Пришёл в качалку — конечно, чтобы тренироваться. Цяо Цзин потрогал себя за нос, чувствуя себя немного неловко из-за того, что озвучивал истинную цель в общественном месте, и снова спросил: А ты тут что делаешь?
Чэнь Суйхуай окинул Цяо Цзина взглядом, затем опустил глаза на самого себя и вернул слова точь-в-точь: Я пришёл, конечно же, чтобы тренироваться.
Проследив за его взглядом, Цяо Цзин тоже обвел глазами их двоих и смутился еще сильнее.
Ему редко доводилось видеть Чэнь Суйхуая в таком виде: обычно тот предпочитал однотонные рубашки, открывая дверцу шкафа, словно начиная играть в игру найди отличия, и совсем не был похож на молодого и энергичного студента.
Но, привыкнув видеть Чэнь Суйхуая в строгой и аккуратной одежде, сейчас Цяо Цзин никак не мог привыкнуть к тому, что на нем, как и на большинстве парней в качалке, надета лишь одна майка.
А главное, он и вправду не знал, что под рубашками Чэнь Суйхуая скрываются такие красивые линии мышц.
И в этот момент тело, более мощное и прекрасное, чем статуя, стояло перед ним, источая легкий жар после недавней тренировки, а слой тонких капельпота на поверхности делал его еще более рельефным и сияющим.
Когда Цяо Цзин только что проходил мимо здоровяков, он осторожно обошел толпу боком, боясь, что кто-нибудь из них широким движением стряхнет на него капли пота.
Но сейчас, встретив Чэнь Суйхуая, он, несмотря на удивление, не забыл протянуть полотенце, которое притащил с собой для виду, чтобы влиться в обстановку: Вспотел — нужно сразу вытереться, а то простудишься.
Чэнь Суйхуай не шелохнулся, и Цяо Цзин совершенно естественно протянул руку, чтобы вытереть пот с его шеи: Не бойся, я им не пользовался, оно чистое.
Но когда из его уст прозвучали два слова — главком курса, — Чэнь Суйхуай почувствовал, что что-то здесь не так.
Но ты что, всегда здесь тренируешься? Цяо Цзин посмотрел на стрелки часов на стене: уже было семь вечера, хотя в будни в это время они с Чэнь Суйхуаем обычно только садились ужинать дома.
Прежде чем Цяо Цзин успел повторить этот подозрительный ответ, он прервал его: Не говори, что пришел тренироваться. Ты только что целых десять минут вообще не крутил педали, а стоило кому-то пройти мимо, как ты пялился на него и зависал — чем ты вообще занимаешься?
Так это потому, что он поздно вернулся с занятий и время ужина сместилось, поэтому Чэнь Суйхуай решил пойти потренироваться в такой час?
Чэнь Суйхуай заметил его еще тогда, когда тот только шел сюда, но подумал, что это какой-то одногруппник Цяо Цзина, и тот пялится на него исключительно для того, чтобы поздороваться, а потому прошел мимо, не глядя по сторонам.
А ты еще кто такой? — тут же отозвался Тао Чэнь, но когда он разглядел, что у этого незнакомого парня фигура еще внушительнее его собственной, а на лице застыло раздраженное и свирепое выражение, инстинкт самосохранения заставил его отступить на полшага.
Ой, да это же наша главком курса Цяо Цзин! — раздался над ухом Цяо Цзина ехидный голос.
И что с того, что среда?
Однако эмоционально он не мог вынести того, чтобы Цяо Цзин ушел от него целым и невредимым.
Природная база была на высоте, плюс крайняя самодисциплина, внимание к питанию и техники, которым он специально обучился у тренера в прошлой жизни, позволяли ему легче других обрести мышцы, о которых мечтают все парни-однокурсники.
Если подумать, Цяо Цзин во всех отношениях был куда изысканнее и щепетильнее его: человек, который лишний раз пройдет по улице, подцепит пылинку и дома перестирает одежду два раза, разве мог сравниться с тем, кто вырос в грязи.
Но при этой мысли Цяо Цзин внезапно опустил взгляд, переводя его на грудь Чэнь Суйхуая, выглядывающую из-майки.
Цяо Цзин немного подумал и наконец понял, о чем говорил Чэнь Суйхуай.
Это не было похоже ни на придирчивый осмотр, ни на любование — даже такой открытый ко всяким оценкам человек, как Чэнь Суйхуай, невольно почувствовал себя крайне неловко.
Я разговариваю с Цяо Цзином, тебе-то какое дело?
Он уже собирался догнать Чэнь Суйхуая, но дорогу ему преградил крепкий парень.
Однако такой изучающий взгляд Цяо Цзина заставил Чэнь Суйхуая почувствовать себя очень странно.
Разум подсказывал ему, что этот человек не похож на Цяо Цзина и точно не из тех безобидных типов, которых можно безнаказанно оскорблять. Хотя Тао Чэнь тоже был сплошной горой мышц, по сути, он представлял собой лишь красивую пустышку без реальных навыков, и тот не рисковал связываться с человеком с туманным прошлым, опасаясь, что в случае драки ничего хорошего из этого не выйдет.
Ну… это, я же совсем недавно начал тренироваться, — Цяо Цзин на ходу попытался изобразить бурную деятельность на тренажере, а затем под умолкший взгляд Чэнь Суйхуая с виноватым видом слез с эллипса.
Мрачное выражение на лице Чэнь Суйхуая стало еще тяжелее, и, прежде чем Цяо Цзин успел ответить, он шагнул назад, встав между Тао Чэнем и Цяо Цзином, и отгородил их своим телом: Какая тебе вообще разница?
Цяо Цзин нахмурился, мысленно вздохнул, а когда поднял голову, на его лице уже сияла безупречная улыбка, и он вежливо произнес: Какая встреча, Тао Чэнь.
Цяо Цзин возбужденно сглотнул слюну — те парни, которых он только что брал за эталон, по сравнению с Чэнь Суйхуаем не стоили и гроша. И как это он раньше не замечал, что рядом с ним находится столь совершенное тело!
Сколько же возможностей потренироваться глядя на живое тело было упущено!
Зачем ему вообще было ломать голову, маскироваться и терпеть унижения в качалке?
Я сам. — Чэнь Суйхуай торопливо перехватил сухое полотенце и заодно отступил на шаг назад, машинально бросив: Я не считаю тебя грязным.
Хотя его целью в тренировках было просто поддержание хорошей физической формы для борьбы с высокими нагрузками в учебе и работе, Чэнь Суйхуай всегда был очень уверен в своем теле.
Глядя на внезапно растроганное выражение лица Цяо Цзина, Чэнь Суйхуай немного пожалел, что назвал истинную причину, и поспешил вернуть разговор в прежнее русло: Так почему ты всё-таки здесь?
Чэнь Суйхуай с раздражением закатил глаза: Ты по средам и пятницам поздно освобождаешься.
Тао Чэнь усмехнулся: Откуда у тебя этот парень, не тошно ли придумывать такие оправдания? А, я понял — это ролевые игры, да? Ты еще и выбираешь парней помладше, какая верность.
И правда, Тао Чэнь тут же перешел к насмешкам: Ты, это недоразумение бесполое, приперся в качалку зачем? Мужиков цеплять?
Цяо Цзин возмутился: Тао Чэнь, выбирай выражения!
Ты же не первый день знаешь, как я разговариваю, с чего это вдруг мне следить за языком?
Цяо Цзин подумал, что требования у него на самом деле довольно высокие и он вовсе не пялился на каждого встречного, как утверждал Чэнь Суйхуай. Далеко не каждый качок в тренажерном зале соответствовал критериям его единственного заказчика, и внимания стоили лишь те, кто действительно отлично прокачался.
Даже в таком месте с невероятной концентрацией мускулистых мужчин, как спортзал, Чэнь Суйхуай то и дело ловил на себе завистливые или восхищенные взгляды представителей своего же пола.
Цяо Цзин глубоко вздохнул и, потеряв терпение, произнес: Мне плевать, что ты говоришь обо мне, но это мой младший брат, попрошу проявить уважение.
Он вернул полотенце Цяо Цзину, но на полпути, вспомнив, что только что сам им вытирался, забрал обратно: Пойдем домой.
Заметив, как Цяо Цзин инстинктивно прячется за спину Чэнь Суйхуая, Тао Чэнь разозлился еще сильнее и выпалил первое, что пришло в голову: О, только что говорили — пришел мужиков цеплять, что, и тебя этот двустворчатый зацепил?
Посередине четко залегала глубокая борозда, тянущаяся от самых ключиц куда-то вниз, где её уже было не разглядеть.
Сегодня среда.
Чем больше Цяо Цзин думал об этом, тем ярче горел его взгляд, отчего Чэнь Суйхуаю становилось всё более и более не по себе.
Но слова уже были сказаны, и Чэнь Суйхуай, снова нахмурившись, поменял формулировку: Я имел в виду, что ты вообще не тренировался, и сразу понятно, что этим полотенцем пот не вытирали, так что оно не грязное.
Цяо Цзин не заметил, что Чэнь Суйхуай нарочно разделил понятия «он грязный» и «полотенце грязное», лишь с улыбкой кивнул, думая про себя: всё-таки Чэнь Суйхуай лучше всех — даже когда тот с головы до ног в поте, от него не исходит никаких странных запахов, совсем не то что от этих вонючих типов.
Хотя Чэнь Суйхуай и считал, что андрогинная внешность Цяо Цзина вполне сойдет хоть для главного красавца курса, хоть для главной красавицы, было очевидно, что тот парень использовал это слово с нескрываемой злобой.
Если мне не изменяет память, один из важнейших проектов вашей семьи сейчас как раз проводит тендер. Если не хотите, чтобы из-за вас тендер сорвала семья Цяо, попрошу вас сейчас же отсюда уйти.
После этих слов и Тао Чэнь, и Чэнь Суйхуай на мгновение замерли, синхронно уставившись на Цяо Цзина.
Ни один из них не ожидал, что этот мягкотелый увалень способен угрожать людям, да еще и так точно ударить по больному месту.
Тао Чэнь с удивлением окинул Чэнь Суйхуая взглядом с ног до головы, гадая, что же это за важная птица такая, раз из-за неё Цяо Цзин проявил такой стержень и бросился защищать.
У Чэнь Суйхуая были ровно те же сомнения: что за фрукт этот парень, раз заставил Цяо Цзина выйти из себя?
Впрочем, Цяо Цзин сообразил неплохо. Ни сейчас, ни в будущем он не обладал в семье Цяо реальной властью, способной повлиять на серьезные решения, но посторонние-то об этом не знали — имени молодого господина семьи Цяо было более чем достаточно, чтобы запугать кого угодно.
Это удивление позволило Чэнь Суйхуаю вынырнуть из пучины безумных заявлений, сделанных Тао Чэнем пару минут назад.
Цяо Цзин толкнул Чэнь Суйхуая в плечо: Он ушел, давай тоже пойдем.
Мгм. — Чэнь Суйхуай оглянулся на слегка расстроенного Цяо Цзина и первым вышел из спортзала.
Всю дорогу Цяо Цзин ждал, когда же Чэнь Суйхуай начнет расспрашивать его о чем-нибудь, но так и не дождался никаких вопросов — в конце концов, не выдержав, заговорил первым.
Тот парень… не принимай близко к сердцу.
Чэнь Суйхуай всё еще ломал голову над тем, что же всё-таки означал тот взгляд, которым Цяо Цзин одарил его в качалке, поэтому рассеянно бросил: А, кто это был?
Эта фраза была брошена просто для поддержания разговора, и Чэнь Суйхуай изначально думал, что снова пропустит слова Цяо Цзина мимо ушей, воспринимая их как белый шум.
Кто бы мог подумать, что история Цяо Цзина и этого Тао Чэня окажется настолько увлекательной, что даже человек, изначально не планировавший слушать, невольно навострил уши.
Хотя Тао Чэнь и Цяо Цзин учились на одном потоке, они были из разных групп, а Цяо Цзин не состоял ни в каких клубах, так что, помимо случайных встреч на потоковых лекциях, их пути вообще не должны были пересекаться.
Но ослепительность Цяо Цзина не имела ничего общего с его собственной застенчивостью — внешность и происхождение делали его центром всеобщего внимания везде, где бы он ни появлялся.
Даже если он ничего не делал, в начале учебного года он неизменно становился объектом пристального внимания девушек. Даже тех, у которых уже были парни, например, тогдашней девушки Тао Чэня.
О, значит, любовный соперник, — слегка разочарованно протянул Чэнь Суйхуай. — А я-то думал. Сам амбал здоровый, а душонка мелочная.
Цяо Цзин нервно теребил пальцы.
Хотя погоня бывшей девушки Тао Чэня за ним тогда наделала много шума, сам Тао Чэнь не стал из-за этого сильно донимать его, поскольку в подобных делах Цяо Цзин всегда действовал решительно и бескомпромиссно, не оставляя ни малейшего шанса на маневр.
Он знал, что излишне мягкий отказ лишь сыграет на руку девушке, поэтому еще тогда, когда экс-подружка Тао Чэня только призналась ему в чувствах, высказался предельно ясно.
Когда Тао Чэнь обнаружил измену девушки, как бы сильно он ни бесился внутри, придраться к Цяо Цзину он не мог, считая, что проблема исключительно в слабой воле его девчонки, а такие отношения всё равно долго не продержались бы. И даже если бы не Цяо Цзин, нашлся бы кто-то другой, из-за кого она сама предложила бы расстаться.
Но потом…
Цяо Цзин с досадой произнес: Его младший брат-близнец тоже мне признался.
Чэнь Суйхуай сначала выдал короткое оу, зная Цяо Цзина, было бы странно, если бы девушки к нему не тянулись.
Стоп?
Чэнь Суйхуай: Кто тебе признался?
Цяо Цзин: …Младший брат Тао Чэня. Он учится в другом вузе, но как-то раз, когда приезжал навестить Тао Чэня, мы с ним пересеклись.
Чэнь Суйхуай с невероятным изумлением переспросил: Ты хочешь сказать, что его младший брат… парень?
Под неоднократными допросами Чэнь Суйхуая Цяо Цзин покраснел до корней волос и даже почувствовал, как от ушей идет пар, и тяжело кивнул.
Развязка этой истории оказалась не из приятных: младший брат Тао Чэня учился неважно, а после провала на вступительных экзаменах отправился на пересдачу в старшую школу соседнего города.
С детства находясь в тени успешного старшего брата, он вовсе не горел желанием учиться заново, валял дурака за книгами и каждые три дня наведывался к Цяо Цзиню под предлогом встречи с Тао Чэнем.
Вскоре он даже перестал прикрываться именем брата и начал в открытую дежурить у аудиторий Цяо Цзина, заявляя, что старший занят и проводить его до вокзала некому, так что пусть Цяо Цзин сам проводит его.
Поскольку тот был парнем примерно его же возраста, степень осторожности и дистанция у Цяо Цзина были куда ниже, чем с девушками; он от природы с трудом умел отказывать людям, да и чувствовал некоторую вину перед Тао Чэнем за прошлые события, поэтому без раздумий согласился.
Когда же младший брат Тао Чэня признался Цяо Цзиню в любви, тот просто остолбенел — ведь он даже толком не запомнил имени этого парня и помогал ему исключительно из вежливости.
Раньше, в старшей школе, Цяо Цзиню уже доводилось слышать слухи о том, что такой-то или такой-то парень влюблен в него. Но подростковая симпатия в стенах школы всегда окутана легкой дымкой, а особые чувства между представителями одного пола и вовсе прячутся в тени.
Услышав подобное, он тогда лишь отшутился, приняв всё за глупые шутки без чувства меры, которые так любят отпускать мальчишки.
Это был первый раз, когда к нему с таким искренним признанием обратился мужчина, и Цяо Цзин просто растерялся, упустив момент для столь же решительного отказа, какой он обычно давал девушкам.
Эта заминка заставила сбежавшего сразу после признания младшего брата Тао Чэня решить, что Цяо Цзин молчаливо одобряет его ухаживания. И когда он в следующий раз приехал в университет S, Цяо Цзин намеревался поставить все точки над i, но тот, едва увидев его, заключил в крепкие объятия, явно несущие в себе далеко не дружеский подтекст.
И надо же было такому случиться, что всё это прямо на глазах у Тао Чэня.
Вы что это тут вытворяете?
Цяо Цзин с трудом выпутался из этих неожиданных объятий, сиюминутно не сообразив, с чего начать — то ли с отказа младшему брату Тао Чэня, то ли с объяснений самому Тао Чэню.
Кто же знал, что этот братец-подлец с сияющей улыбкой заявит прямо в лицо брату: Брат, Цяо Цзин согласился стать моей парой.
Не успел Цяо Цзин бросить тройное опровержение, как заметил, что с лица Тао Чэня сотка за секунду слетела всякая краска.
После чего тот, не говоря ни слова, запустил в Цяо Цзина кулаком. К счастью, младший брат среагировал достаточно быстро и не позволил Цяо Цзиню пострадать, но Цяо Цзин уже понял: природа этого происшествия бесповоротно изменилась.
Для определенных мужчин смысл существования женщин и братьев кардинально различается. Он еще мог простить бывшей девушке увлечение Цяо Цзином — в конце концов, это издержки пренебрежения женщинами, и лишиться какой-то собственной вещицы хоть и неприятно для самолюбия, но не катастрофично.
Но на сей раз нечто из ряда вон выходящее вытворил родной брат Тао Чэня. Разве мог его брат быть в чем-то виноват? Если и проявились какие-то вопиюще ненормальные симптомы, значит, дело исключительно в самом Цяо Цзине.
Тао Чэнь внезапно начал во всем искать подвох. Вспоминая задним числом, он думал: меж ними с бывшей девушкой ведь не было никаких серьезных проблем, так с чего бы ей, стоило ей лишь разок увидеть Цяо Цзина, тут же перечеркнуть всю их историю подготовки к выпускным экзаменам?
И поделом он считал Цяо Цзина порядочным человеком за то, что тот давал прямой отказ — наверняка это была лишь показная учтивость, а за спиной тот пустил в ход какие-то грязные уловки и сначала соблазнил его девчонку.
Быть может, его собственные успехи в учебе и атлетичное телосложение наделали столько шуму на факультете, что затмили Цяо Цзина, вызвав у того лютую зависть, и именно поэтому тот целенаправленно принялся уводить чужих девушек.
Черт бы с ней, с девушкой, но Тао Чэнь не мог стерпеть, чтобы Цяо Цзин порртил его брата, которого так любила вся семья.
Вот почему впоследствии на Цяо Цзина в институте со всех сторон сыпался негатив, а образы двоечника и пустышки приклеились к нему настолько крепко — во всем этом была немалая заслуга Тао Чэня.
Слушая этот рассказ, Чэнь Суйхуай порядком оцепенел. Когда Цяо Цзин с трудом закончил монолог, тот с особым пристрастием переспросил: Его младший брат признался тебе в любви — я правильно всё понял?
Глядя на то, как тяжело Чэнь Суйхуаю дается осмысление услышанного, Цяо Цзин вдруг что-то сообразил и замахал руками: Да это была исключительно его инициатива, я и думать об этом не смел, не слушай бредни Тао Чэня, я вовсе не двустворчатый.
Разговаривая, они вернулись домой, и Чэнь Суйхуай, отворяя дверь, озадаченно спросил: А что такое двустворчатый?
Цяо Цзин: …
И ради чего он всю дорогу трясся от страха, опасаясь, что Чэнь Суйхуай окажется из тех законченных натуралов, которые на дух не переносят геев, и из-за сплетен Тао Чэня отдаляется от него, из-за чего и выложил всю подноготную их вражды с Тао Чэнем, стремясь смыть с себя подозрения!
Да он же просто-напросто не понял басен Тао Чэня! Если бы он сам не завел об этом речь, Чэнь Суйхуай ни за что не стал бы допытываться.
Если подумать, с характером Чэнь Суйхуая, глухого ко всему, что не касается учебы, тот, пожалуй, за пару решенных сегодня вечером вариантов по подготовке к экзаменам забыл бы обо всём инциденте в спортзале. А неловкое молчание в начале дороги было лишь следствием паранойи самого Цяо Цзина, у которого рыльце было в пушку.
Чэнь Суйхуай от природы был немногословен, и таких моментов между ними случалось бесчисленное множество, с чего бы им чувствовать неловкость!
Цяо Цзин мысленно взмолился о возвращении времени вспять.
Ха-ха, двустворчатый — значит универсальный, в смысле похвала моим успехам не только в учебе, но и в спорте. Суйхуай, ты ведь так устал, повторяя материал к сессии, если мозги уже не варят… не мог бы ты полностью забыть всё, что я только что наговорил?
Чэнь Суйхуай бросил на Цяо Цзина взгляд: Я пойду в душ.
Забыть, разумеется, было невозможно. Мало того, приняв душ, Чэнь Суйхуай почувствовал, что соображает гораздо яснее, и слова Цяо Цзина врезались в его память с новой силой.
Пока Цяо Цзин мылся, он включил компьютер и вбил в поиск значение термина двустворчатый.
Стоило ему нажать кнопку поиска, как вся картина мира Чэнь Суйхуая перевернулась с ног на голову.
В недавних словах Цяо Цзина содержалось столько информации, что Чэнь Суйхуай еще не успел переварить её, как из предложенных поисковиком новостей, картинок и даже всплывающих окон на сайтах с короткими видео перед ним словно начала приоткрываться дверь в новый мир.
Двустворчатый.
Цяо Цзин — гей.
У Чэнь Суйхуая мурашки побежали по коже, однако никакого отвращения к Цяо Цзину он не почувствовал. Первым чувством, захлестнувшим его, стало запоздалое озарение.
Тому странному, невыразимому взгляду, которым Цяо Цзин одаривал его, наконец нашлось вполне логичное объяснение!
Когда он только переехал к Цяо Цзину, стояла еще осень с самой приятной погодой, но Чэнь Суйхуай легко перегревался и при малейшем движении начинал потеть, поэтому львиную долю физической работы по дому он взял на себя. Несколько раз, закончив сборку или ремонт чего-либо, он машинально собирался стянуть с себя майку.
Чэнь Суйхуай считал это совершенно нормальным: в деревне Циньшань из-за особенностей географии температура была куда ниже городской, но крестьяне то и дело наматывали по десятку ли по горным тропам, будь то работа в поле или тяжелый физический труд, так что не вспотеть было практически невозможно.
Одежда из хлопка и льна впитывала пот, но если потрудиться на совесть, насквозь промокшая тряпка, прилипшая к телу, не доставляла никакого комфорта, и куда проще и приятнее было её снять.
Мужчины и женщины, старики и дети в таких местах вовсе не находили подобное странным — в конце концов, там реальные дела значили больше всего остального, а о приличиях не стоило и вспоминать.
Но стоило Чэнь Суйхуаю тогда бросить косой взгляд на Цяо Цзина, как он молча опускал руки, уже собиравшиеся ухватиться за край собственной футболки.
Цяо Цзин, казалось, понимал, что тот собирается сделать, и именно поэтому демонстративно отворачивался, избегая смотреть на него.
Чэнь Суйхуай недовольно хмурился — он знал, в каких ситуациях Цяо Цзин отводит глаза: когда ему что-то претит, но из-за собственной робости он не решается указать на это, предпочитая заниматься самообманом.
Выходит, Цяо Цзин считал раздевание крайне неприличным, но поскольку Чэнь Суйхуай только что помог ему собрать шкаф, он чувствовал, что сейчас не время проявлять неблагодарность и пресекать грубые замашки гостя, поэтому отворачивался и делал вид, будто ничего не замечает?
У Чэнь Суйхуая не было привычки раздеваться в публичных местах — за прошлую жизнь он столько раз появлялся на официальных приемах и светских раутах, что выбор одежды под конкретного человека и то, до какой пуговицы разрешено расстегнуть воротник, превратились у него в мышечную память, а воспитание давно заставило принять все этикетные условности современного общества.
И кроме того, за исключением занятий в спортзале, человеку вроде него, привыкшему просиживать штаны в офисе и перемещаться исключительно на седанах, редко выпадал шанс пропотеть настолько сильно, чтобы сидеть вот так на полу по-турецки, колотя по мебели целымии сутками?
Цяо Цзин, бездельничавший рядом и трепавший языком о всякой ерунде, не приложивший ни унции усилий, с какой стати он смел придираться к тому, что тот, кто надрывался на совесть, не соблюдал дресс-код при раздевании?
И тем не менее Чэнь Суйхуай позволял своим рукам опуститься.
Прилипшая к телу одежда доставляет дискомфорт — можно просто переодеться, в худшем случае пойти ополоснуться, пара минут — и свежесть возвращается, вовсе не обязательно непременно сдирать с себя футболку.
Куда сильнее этого он не хотел, чтобы Цяо Цзин смотрел на него свысока. Перед таким человеком, как Цяо Цзин, нельзя было позволить себе упасть в грязь лицом хоть в чем-то.
С тех пор Чэнь Суйхуай искоренил привычку сорить одеждой, приобретенную в диких горах, даже раньше, чем в прошлой жизни.
Однако теперь, вспоминая об этом, Чэнь Суйхуай начал осознавать всю фальшь ситуации.
Разве можно было назвать брезгливым или страдающим человека, который только что в спортзале разглядывал мужчин, раздевшихся едва ли не до одних плавок?
Запах в зоне тренажеров был настолько отвратительным, что даже его самого воротило, а Цяо Цзин провёл там столько времени, морща нос и забавно шмыгая им, но вовсю пялясь на накачанных парней — где тут хотя бы намек на барские замашки?
Цяо Цзин тогда вовсе не брезговал им и не стеснялся прямо высказать замечание — он просто-напросто смущался!
Чэнь Суйхуай с запоздалым оцепенением почувствовал, как волна зудящего, щекотного волнения хлынула по его сосудам прямо от сердца к голове, парализовав его настолько, что он замер неподвижно и даже не заметил, как погас экран компьютера.
Вернувшись после мытья головы с феном в руках и заметив, что Чэнь Суйхуай не читает книги и не пишет диссертацию, а просто тупо пялится в пространство, Цяо Цзин озадаченно спросил: Ты чего?
Чэнь Суйхуай: Я чего? Это ты чего, совсем уже?
Он с ног до головы окинул Цяо Цзина взглядом, отчего тот растерялся еще сильнее: Да так, ничего.
Проводив взглядом исчезнувшего в ванной Цяо Цзина, Чэнь Суйхуай наконец отвел глаза.
Уверенная манера держаться Цяо Цзина действительно подозрительно напоминала тех самых персонажей с картинок и видео, которым уготована роль снизу… как же это называлось, «шоу»? Нет, «шоу» — это другое… «универсал»? В общем, «соу»?
Неудивительно, что он вечно считал этого парня существом неопределенного пола, у которого к тому же полно привычек куда изящнее и утонченнее девичьих — раз любит мужчин, то чем он отличается от девчонки?
Его шестое чувство тогда не обмануло его: Цяо Цзин действительно пытался держать дистанцию. С точки зрения самого Цяо Цзина, он как раз и был тем самым субъектом, от которого требовалось держаться подальше.
Что же до того, почему впоследствии Цяо Цзин постепенно ослабил защиту, стал сближаться с ним и даже добровольно улегся в его постель…
Неужели Цяо Цзин влюбился в него?
При этой мысли Чэнь Суйхуай волей-неволей вытаращил глаза.
Ему всегда, всё это время было невероятно трудно выносить эту фальшивую маску Цяо Цзина, который в душе явно презирал его, но на людях был вынужден притворяться вежливым и готовым во всем помочь старшим братцем.
Но что, если Цяо Цзин вовсе не так сильно ненавидел его? Что, если он не просто не испытывал неприязни, но даже затаил по отношению к нему тайные, запретные чувства?
Чэнь Суйхуай никогда даже не допускал подобной возможности — казалось, что воплотить её в реальность сложнее, чем обанкротить крупную транснациональную корпорацию.
Он протянул руку и прижал её к бешено колотящемуся сердцу, ощущая странное замешательство: почему он так взволнован?
Обнаружение секрета Цяо Цзина должно было вызвать азарт — предвкушение хищника, который нащупал уязвимое место жертвы и готов впиться в горло ядовитыми клыками, приносит огромное удовлетворение. Но если жертва сама добровольно подставляет свою плоть, это удовлетворение превращается в неясный, зудящий дискомфорт, от которого невозможно избавиться.
Чэнь Суйхуай был слишком далёк от понимания однополой любви. Он совершенно не мог представить, как двое мужчин могут состоять в романтических отношениях и как вообще можно испытывать влечение к существу с таким же строением тела, как у тебя самого.
Погоди-ка. А Цяо Цзин любит именно его, или ему без разницы, лишь бы это был мужчина?
Чэнь Суйхуай вспомнил, как в спортзале Цяо Цзин не сводил глаз с мускулистых парней, и внезапно, охваченный тревогой, поднялся со стула. Даже если Цяо Цзин гей, физиологически он всё равно остаётся мужчиной. В этом мире полно парней, у которых мозг, кажется, находится в одном месте с детородным органом: им плевать на духовную близость, им лишь бы попробовать любую подвернувшуюся женщину.
Цяо Цзин не интересовался девушками, и Чэнь Суйхуай всегда считал это проявлением его чистоплотности — можно сказать, одним из немногих достоинств. Но как он относится к мужчинам? Берёт всё, что дают, или у него всё же есть свои предпочтения?
Под предлогом любопытства — мол, интересно же, что у того в голове — Чэнь Суйхуай в последнее время почерпнул немало знаний на эту тему. И чем больше он узнавал, тем сложнее становилось трактовать его взгляды, бросаемые на Цяо Цзина. Каждое движение, каждая гримаса или улыбка Цяо Цзина в глазах Чэнь Суйхуая теперь обретали новый, скрытый смысл.
— Мне кажется, Суйхуай в последнее время какой-то странный, — тихо сказал Цяо Цзин Сы Инин. — Он всё время смотрит на меня, но стоит мне посмотреть в ответ, как он тут же делает вид, что ничего не происходит. А ведь он такой мастер тайм-менеджмента, но в последнее время то и дело сидит дома и витает в облаках... Неужели у него какие-то неприятности?
— У тебя ещё есть время беспокоиться о нём? Ты сам-то когда нормально спал? Скоро экзамены, плюс нужно сдавать проекты. Нельзя так издеваться над собой, пока ты молодой — посмотри, твои синяки под глазами стали в два раза больше обычного.
Сы Инин намеренно перевела тему. В конце концов, она давно поняла, что истинное отношение Чэнь Суйхуая к Цяо Цзину совсем не такое «послушное», как он пытается показать. Она полагала, что такой коварный мастер маскировки, как Чэнь Суйхуай, сумеет спрятать свой оценивающий взгляд куда лучше, но не прошло и нескольких месяцев, как он выдал себя. Это заставило Сы Инин слегка разочароваться в нём.
Цяо Цзин остановился у стеклянных дверей учебного корпуса и взглянул на своё отражение:
— Да, осунулся немного, стал похож на панду... Ничего, у меня остался всего один экзамен. Сдам — высплюсь, пара дней отдыха, и буду как огурчик.
Он действительно на миг отвлёкся на слова Сы Инин, но тут же вернулся к прежней теме:
— Я был так занят, что не успел подробно рассказать тебе, что случилось в тот день в спортзале.
Цяо Цзин пересказал события после встречи с Тао Чэнем. Увидев, как Сы Инин закатывает рукава, готовая прямо сейчас ворваться на факультет финансов, вытащить Тао Чэня из аудитории и как следует проучить, он поспешно её остановил:
— Я пригрозил ему, так что какое-то время он должен вести себя тихо.
— А ты растёшь, Сяо Цзин, — Сы Инин приподняла бровь, глядя на него с материнской нежностью. — Раз ты временно решил проблему, чего тогда такой хмурый и задумчивый?
— Как думаешь, может, я неясно выразился, и Суйхуай всё ещё держит на меня обиду из-за этого дела, поэтому и ходит сам не свой?
Сы Инин прекрасно знала, насколько Цяо Цзин дорожит мнением Чэнь Суйхуая. Несмотря на то, что сама она была невысокого мнения о парне, она терпеливо принялась анализировать ситуацию:
— Ты всё время твердишь, что он хорошо к тебе относится, но вспомни сам: разве он был хоть с кем-то из посторонних приветлив?
Цяо Цзин моргнул. Ему хотелось сказать о Чэнь Суйхуае что-то хорошее, но пришлось признать: с большинством незнакомых или малознакомых людей тот всегда держал «кислую» мину, и о добром нраве там не было и речи. Как бы он ни хотел, кривить душой не было смысла.
— То, что он добр к тебе — лишь потому, что ты... ты сам относишься к нему неплохо. Но если ты на самом деле перейдёшь черту, я не думаю, что он станет ради тебя чем-то жертвовать. Если ему претит то, что ты гей, и он не сможет этого вынести, он не просто соберет чемоданы и съедет — он точно не позволит тебе больше делить с ним постель. Ты слышал историю про общежитие факультета английского языка? Один парень признался соседям, что он гей, так трое других устроили скандал и потребовали переселения. А так как на их курсе всего четверо парней, другой комнаты для них не нашлось. В итоге того парня вынудили съехать и снимать жильё за пределами кампуса.
Цяо Цзин задумчиво кивнул, но лишь спустя пару секунд до него дошло:
— Ты так говоришь, будто я и правда гей! Я же не такой!
— Я просто анализирую ситуацию с его точки зрения. Вдруг он решил, что ты гомосексуал, а сам он при этом — радикальный гомофоб?
Цяо Цзин неловко потянул себя за мочку уха. Логика в этом была, но звучало всё равно как-то странно.
— Эх, так что же всё-таки с Суйхуаем?
Сы Инин внезапно замолчала, а потом спросила:
— Помимо этого, он совершал ещё какие-нибудь странные поступки?
— А? Что значит странные?
— Например, когда делать нечего — постоянно липнет к тебе, а когда есть дела — требует, чтобы ты делал их вместе с ним? — видя, что Цяо Цзин не совсем понимает, она уточнила: — Или, может, он иногда невзначай касается твоего тела, говорит какие-то двусмысленные вещи?
Последних двух пунктов Цяо Цзин за ним не припоминал, но вот первое... Почему ему кажется, что Чэнь Суйхуай всегда был таким? Вечно крутится рядом, мелькает перед глазами, требует, чтобы Цяо Цзин давал ему какие-то мелкие поручения, и даже спать стремится в обнимку. Хорошо ещё, что после того, как он подложил ему пищащую курицу, Чэнь Суйхуай стал сознательно сдерживаться, а то за эти месяцы Цяо Цзин точно бы с ума сошёл.
Обычно дома они занимались своими делами, но в последнее время... Чэнь Суйхуай стал уговаривать его вместе смотреть фильмы. Разумеется, не прямо просил «посиди со мной», а вставал перед Цяо Цзином с пультом в руках и холодным тоном спрашивал:
— Ты сейчас занят?
Цяо Цзин отвечал:
— Нет, нужна помощь?
Чэнь Суйхуай поджимал губы:
— Нет, я собираюсь смотреть телевизор.
— О, ну смотри, мне не мешает.
Если фильм был слишком шумным, Цяо Цзин мог уйти рисовать в кабинет. Но он верил, что Чэнь Суйхуай не настолько бесцеремонен — он всегда вёл себя тихо и не включал передачи, от которых соседи вскакивали бы среди ночи.
В итоге Чэнь Суйхуай просто стоял перед ним, с таким недовольным видом, что хоть стой, хоть падай. Стоял минуты две-три, а потом с грохотом разворачивался и уходил в гостиную. Цяо Цзин делал ещё пару мазков на планшете, прежде чем до него доходило: слыша, как снаружи Чэнь Суйхуай с яростью переключает каналы, он откладывал кисть, брал свой обогреватель и перебирался в гостиную, садясь рядом с ним.
— Слушай... я устал рисовать. Если не против, давай вместе посмотрим телевизор.
Только тогда Чэнь Суйхуай убирал палец с кнопки пульта и безразлично бросал:
— Окей.
Затем он подключал к телевизору ноутбук и говорил:
— Я буду смотреть фильм.
С тех пор совместный просмотр кино по выходным стал частью их повседневной рутины.
Сы Инин скривила губы. Даже она со своими соседками не была такой «липучкой», как эти двое. Что с ними не так?
— И что вы смотрели?
Цяо Цзин навскидку назвал пару названий:
— Мы оба были заняты, свободного времени мало, так что смотрели урывками, немного успели.
— Что за нишевое кино? Я таких даже не слышала. У Чэнь Суйхуая довольно странный вкус. У них есть что-то общее?
Цяо Цзин с трудом припомнил:
— Я тоже таких не знал. Общее... ну, это всё артхаус. Цветовая гамма тёмная, диалоги какие-то непонятные, будто без всякой логики. Фильмы разных стран.
— ...Никогда бы не подумала. Этот хмурый тип в душе, оказывается, эстет.
Цяо Цзин уважал чужие странности, но он сомневался, что Чэнь Суйхуай — эстет, потому что во время просмотра его лицо выражало такое нетерпение, что Цяо Цзин чувствовал его физически.
— И зачем он с таким упорством их включает? Неужели потому, что тебе нравится?
Цяо Цзин покачал головой. Ему самому такая претенциозная тоска была не по душе, к тому же ритм у артхауса медленный, музыка заунывная. Несколько раз он засыпал на диване, и Чэнь Суйхуай толкал его в бок, требуя продолжать смотреть.
Сы Инин нахмурилась:
— Если происходит что-то странное, значит, тут кроется подвох. Дай мне вернуться и всё разузнать, между этими фильмами точно есть связь.
Недавно вышел детектив — напряжённый сюжет, красивые актёры, всё это было главной темой для обсуждений. Раньше Сы Инин не особо интересовалась такими вещами, но во время сессии даже комиксы казались интереснее учебников. Она с головой ушла в фандом фильма и перечитала кучу старых детективных романов. Теперь, стоило ей заметить что-то странное в жизни, она с азартом применяла теории из книг, пытаясь «раскрыть» дело.
Цяо Цзин решил, что у Сы Инин просто очередной приступ «детектива-студента», а так как ему самому было любопытно, что творится с Чэнь Суйхуаем, он лишь рассмеялся и позволил ей свободно фантазировать.
— У вас сессия закончилась? Когда заберёшь те платья, что я присылала к тебе домой?
С тех пор как Сы Инин пошла против родителей и превратилась из девочки в кружевных платьях в стильную девушку с дерзкой стрижкой, она перестала покупать одежду, которая не нравилась родителям. Но бунт бунтом, а любовь к платьям никуда не делась. Поэтому она заказывала лимитированные коллекции на адрес Цяо Цзина и строго наказывала даже не вскрывать упаковку. Цяо Цзин обещал не трогать — он и сам не хотел, чтобы Чэнь Суйхуай решил, будто у него фетиш на женскую одежду.
— Через неделю после праздника Весны, — ответила Сы Инин. — Родители улетают в Австралию, воспользуюсь их отсутствием и спрячу платья в шкафу.
При мысли о том, что даже после этого она сможет наслаждаться ими лишь украдкой, пока дома никого нет, а через месяц снова придётся наряжаться в «крутую девчонку», Сы Инин стало тоскливо. Поскорее бы съехать и жить самостоятельно.
Чтобы отвлечься от грустных мыслей, она достала телефон, открыла заметки и попросила:
— Повтори ещё раз названия тех четырёх фильмов.
Цяо Цзин: «...»
Он думал, что дилетантские методы Сы Инин ни к чему не приведут, но неделю спустя она с триумфом показала ему результат. Цяо Цзин, не веря своим глазам, лично проверил её выводы, и, возвращаясь домой, чувствовал, как земля уходит из-под ног.
В тот же вечер, когда Чэнь Суйхуай включил новый фильм, Цяо Цзин следил за сюжетом внимательнее, чем когда-либо.
Он понял, что Сы Инин не ошиблась. В каждом фильме, который показывал ему Чэнь Суйхуай, будь то главные или второстепенные персонажи, обязательно присутствовала гомосексуальная линия.
Цяо Цзин взвыл про себя: «О небеса, как мне теперь доказать Чэнь Суйхуаю, что я не по обе стороны баррикад?!»
http://bllate.org/book/22420/2354059
Готово:
