В поместье всегда царили строгие порядки, а уж когда Чу Е с гостями прогуливался по саду, управляющий заранее позаботился о том, чтобы вокруг всё было безупречно.
Услышав шум, поднявшийся в глубине сада, Фу Жуй — слуга, неотступно следовавший за своим господином, — изменился в лице и, не дожидаясь распоряжения князя, бросился вперед.
— Кто здесь посмел устроить беспорядок? Жить надоело?
Как только прозвучал этот окрик, жалобные стоны в глубине сада внезапно стихли. Чу Е подошел ближе и, увидев, кто именно нарушил покой, не смог скрыть изумления.
— Докладываю господину.
Это был Сюань Я.
Чу Е перевел взгляд с него на дрожащего слугу, распростертого на земле, и озадаченно спросил:
— Что здесь происходит?
Стоило этим словам слететь с губ князя, как слугу затрясло еще сильнее, и в следующее мгновение в воздухе, до этого благоухавшем цветами, отчетливо запахло чем-то едким и неприятным.
Чу Е слегка нахмурился, не успев даже удивиться, как несчастный, трясущийся человек просто рухнул на землю без чувств. То ли от побоев, то ли от страха.
Не понимая, в чем дело, Чу Е с недоумением посмотрел на Сюань Я, и в его душе невольно зародилось уважение к этому человеку. Сюань Я обычно был молчалив и сдержан, но, оказывается, в деле мог проявить поистине железную хватку. Все прежние опасения, что его притесняют или обижают другие слуги, теперь казались нелепой шуткой.
Слуга потерял сознание слишком внезапно, и в глазах Сюань Я, скрытых за маской, промелькнуло замешательство. Казалось, он осознал всю серьезность ситуации, и в его взгляде отразились растерянность и испуг.
— Говори правду, я сам решу, как быть.
Чу Е поплотнее запахнул меховой воротник. Несмотря на непонимание ситуации, он всецело доверял характеру главного героя. Сюань Я привык терпеть, и даже если его обижали, он никогда не пускал в ход силу без крайней необходимости. Если уж он решился поднять руку, значит, этот слуга совершил нечто недопустимое.
Сюань Я помедлил, а затем достал из-за пазухи и протянул свиток:
— Господин, я изъял это у того слуги.
Фу Жуй шагнул вперед, взял свиток и развернул его. Стоило ему взглянуть на изображение, как он изменился в лице. Не успел Чу Е даже среагировать, как слуга уже дрожал от гнева:
— Окаянный негодяй! Как ты посмел хранить портрет князя и так бесстыдно осквернять его!
Если бы это был обычный портрет, еще куда ни шло, но на рисунке Чу Е был изображен в каком-то пьяном, слащавом виде — выглядело это крайне непристойно!
Чу Е мельком глянул на рисунок и, не в силах больше на это смотреть, с усталым вздохом приказал убрать его. Взглянув на бесчувственное тело слуги, он не нашел слов от возмущения.
Пока здесь разворачивалась эта сцена, издалека донесся голос Янь Юйсюаня. Этот парень всегда сначала подавал голос, а потом появлялся сам. Подойдя ближе и заметив неладное, он, не упуская случая влезть в чужие дела, тут же оказался в центре событий.
Едва приблизившись, он повел носом и брезгливо коснулся его рукой:
— Что за странный запах?
Цзи Юйхэ перевел взгляд на Фу Жуя. Тот поспешно пересказал всё, что произошло.
Выслушав историю, Цзи Юйхэ и Янь Юйсюань помрачнели. Взглянув на валявшегося без памяти слугу, они смотрели на него так, словно перед ними лежал мертвец.
Чу Е, человек широких взглядов, не придавал случившемуся большого значения. Он лишь подумал, что этот слуга не только слеп, но и невероятно дерзок — надо же было выбрать объектом своего воображения именно его.
Однако Цзи Юйхэ, Янь Юйсюань и Сюань Я были совсем иного мнения. Мало того что Чу Е занимал высокое положение, так еще и сам портрет был актом вопиющего неуважения и осквернения. Простой слуга посмел втайне грезить о своем господине — это была верная смерть! Сегодня он хранит портрет, а завтра, если наберется смелости, может причинить господину вред!
После короткого обмена взглядами Цзи Юйхэ первым нарушил молчание, заявив, что сам разберется с этим делом. Чу Е, хоть и был незлобив, знал порядки в поместье: проступок был серьезным, но не стоил жизни. Он хотел было вмешаться, но, раз уж Цзи Юйхэ взял инициативу на себя, решил не препятствовать. Цзи Юйхэ был человеком добрым и рассудительным, поэтому Чу Е лишь попросил его ограничиться наказанием и изгнанием из поместья.
— Слушаюсь, всё будет исполнено по воле князя, — мягко улыбнулся Цзи Юйхэ. — Здесь грязно, князю лучше пройти с молодым господином Янем в беседку отдохнуть. Слуги принесли горячие напитки, выпейте, пока они теплые — согреетесь и утолите жажду.
— Вам, супруг, не стоит утруждаться, оставьте это управляющему, — Чу Е сделал пару шагов, но вспомнил о Сюань Я, который всё еще стоял на коленях. — Как твои раны?
Сюань Я опустил взгляд:
— Благодаря заботе господина и супруга, я полностью поправился.
Чу Е усмехнулся:
— Все-таки мастер боевых искусств — заживаешь быстро. Раз так, пойдем с нами.
Сюань Я замер, опешив:
— Боюсь, это нарушит правила…
Чу Е только хотел ответить, но Цзи Юйхэ, прекрасно его понимавший, перебил:
— Приказ князя и есть правило. Раз он велел — слушайся.
Эти слова прозвучали довольно жестко, но для Сюань Я они были самым веским аргументом. Приглашение личного стража составить компанию могло показаться странным, но Чу Е всегда действовал по велению сердца, и даже если его поступки казались непонятными, в них всегда была своя логика. Кто знает, может, князь позвал его, оценив заслуги в сегодняшнем происшествии?
Расположившись в беседке, они пили напитки. Янь Юйсюань, снедаемый любопытством, не удержался и развернул свиток. Чем дольше он смотрел на рисунок, тем сильнее закипал от гнева.
— Слушай, князь, у твоего слуги просто невероятная наглость! Если бы этот маленький страж не поймал его с поличным, неизвестно, что бы этот мерзавец еще вытворил!
Чу Е спокойно выслушал его тираду и, когда тот закончил, негромко произнес:
— Это всего лишь рисунок, что он мог с ним сделать?
— Ну, разумеется…
Он не успел договорить — Цзи Юйхэ вовремя его прервал.
— Благодарю за беспокойство, молодой господин. Это наша оплошность, подобное больше не повторится, — Цзи Юйхэ налил ему горячий напиток и пододвинул чашку. — В конце концов, это всего лишь слуга, князь не принимает такие мелочи близко к сердцу.
— Князь обладает широкой душой, поэтому и не принимает, но в поместье столько людей, кто знает, у кого еще на уме недоброе? От всех не защитишься! Как друг, я беспокоюсь, а вам, супруг, стоит быть бдительнее!
Янь Юйсюань был человеком прямолинейным и в пылу спора говорил всё, что думал, возможно, считая их отношения с Чу Е достаточно близкими для такой откровенности. На первый взгляд казалось, что он печется о благе Цзи Юйхэ, но в его словах сквозило и нечто иное. Впрочем, его прямота не вызвала подозрений.
Цзи Юйхэ не рассердился. Бросив беглый взгляд на стоявшего в стороне Сюань Я, он улыбнулся Янь Юйсюаню:
— Вы правы, но даже если у того слуги были какие-то мысли, князь ведь даже не удостоил его вниманием, верно?
— Зачем вспоминать об этой дряни? — Янь Юйсюаня передернуло при мысли о том запахе, но, глядя на невозмутимого Чу Е, он не выдержал: — Князь, я считаю, что в таких делах нужно казнить одного, чтобы другим неповадно было! Тогда остальные слуги сразу забудут о своих глупых мечтаниях!
Чу Е слушал их перепалку, похожую на выступление артистов, и находил это забавным, хотя кровожадность Янь Юйсюаня его утомляла. Он не был святым, но и жестокости не любил.
— Это всего лишь слуга, выгнать его — и дело с концом. У него могут быть какие угодно мысли, но для меня он ничего не значит, — равнодушно заключил Чу Е. — Давайте больше не будем об этом, мне уже наскучило слушать.
http://bllate.org/book/22477/2367726
Готово:
