По традиции, сегодняшний банкет продлится до самого вечера.
Днём гости едят, а к полудню часть из них уже уезжает — тогда начинаются прощальные речи и рукопожатия. Лишь во второй половине дня собираются близкие семьи, чтобы вместе пообедать. Тогда уже не будет шведского стола — накроют круглые китайские столы.
В отличие от дневной суеты и шума, вечерний приём проходит спокойнее и в более уютной атмосфере — совсем не так, как сейчас, когда сюда пускают кого попало.
***
Сун Чжихсиню становилось всё труднее терпеть подобные шумные мероприятия. Ему было уже немало, и за полчаса к нему подошло столько людей, что хватило бы на целый взвод.
Морщины между бровей почти стали постоянными, и, когда терпение вот-вот иссякло, наконец появился его внук.
Отмахнувшись парой фраз от очередного собеседника, Сун Чжихсинь взял в руку маленький стаканчик, влил в горло немного крепкой водки и почувствовал, как силы вернулись.
— Ну как? — поднял он бровь и спросил.
Сун Чжихсинь откинулся на деревянном кресле. Слева от него стоял мужчина лет тридцати с небольшим — в чёрном костюме, с правильными чертами лица. На первый взгляд он выглядел как обычный человек, но на самом деле это был Семнадцать: пришёл сюда в виде карманного платка, а теперь уже как-то раздобыл себе костюм.
Сун Инь стоял с другой стороны — ровно такого же роста, как и Семнадцать. Вдвоём они напоминали пару стражей по обе стороны от старого генерала.
— Не знаю, — ответил Сун Инь, глядя на стакан деда. — На прошлой неделе доктор заходил и просил вас бросить пить.
Он бросил взгляд на Семнадцать.
Тот, хоть и был искусственным интеллектом, обладал настолько высоким уровнем интеллекта, что почти не отличался от человека. Мгновенно уловив намёк, он без эмоций, механическим голосом начал перечислять медицинские случаи, вызванные чрезмерным употреблением алкоголя у пожилых людей.
Чем дальше он говорил, тем хуже становилось на душе у Сун Чжихсиня. Даже водка во рту перестала быть вкусной.
— Я спрашиваю, как продвигается твоё ухаживание, а ты мне про алкоголь?! — возмутился старик.
Семнадцать вежливо вставил:
— Судя по всему, безуспешно.
Сун Чжихсинь фыркнул и подумал про себя: «Откуда у этого мальчишки такой упрямый характер? Ни капли не унаследовал от отца! Не умеет ни говорить, ни за девушкой ухаживать — приходится мне, семидесятилетнему старику, учить его!»
— Если бы у тебя была хотя бы десятая часть таланта твоего отца, ты бы уже давно завёл себе девушку!
Генерал Сун был знаменит на весь Семнадцатый легион своей болтливостью. Говорили, что новобранцы предпочитают двойную нагрузку на тренировках, лишь бы не слушать его нравоучения.
Сун Инь молча стоял в стороне.
В его понимании чувства строятся на взаимности — без неё любые действия были бы оскорблением для Е Фу. А он не любил ничего навязывать. Но после того обеда, когда Е Фу чётко обозначила границы, его убеждённость дала трещину.
Хань И и Мин Ци уговаривали его не зацикливаться на одной девушке — в столичной звезде полно хороших девушек.
Но лучше всех понимал дед. Именно он предложил самый разумный, на взгляд Сун Иня, путь:
Ухаживать.
С древних времён ухаживание и признание в чувствах никогда не считались чем-то постыдным.
— Вы о чём там говорили? Есть хоть какой-то прогресс? — спросил Сун Чжихсинь, глядя на задумчивого внука.
— Она сказала: «Делай, как хочешь», — ответил Сун Инь, стараясь передать интонацию Е Фу — внешне спокойную, но явно раздражённую.
Сун Чжихсинь принял от Семнадцатого чашку чая, неторопливо сделал глоток и наконец произнёс:
— Значит, у тебя ещё есть шанс.
Сун Инь удивился:
— Шанс?
Если бы действительно был шанс, разве она не согласилась бы сразу?
Старик бросил на него взгляд, полный раздражения: «Ну и непонятливый же ты!»
— Теперь-то ты понял, что волнуешься?
Сун Инь благоразумно промолчал.
— Слушай сюда. Сегодня же вечером банкет... — начал Сун Чжихсинь.
Сун Инь наклонился, приблизив ухо к деду, и внимательно слушал его наставления.
Чем дальше тот говорил, тем больше хмурился Сун Инь, сжимая губы. Всё его лицо кричало: «Не согласен».
— Мне это не подходит, — прямо отказался он.
Семнадцать, конечно, слышал всё сказанное — ведь он был искусственным интеллектом. Теперь он предложил свой вариант, исходя из логики:
— Судя по всему, его трудно опьянить парой бокалов. Я рекомендую выпить заранее две бутылки.
Он поднял два пальца, чтобы подчеркнуть: речь идёт именно о двух бутылках, а не приблизительно.
— Если потребуется, я могу сходить на кухню за алкоголем.
Это он обращался к Сун Чжихсиню. Семнадцать никогда не использовал «вы» по отношению к Сун Иню — ведь изначально его настроили как «старшего брата» для Сун Иня, а старший брат не обязан проявлять почтение младшему. Поэтому в его речи Сун Инь всегда назывался просто «ты» или «он».
Сун Чжихсинь хлопнул себя по бедру и тут же принял решение.
***
Перед началом вечернего банкета часть гостей уже уезжала. Люди группами подходили к хозяевам, чтобы попрощаться.
Эта формальность давно стала символом вежливости.
Но для Е Ваньнинь это был самый утомительный момент.
Общение с молодыми родственниками, чьи лица она даже не запоминала, быстро выматывало. Вскоре она устала и позвала на помощь Е Фу.
Е Фу отлично выспалась днём на втором этаже и теперь чувствовала себя бодро. Однако, стоя рядом с Е Муцин, она ощущала скованность.
Это была их первая встреча за три года.
Её мать, казалось, ничуть не изменилась — будто их прошлых ссор и не было. Она по-прежнему ласково брала дочь за руку при всех, но рука Е Фу была холодной и напряжённой.
Она уже не привыкла к такой близости.
Когда-то в детстве она так жаждала материнских объятий...
Они стояли в центре внимания, принимая прощальные пожелания гостей, когда вдруг вдалеке раздался крик и шум.
Е Фу подняла глаза и увидела, как молодой человек в коричневом костюме схватил со стола фруктовый нож и бросился на Сун Иня. Тот, словно ничего не замечая, одной рукой держал за воротник другого мужчину, чьё лицо уже было в крови, а в его чёрных глазах пылал гнев.
В последний момент Сун Инь резко повернул голову, отпустил окровавленного мужчину и, ловко проскользнув мимо руки нападавшего, вырвал у него нож. Затем, не раздумывая, он вонзил лезвие тому в живот.
Я так скучаю по тебе.
Как всё дошло до этого — сам Сун Инь не мог бы объяснить.
Его дед был человеком решительным и прямолинейным. Привыкнув к армейской дисциплине, он особенно ценил «эффективность». Убедившись, что между Сун Инем и Е Фу ещё есть шанс, он немедленно приступил к действиям.
Семнадцать каким-то образом добрался до кухни и принёс две бутылки крепкой водки — по слухам, это была личная коллекция семьи Е. Именно ради неё дед и пришёл на этот банкет.
Сун Инь вырос в армейской среде. Всё, чему его учили — и полезному, и не очень — он усвоил ещё в детстве. Каждые каникулы отец возил его в Семнадцатый легион, называя это «отдыхом». Там он жил среди солдат, старше его на десятки лет, тренировался вместе с ними, пил и слушал их пошлые истории.
Он хорошо знал свою выносливость.
Две бутылки крепкой водки жгли горло, будто чистый спирт.
На армейских кострах они пили без церемоний — смешивали всё подряд, даже питательный коктейль. Но ни в коем случае не разбавляли воду или соком. Поэтому Сун Инь терпеть не мог бары: водка с соком казалась ему ещё хуже питательного коктейля.
Сначала выпивали только дед и внук, уединившись в углу. Сун Чжихсинь тоже нарушил обет и, прикрываясь благородной целью опьянить внука, сам выпил почти полбутылки. Увидев, что ситуация выходит из-под контроля, Семнадцать отправился за новой порцией алкоголя.
Пока его не было, Сун Инь почувствовал жар, снял пиджак и стал ощущать себя легче. Его чувства обострились.
Возможно, дело было не в остром слухе, а в том, что он услышал имя Е Фу — и внимание мгновенно переключилось туда.
На самом деле он расслышал лишь две фразы:
— Говорят, Е Фу сама платит за учёбу и даже подрабатывает. Как же ей тяжело!
— Ха-ха-ха! После таких слов хочется её содержать! Такая красавица, особенно талия... Эй, разве она сейчас не бедствует? Не откажет же?
После этого даже у Сун Чжихсиня прошла хмельная дурь.
Его тихий, учёный внук, который даже с искусственным интеллектом разговаривал вежливо, вдруг схватил мужчину под два метра ростом и швырнул его о стену, рыча:
— Кого ты хочешь содержать?!
Затем всё пошло наперекосяк.
Парень был окружён друзьями. Сун Инь попал прямо в их компанию — они как раз собирались уходить после прощания с хозяевами. Увидев, как избивают товарища, все, будучи детьми знатных семей, не могли допустить публичного унижения. Несмотря на численное преимущество, они тут же схватили подручные предметы и окружили Сун Иня, ведя себя как уличные хулиганы.
Роскошный зал, каждая деталь которого говорила о богатстве, с цветами в вазах и великолепной хрустальной люстрой над мягким ковром, стал ареной первобытной драки.
Если бы не современная обстановка, эту свалку с кровью и криками можно было бы принять за сцену из дикой эпохи.
Мин Ци, стоявший неподалёку и тоже готовившийся уезжать, услышав шум и узнав Сун Иня, тут же засучил рукава и бросился помогать.
Всё это заняло меньше минуты, но хозяева уже спешили на шум.
Е Фу в высоких каблуках почти бежала и даже опередила бабушку с матерью. Увидев происходящее, она остолбенела.
Люди сами образовали круг. В центре четверо против двоих. Над бровью у Сун Иня зияла рана, и половина лица была в крови, но белая рубашка осталась чистой — лишь несколько складок. Он только что вонзил фруктовый нож в одного из нападавших, и толпа завопила.
Женщины в вечерних платьях тут же закрыли глаза и закричали, чтобы вызвали полицию.
Сун Инь будто не слышал. Он резко выдернул нож, и человек безвольно рухнул на пол. Остальные трое опешили — они не ожидали, что он осмелится убивать при всех. Один из них, того, кого Сун Инь прижал к стене, согнувшись от боли в животе, начал извиняться:
— Это... это я дурак!
— Я... — Он испуганно огляделся и, заметив Е Фу, задрожал от страха.
Сун Инь уловил этот взгляд и, словно что-то внутри него оборвалось, снова ударил того в лицо. Потом перевёл нож так, что остриё оказалось направлено вперёд.
В этот момент даже Сун Чжихсинь не стал вмешиваться, но Е Ваньнинь почувствовала неладное.
— Сун Инь! — раздался голос хозяйки. — Ты что, хочешь убить кого-то прямо на моём дне рождения?!
Е Фу с замиранием сердца смотрела, как лезвие приблизилось к телу человека на считаные сантиметры. Она бросилась вперёд, чуть не споткнувшись об руку раненого, и схватила Сун Иня за руку.
Рядом ударили запахи алкоголя и крови.
Он пил?
— Ты... ты сначала положи нож, — запинаясь, проговорила она.
В такой ситуации сохранять спокойствие было почти невозможно.
Дрожащими руками она попыталась вырвать у него нож. Сун Инь лишь взглянул на неё — и отдал оружие. Е Фу осталась стоять с окровавленным ножом в руках, не зная, что с ним делать.
Тут наконец заговорил Сун Чжихсинь, который всё это время наблюдал за происходящим:
— Он жив, не волнуйся. Просто детская ссора, ничего серьёзного.
Рядом с ним Семнадцать подошёл к лежащим и, осмотрев четверых, выбрал самого тяжелораненого для оказания первой помощи.
Как лучший ядерный модуль меха на столичной звезде, он был собран из редкого металла, стоимость которого достигала ста тысяч звёздных кредитов за грамм. Его интеллект был настолько высок, что он мог выполнять любые задачи — в том числе превращаться в медицинскую капсулу. Обработка ран была для него делом нескольких секунд.
Семья Е придерживалась древних традиций и не держала дома медицинских капсул, но семейный врач уже был вызван.
— Е Фу, отведи его наверх, пусть прийдёт в себя, — сказала Е Ваньнинь, явно недовольная. — Муцин, вызвали «скорую»?
http://bllate.org/book/2247/251249
Готово:
