С незапамятных времен люди и демоны живут как заклятые враги, и пожары войн не утихают на этих землях.
Демоны рождаются из диких зверей, вставших на путь совершенствования. Как говорится, чужаки всегда преследуют иные цели, и ради борьбы за ресурсы человечество и демонический род с древности раз за разом сходились в сражениях. К нынешнему дню ненависть между ними стала бездонной, словно море, и пути назад уже не осталось.
Ло Цзяньцин хорошо знал о той войне, что длилась двести тридцать лет, о которой упоминал Цзо Юньмо. Она стала кровавой страницей в истории противостояния двух рас: тогда пали три демонических владыки и два человеческих мастера стадии Дачэн, одним из которых был наставник пика Хаомин горы Тайхуа — дед-наставник самого Ло Цзяньцина.
Однако Ло Цзяньцин совершенствовался всего тридцать шесть лет, и эпоха, в которой он жил, была мирной и спокойной. Уже целое столетие между расами не вспыхивало войн. Высшие демоны пребывали в затворничестве, люди также не провоцировали конфликты. Лишь культиваторы ниже стадии Хэти и демоны ниже восьмого ранга порой сталкивались в приграничных стычках, но полномасштабной войны больше не было.
Хребет Десяти Тысяч Зверей, куда часто наведывался Ло Цзяньцин, был той самой нейтральной зоной, установленной обеими сторонами. Туда могли свободно входить демоны до восьмого ранга и люди ниже стадии Хэти. Здесь жизнь и смерть зависели лишь от судьбы, а обе расы могли беспрепятственно выплескивать свою ненависть и устраивать кровавые бойни.
В тишине внутреннего дворика раздался тихий смешок Цзо Юньмо:
— Старший брат, хоть истинный правитель Бэйдоу и не обладал великой силой, в той войне он совершил немало подвигов, а потому накопил множество сокровищ. Руины, куда вы отправились на испытание, — это его артефакт жизни, Массив Семи Звезд Бэйдоу. Это массив земного ранга, способный убить культиватора стадии Юаньин. Жаль, что руины уже закрылись, иначе ты мог бы забрать его себе, в будущем он бы очень пригодился.
Услышав это, Ло Цзяньцин слегка изогнул губы в улыбке и спросил:
— Младший брат, с каких это пор ты стал таким расчетливым?
Цзо Юньмо беспомощно ответил:
— Через полгода состоятся состязания секты, старший брат. Я не хочу, чтобы наставник-глава снова меня отчитывал.
После того как они еще немного поболтали, бумажный журавлик взмахнул крыльями и медленно устремился в небо, вскоре исчезнув из виду. Глядя в чистое небо, Ло Цзяньцин прищурился, затем взмахнул рукавом, развернулся и вернулся в свой дом.
Оказавшись внутри, он сразу достал из кольца-хранилища кроваво-красную нефритовую табличку и принялся внимательно ее изучать.
Записи Девяти Покорений Небес — название звучало властно, и одни лишь слова покорение небес заставили сердце Ло Цзяньцина дрогнуть.
Правитель Бэйдоу утверждал, что это секретная техника, которую он добыл сам, но Ло Цзяньцин в это не верил. Даже если правитель Бэйдоу и накопил много богатств во время войны и открыл руины, превосходящие наследие обычного культиватора Юаньин, он не мог обладать столь невероятным методом совершенствования.
Если бы правитель Бэйдоу действительно практиковал этот метод, он вряд ли позволил бы демоническому зверю загнать себя в угол, потерять целый уровень развития и в итоге погибнуть столь жалкой смертью.
После схватки за тело с демонической лисой-призраком Ло Цзяньцин помнил лишь невыносимую боль, а затем последовал провал в памяти. Когда он пришел в себя, то увидел лишь окровавленного Ли Сючэня.
За те два дня, что Ли Сючэнь провел в сознании, он ослеп, но слух и речь не потерял. Ло Цзяньцин подослал к нему людей, чтобы выведать правду, но Ли Сючэнь твердил, что помнит лишь завершение последнего этапа испытания, а как все обернулось иначе — не знает.
Ли Сючэнь тоже потерял память.
Ло Цзяньцин интуитивно чувствовал, что дело нечисто. Вероятно, кто-то из великих мастеров стер память им обоим. Размышляя над этим, Ло Цзяньцин связывал происходящее с правителем Бэйдоу, но попасть обратно в руины, чтобы докопаться до истины, он не мог.
С момента перерождения прошло два с лишним месяца, и Ло Цзяньцин отчетливо ощущал, как его духовная сила медленно утекает. При такой скорости через полгода на состязаниях секты он точно не сможет одолеть своего упорного младшего брата Цзо Юньмо, и даже третья младшая сестра Вэй Цюнъинь могла бы одержать над ним верх.
Хуже того, его уровень совершенствования мог начать падать.
При этой мысли Ло Цзяньцин крепче сжал кровавую табличку.
За окном время текло своим чередом: закат медленно угасал, на востоке взошла холодная луна. Когда на следующее утро из-за горизонта показалось яркое солнце, Ло Цзяньцин молча подошел к окну, вглядываясь в сияющий диск, тяжело вздохнул и вернулся к кушетке.
На этот раз он установил вокруг дома защитный барьер и приказал никому не входить.
Он направил нить духовного сознания в табличку, и спустя мгновение в его голове вновь раздался оглушительный голос, проговаривающий текст секретной техники из Записей Девяти Покорений Небес. Ло Цзяньцин закрыл глаза, сел в позу лотоса и начал складывать пальцами печати.
Сначала его движения были медленными, но с каждой секундой ускорялись, превращаясь в размытые тени.
— Небо и Земля не знают жалости, они относятся ко всем существам как к соломенным собакам. Времена года не оставляют следов, взирая на мир как на старую обувь.
— Мы, идущие по пути совершенствования, взращиваем свое сердце, свое я, взращиваем все сущее, но не следуем воле Небес!
— Что же ты взращиваешь?
Тело Ло Цзяньцина озарилось лазурным светом, в его сознании прогремел раскатистый голос. Он внезапно открыл глаза, поднял голову и, казалось, пронзил взглядом крышу, устремившись в самую высь!
— Я взращиваю путь Покорения Небес! Я иду против воли Небес, я сам — и есть Небеса!
Как только слова сорвались с его губ, три лепестка лотоса на его лбу вспыхнули ослепительным светом. Древняя аура поднялась из недр земли, принимая форму призрачных теней, похожих на тонких змей, которые обвились вокруг тела Ло Цзяньцина. Он же, казалось, ничего не замечал. Как только эти змеи проникали в его тело, они превращались в раскаленную духовную энергию.
Энергия бурлила, словно лава, неистово прорываясь через каждый меридиан, заставляя его стиснуть зубы так, что с уголков губ потекла кровь. В этой крови содержалась колоссальная духовная сила. В конце концов, не выдержав, Ло Цзяньцин изверг поток крови!
Духовная сила в этой крови была широка, как река. К счастью, барьер, созданный артефактом, подаренным шестым младшим братом, мог скрыть его от взора культиваторов стадии Юаньин. Великий старейшина секты Итянь, чья база находилась лишь на средней стадии Цзиньдань, ничего не заподозрил.
Первая порция крови сердца была лишь началом. Вслед за проникающими тенями Ло Цзяньцин сплевывал кровь снова и снова, казалось, он исторгает всю свою жизненную силу. Духовная энергия, содержащаяся в крови, бешено билась о границы барьера, пока не рассеивалась в воздухе, возвращаясь к Небесам.
Уровень совершенствования Ло Цзяньцина стремительно падал.
Начальная стадия Цзиньдань, поздняя стадия Чжуцзи, средняя стадия Чжуцзи…
В конечном итоге он скатился до стадии Ляньци!
Когда последняя капля крови вышла наружу, тело Ло Цзяньцина содрогнулось, он без сил повалился на спину и потерял сознание.
В этот момент в его сознании прозвучал тихий, похожий на вздох голос:
— Записи Девяти Лотосов Изначального Сердца… неужели потомок пика Юйсяо?
С этими словами вновь раздался громоподобный голос:
— Дух трав и деревьев живет лишь весну и осень. Если хочешь следовать за Небом, почему бы не покорить его!
— Покори дух трав и деревьев, покори законы времен года.
— Первое покорение Записей Девяти Покорений Небес — Покорение Времен!
Стоило этим словам прозвучать, как все цветы и деревья в маленьком дворике задрожали. Они испуганно колыхались, словно пытаясь сбежать, но налетел порыв ветра, и призрачная сила сорвала с них множество ярких искр, которые устремились в тело Ло Цзяньцина.
Ло Цзяньцин, все еще без сознания, невольно сел в позу медитации.
Его пальцы бессознательно сложили печать, и свет впитался в его меридианы. Сияние питало иссохшие каналы, восстанавливая их, а затем устремилось к даньтяню, к золотому ядру в самом центре.
Ядро, иссохшее после потери всей крови сердца, не могло сопротивляться и позволило свету проникнуть внутрь, начав процесс переплавки.
Лазурное сияние мягко разлилось по телу Ло Цзяньцина. Призрачная сила давно вырвалась за пределы двора. Она бесцеремонно пронеслась по всей секте Итянь. Каждое растение, к которому она прикасалась, в страхе дрожало, отдавая частичку своего света.
Сила пронеслась мимо домов учеников горы Тайхуа, мимо яростно бранящегося Ли Сючэня, мимо множества юных дев секты Итянь, окруживших двор Ло Цзяньцина, и, наконец, устремилась в сад лекарственных трав главы секты.
Все растения склонились перед этой силой, и лишь одна трехранговая трава отчаянно сопротивлялась, но в конце концов и она отдала свой свет. Этот огонек был намного ярче остальных, и после того как он покинул растение, та не только не увяла, но стала еще более пышной, потянувшись к солнцу.
Второй старейшина секты Итянь воскликнул в ужасе:
— Старший брат! Разве трава Холодной Ветви не боится солнца? Почему твоя любимая трехранговая трава сама потянулась листьями к свету?
Великий старейшина был не менее потрясен:
— Невозможно! Я годами взращивал ее, она обрела духовное сознание, она не могла совершить такое во вред себе.
Подобные странности происходили повсюду. Подсолнухи, всегда тянувшиеся к солнцу, внезапно опустили головы к земле; растения, цветущие лишь зимой, вдруг выпустили бутоны весной!
Казалось, вся флора отринула законы Небесного Дао и начала бесцеремонно делать то, что хотела. Они больше не были связаны невидимыми правилами, и в этой борьбе за самовыражение одни растения увядали, а другие начинали процветать.
Ло Цзяньцин ничего об этом не знал. Его сознание медленно пробуждалось, он чувствовал, как сила в его теле восстанавливается.
Световые точки со всех сторон летели к нему, и вместе с этим его аура росла: Ляньци, Чжуцзи, начальная стадия Цзиньдань… средняя стадия Цзиньдань!
Он вернулся на среднюю стадию Цзиньдань. Несмотря на нестерпимую боль в меридианах, казалось, ничего не изменилось, но, глядя на запекшуюся кровь на полу, Ло Цзяньцин понимал, чем пожертвовал.
Вся прежняя духовная сила обратилась в ничто!
Чтобы практиковать Записи Девяти Покорений Небес, необходимо было отбросить накопленную ранее энергию.
Хотя нынешняя сила в его теле ничем не отличалась от прежней, Ло Цзяньцин чувствовал, что она стала совершенно иной. Теперь он ощущал себя чуждым этому миру, словно все сущее отторгало его, и лишь цветы и травы в секте Итянь радостно приветствовали его пробуждение, казалось, пребывая в крайнем восторге.
Это было первое покорение Записей — Покорение Времен.
Ло Цзяньцин совершенствовался во дворе еще три дня, а когда база стабилизировалась, попрощался с сектой Итянь и, управляя летающим кораблем, повез своих младших брата и сестру обратно. Третий старейшина секты Итянь на прощание заметил:
— Тот культиватор по фамилии Ли, кажется, еще не оправился. Господин Ло, может, отдохнете еще немного?
Ло Цзяньцин в лазурном халате стоял посреди небес, его длинные волосы развевались на ветру, а лицо с тонкими чертами выражало спокойствие. Он улыбнулся:
— Нет нужды, в секте нас ждут, благодарю за гостеприимство.
Старейшина ответил:
— Раз так, не смею задерживать. Наш глава хотел проводить вас лично, но в его саду та самая трава Холодной Ветви внезапно начала увядать, и он сейчас занят ее спасением, не может отлучиться.
Ло Цзяньцин на мгновение замер, и по его красивому лицу на миг пробежало смущение. Духовная сила внутри него, словно услышав слова старейшины, довольно затрепетала, будто требуя похвалы.
Ло Цзяньцин виновато кивнул, но прежде чем он успел что-то сказать, старейшина добавил:
— Странно другое: другая двухранговая трава в аптекарском саду сегодня утром совершила прорыв и стала трехранговой. Господин Ло, гора Тайхуа существует миллионы лет, у вас огромный опыт, вы не знаете, что это может быть?
Ло Цзяньцин слегка покачал головой:
— Не имею представления.
Обменявшись еще парой вежливых фраз, Ло Цзяньцин взмахнул рукавом, направил корабль вперед и покинул горный хребет Итянь.
На корабле девятнадцатый младший брат тихо подошел к двери Ло Цзяньцина и постучал. Возвращение в секту было близко, и если раньше можно было расслабиться, то теперь младший брат почтительно сложил руки:
— Старший брат, завтра мы вернемся на гору Тайхуа, не знаю, что насчет Ли Сючэня…
Ло Цзяньцин, опустив взгляд на траву, ответил холодно:
— Раны младшего брата Ли очень серьезны. Ты и сам говорил, что, возможно, потребуется вмешательство старейшины стадии Дуцзе, чтобы он восстановился полностью.
Младший брат озадаченно нахмурился.
Ло Цзяньцин добавил спокойным тоном:
— Старейшины — опора нашей секты, их лечение нанесет ущерб их собственной базе совершенствования. Передай мои слова наставнику-главе, а как он поступит — нас уже не касается. — Он сделал паузу, повернулся к девятнадцатому брату и улыбнулся: — Раз Ли Сючэнь ранен и не может практиковать, ресурсы внутреннего ученика будут потрачены впустую. Ради его выздоровления пусть переедет на внешний пик Хаомин, пока не восстановится. Думаю, четвертый младший брат будет знать, как это устроить.
Девятнадцатый брат сначала опешил, а потом довольно усмехнулся:
— Есть! Старший брат, я понял, что нужно делать.
Глядя на удаляющуюся фигуру младшего брата, Ло Цзяньцин стер улыбку с лица.
Он легко догадался о мыслях девятнадцатого брата: тот просто хотел выгнать этого высокомерного и бездарного парня с внутреннего пика Хаомин. Но сам Ло Цзяньцин хотел, чтобы Ли Сючэнь сгинул!
Сцена его собственной смерти в прошлой жизни до сих пор стояла перед глазами. Ло Цзяньцин не смел забыть, но теперь, когда он немного отдалился от воли Небес, он осознал: если Небеса ниспослали три тысячи сознаний, то по меньшей мере две тысячи из них сосредоточены в Ли Сючэне!
Он не мог убить его. По крайней мере, сейчас.
К тому же Ли Сючэнь обладал великим шансом и великой удачей, но может ли калека воспользоваться ими? Разве что… став ступенькой для кого-то другого.
Ло Цзяньцин едва заметно улыбнулся.
Спустя день отряд вернулся на гору Тайхуа. Ученики, прошедшие испытание, чувствовали себя перерожденными и хвастались перед остальными, а Ло Цзяньцин отправился на пик Цаншуан, чтобы передать старейшине нефритовую табличку с описанием событий на руинах.
После того как старейшина подтвердил получение, Ло Цзяньцин поклонился и улетел на пик Юйсяо.
Едва он успел приземлиться, как за спиной раздался холодный, отстраненный голос:
— Нарушил приказ наставника, самовольно покинул гору. Цзяньцин, когда ты стал таким дерзким и перестал почитать старших?
Ло Цзяньцин вздрогнул и обернулся. Перед бамбуковой рощей стоял достопочтенный в белых одеждах, глядя на него ледяным взглядом.
Встретившись с этим безразличным взором, Ло Цзяньцин ощутил, как внутри все холодеет, а в горле встал ком. Он опустил голову и упрямо произнес:
— Наставник, ученик всегда усердно совершенствовался и никогда не ленился. Испытание для новичков — важное событие для секты, и мой долг как старшего брата — сопровождать их.
— Еще смеешь спорить! — могучая аура мгновенно обрушилась на него, придавливая к земле.
Слушая этот холодный голос, Ло Цзяньцин почувствовал боль в сердце и стиснул зубы:
— Цзяньцин не понимает, в чем его вина!
Спустя долгое время Сюань Линцзы сухо произнес:
— Раз так, позволь мне проверить твои успехи. Выдержишь десять ударов — забудем об этом, иначе будешь наказан годом затворничества на пике Юйсяо без права выхода!
Едва он закончил, мощная энергия меча устремилась к Ло Цзяньцину. Тот инстинктивно отпрыгнул назад, но все же лишился пряди волос. Вспыхнул лазурный свет, и в его руке появился меч Шуанфу.
Сюань Линцзы, использовавший бамбуковую ветвь вместо меча, произнес ледяным тоном:
— Я ограничу свою силу уровнем начальной стадии Цзиньдань.
Ло Цзяньцин стиснул зубы:
— Есть!
Две фигуры, белая и лазурная, закружились в бамбуковой роще. Меч Шуанфу источал разряды молний, но их блокировала обычная бамбуковая ветвь. Она не была выдающимся оружием, но в руках величайшего мастера мира она обрела мощь, способную подавить даже Шуанфу.
Ло Цзяньцин с трудом отражал атаки. Сюань Линцзы, казалось, был всерьез разгневан: каждый удар целил в уязвимые места. И хотя он ограничил силу, его мастерство было на голову выше, и даже крохи его намерения меча было достаточно, чтобы раздавить ученика.
Золотой луч меча полоснул воздух, Ло Цзяньцин едва успел увернуться, но на его лице остался кровавый порез.
Сюань Линцзы не дрогнул, его атаки становились все мощнее. На десятом ударе он нацелился в грудь Ло Цзяньцина, тот поднял меч для защиты и в последний момент уклонился.
Бамбуковая ветвь распорола рукав Ло Цзяньцина, обнажив белоснежную кожу, на которой ярко выделялось розовое пятно, похожее на распустившийся цветок.
Сюань Линцзы сузил глаза и внезапно замер.
Это был шанс!
Ло Цзяньцин вложил всю силу в Шуанфу, клинок окутали серебряные молнии. Он нанес удар, но Сюань Линцзы даже не попытался защититься, лишь в последний момент уклонился, позволив срезать прядь своих волос.
Ло Цзяньцин убрал меч и сказал:
— Наставник, на десятом ударе я победил вас.
Сюань Линцзы молчал.
Ло Цзяньцин удивленно поднял глаза и увидел, что наставник пристально и со сложным выражением смотрит на его порванный рукав. Ло Цзяньцин посмотрел на пятно и тихо сказал:
— Кажется, это след, полученный в руинах. Роса Нефритового Очищения не помогла, но раз это пустяк, я не придал значения. Наставник, вы знаете, что это за след?
По белоснежному лицу Сюань Линцзы пробежал румянец. Он помрачнел, взмахнул рукавом, отбросив Ло Цзяньцина на три метра, и холодно произнес:
— Я… не знаю, что это. Не стоит беспокоиться о такой мелочи. Раз ты усердно тренировался, то на полгода уйдешь в затворничество до начала состязаний секты.
Ло Цзяньцин опешил, но все же кивнул.
В мгновение ока Сюань Линцзы исчез, словно не желал провести со своим учеником ни секунды лишней.
Ло Цзяньцин застыл на месте, а спустя долгое время тяжело вздохнул и горько усмехнулся про себя:
— Помню, когда младшая сестра возвращалась из походов, достопочтенный Юйцинцзы окружал ее такой заботой, что готов был запереть, лишь бы она больше не рисковала.
На красивом лице играла легкая улыбка, Ло Цзяньцин смотрел на закрытую бамбуковую дверь и прошептал:
— У Инь, я был на волосок от смерти, а ты даже не спросил… Неужели тебе действительно так безразлично?
Горький голос растворился в воздухе. Ло Цзяньцин прошел сквозь рощу и вернулся в свой бамбуковый домик.
Полгода пролетели незаметно. Однажды утром у подножия пика Юйсяо появилась светло-желтая фигура.
Пришедший был не сказать чтобы ослепительно красив, но обладал мягкими чертами лица. Он громко произнес:
— Старший брат, до состязаний осталось три дня, наставник велел передать, чтобы ты не опоздал.
Это был Цзо Юньмо, главный ученик пика Цаншуан, один из семи мастеров горы Тайхуа.
http://bllate.org/book/22487/2370948
Готово:
