоря уже о каком-то крошечном пространстве.
Затем Цзян Жунъи, потянув Чжоу Сывэя за собой, уселся на змея и вместе с ним вошёл в пространственный тоннель. Перед тем как исчезнуть, Цзян Жунъи обернулся и улыбнулся Цзян Юньси в толпе.
Когда они снова увидели солнечный свет, то оказались в каком-то безлюдном месте.
Как только Шэ Сянъян приземлился, он принял человеческий облик:
— Владыка Десяти Темниц, не желаете ли вернуться со мной на Пик Тысячи Душ?
Стоило Цзян Жунъи услышать это место, как он вспомнил вечную тьму Пика Тысячи Душ, психически ненормальных демонических культиваторов и мрачных костяных культиваторов, и сразу же отказался.
На лице Шэ Сянъяна впервые появилось обиженное выражение, но он быстро взял себя в руки и сказал:
— Раз так, тогда я последую за Владыкой Десяти Темниц.
— А? — Цзян Жунъи совершенно не ожидал такого предложения от Шэ Сянъяна. Зачем хорошему Верховному Владыке демонического пути идти к нему, уже устаревшему злодею?
Не успел Цзян Жунъи отказаться, как Чжоу Сывэй ответил за него:
— Не нужно.
Шэ Сянъян повернулся к Чжоу Сывэю, его змеиные зрачки опасно сверкнули:
— Владыка Десяти Темниц, вы забыли, как тогда...
Цзян Жунъи поспешно прервал его. Сейчас Чжоу Сывэй ещё не вспомнил прошлое, и было бы неуместно рассказывать о нём. Он едва заметно шевельнул губами, минуя Чжоу Сывэя, и передал слова прямо в уши Шэ Сянъяну.
Неизвестно, что сказал Цзян Жунъи, но он убедил Шэ Сянъяна. Тот лишь зыркнул на Чжоу Сывэя и, нырнув в пустоту, исчез.
Чжоу Сывэй не стал мешать их разговору. Когда надоедливый Шэ Сянъян ушёл, он сделал вид, что ему всё равно, и спросил:
— Что ты ему сказал?
Цзян Жунъи не ответил на вопрос, а перевёл тему. Он уставился на Чжоу Сывэя и спросил:
— Ты правда меня любишь?
В голове Чжоу Сывэя словно что-то взорвалось, и он потерял дар речи, не зная, что сказать.
Цзян Жунъи не торопил, ожидая ответа.
Чжоу Сывэй тихо промычал «м-м», и если бы Цзян Жунъи не вслушивался, он бы этого не услышал.
Ладно. Похоже, Чжоу Сывэй действительно серьёзен. Только Цзян Жунъи не знал, такой ли он был до потери памяти или же стал таким после. Подумав, он всё же склонился к первому варианту.
Однако — Цзян Жунъи поманил его пальцем.
Чжоу Сывэй приблизился.
Они оказались совсем рядом, чувствуя тёплое дыхание друг друга.
И тогда Цзян Жунъи сам сократил расстояние ещё больше, прикоснувшись к губам Чжоу Сывэя.
Мгновенное касание, и он отстранился.
Цзян Жунъи выпрямился, уголки его губ изогнулись:
— Неплохо справился, это тебе награда.
Чжоу Сывэй замер, а затем провёл пальцем по своим губам, ища следы тепла другого человека.
— Ещё, — Чжоу Сывэй слегка наклонил голову, подстраиваясь под рост.
И такой глупый.
Цзян Жунъи усмехнулся про себя.
— Ладно, — Цзян Жунъи не исполнил его желание. — Нам ещё нужно идти.
Глаза Чжоу Сывэя приковались к его шевелящимся губам, но у него не хватило смелости действовать, и он лишь послушно последовал за ним.
Пройдя половину пути, Цзян Жунъи обернулся и как раз увидел понурого Чжоу Сывэя, похожего на побитого щенка. Цзян Жунъи не удержался и погладил его по голове:
— Всё, всё, посмотрим на твоё дальнейшее поведение.
Услышав это, Чжоу Сывэй сразу просиял, схватил Цзян Жунъи за запястье и без труда поднял его на руки.
Цзян Жунъи, не ожидавший такого, оказался в воздухе и вцепился в руку Чжоу Сывэя:
— Второй Пёс, ты чего творишь?
Настроение Чжоу Сывэя мгновенно переменилось с мрачного на солнечное, и он ответил:
— Поскорее добраться до Бескрайнего Моря.
Им повезло — случайный пространственный прыжок Шэ Сянъяна забросил их неподалёку от Бескрайнего Моря. Чжоу Сывэй летел по воздуху около получаса, и вскоре вдалеке показался приморский город.
Бескрайнее Море, они прибыли.
Циньшуй был городом на берегу Бескрайнего Моря, живущим за счёт моря. Этот город существовал уже несколько сотен лет, и в нём вместе жили люди и морские расы, царило полное согласие. Это было поистине место, где смешались рыбы и драконы.
По улицам ходили ещё не обратившиеся морские расы: одетые в приличные одежды, но с мокрыми рыбьими головами; у некоторых вместо рук с боков свисали клешни — одна большая, другая маленькая; а у одного торговца с лотка из рукавов вылезали восемь мягких щупалец кальмара, ловко управлявшихся с жарящимися на прилавке морепродуктами.
Больше всего бросалось в глаза то, что этот морской демон из расы кальмаров продавал в том числе и кальмаров — с чесноком и луком, аромат разносился далеко.
Цзян Жунъи подошёл к лотку и купил порцию жареных щупалец кальмара. Продавец бойко закричал, ловко зачерпнул большую ложку щупалец, положил в раковину размером с ладонь, воткнул две бамбуковые палочки и протянул покупателю:
— Пять духовных камней за порцию.
Цзян Жунъи взял тёплую раковину, а рядом Чжоу Сывэй достал духовные камни, чтобы расплатиться. Цзян Жунъи попробовал — щупальца были упругими, с насыщенным ароматом, неизвестно, какие специи использовались.
Цзян Жунъи оценил:
— Кажется, не так вкусно, как в прошлый раз.
Продавец не обиделся, а весело спросил:
— А когда вы в последний раз были в Циньшуе?
Цзян Жунъи задумался и неуверенно ответил:
— Где-то больше трёхсот лет назад.
Культиваторы, достигнув определённого уровня, могли продлить себе жизнь, и те, кто жил по несколько сотен лет, встречались повсюду.
Продавец взглянул на всё ещё молодого и цветущего Цзян Жунъи:
— Тогда это мой прадед торговал. Я не сравнюсь с его мастерством.
Прошло больше трёхсот лет.
Цзян Жунъи закусил бамбуковую палочку. Он помнил, как когда-то вместе с Чжоу Сывэем пришёл в Бескрайнее Море и устроил там настоящий переполох. Из-за чего тогда? Цзян Жунъи уже не мог вспомнить, только смутно припоминал, что они поссорились с кланом драконов и долгое время скрывались в море. Тогда на бескрайних морских просторах были только они вдвоём, в компании неба и земли, и это было беззаботное время.
Чжоу Сывэй протянул руку и забрал у Цзян Жунъи измученную бамбуковую палочку, не давая ему больше грызть её.
— Что? — Цзян Жунъи, не найдя зубами палочки, почувствовал неудобство.
http://bllate.org/book/22488/2371125
Готово:
