Раньше Цяо Цзин думал, что после разоблачения Чэнь Суйхуай вспылит от стыда и гнева, выгонит его из своей комнаты и заявит, что ему вовсе не нужно чье-либо общество.
Пряча пищащую курицу под одеялом, Цяо Цзин на самом деле уже подготовил целую речь. Он планировал сказать, что это его личная привычка — подобно тому, как некоторые люди любят спать с плюшевыми игрушками или вовсе без одежды, — и он просто не может уснуть спокойно, если рядом нет пары-тройки пищащих цыплят, на случай если посреди ночи Чэнь Суйхуай забредет к нему и проснется от испуга.
А отговорка о том, почему он раньше отказывался спать вместе с Чэнь Суйхуаем, заключалась в том, что ему было неловко признаваться другим в столь странной привычке. Все выглядело бы логично и складывалось в идеальную замкнутую цепь.
Но в тот момент Чэнь Суйхуай посмотрел на него таким волчьим взглядом, что Цяо Цзин мгновенно позабыл все заготовленные слова и выложил всё как на духу — от начала и до конца.
Если бы Чэнь Суйхуай смотрел на него чуть дольше, Цяо Цзин был уверен, что с легкостью выложил бы даже то, как списывал в начальной школе при диктанте какого-то стихотворения.
Кто бы мог подумать, что после этого Чэнь Суйхуай лишь немного поглядел на Цяо Цзина в растерянности, а затем, не говоря ни слова, отвернулся и продолжил спать.
Не дождавшись в свой адрес ни единой язвительной реплики, Цяо Цзин даже почувствовал себя как-то неуютно — это было совсем не похоже на стиль Чэнь Суйхуая.
А вот сам Чэнь Суйхуай вовсе не считал свое поведение неправильным. Ему было абсолютно плевать, в какой именно момент Цяо Цзин поймал его на постыдной привычке тайком пробираться к нему среди ночи.
Чэнь Суйхуай думал лишь о том, что сегодня наконец-то удастся нормально выспаться.
С тех пор как они сдвинули кровати, он практически не спал нормально. Впервые пробираясь в комнату Цяо Цзина на ощупь в темноте, он вовсе не планировал этого; казалось, ему просто приснился какой-то смутный, не оставивший четких деталей хороший сон, а проснувшись, он обнаружил себя сидящим на полу у кровати Цяо Цзина и крепко сжимающим его руку.
Когда Чэнь Суйхуай увидел, как под половиной его одеяла кто-то копошится, непрерывно бормоча во сне: Как тепло, как же тепло, если бы у меня тоже была такая теплоотдача, — он невольно скривил губы.
Так Чэнь Суйхуай убеждал себя.
Обычно под одеялом у всех становилось всё теплее и теплее, но Цяо Цзин походил на термос с бракованным контролем качества: стоило ему нырнуть под одеяло, принеся с собой жар из ванной, как грелка остывала, и он замерзал вместе с ней.
В его планах на молодость было слишком много всего, поэтому хорошее качество сна имело для нынешнего Чэнь Суйхуая первостепенное значение. Раз уж выспаться удавалось только рядом с Цяо Цзином, он был готов смиренно остаться здесь.
Но стоило Цяо Цзину изредка захотеть с кем-нибудь поговорить, как Чэнь Суйхуай тут же превращался в лучшего слушателя. Пусть в девяноста процентах случаев он не отвечал, Цяо Цзин знал — тот обязательно слушает.
Поразмыслив, Чэнь Суйхуай предпочитал наклеивать на шею пару лишних пластырей с лекарством, лишь бы набраться достаточно сил для учебы днем и в кратчайшие сроки подготовить прочный фундамент для задуманного в будущем.
Дела шли с такой скоростью, что он порой даже не успевал заснуть.
Цяо Цзин расплылся в улыбке и закивал:
— Сейчас выключу!
*
Будь то несколько просторных квартир в центре города или пригородная вилла у моря, во всех домах семьи Цяо полы были с подогревом. Поэтому знаменитые промозглые и сырые зимы в городе С. Цяо Цзин прочувствовал во всей красе только в этом году, когда впервые снял жилье самостоятельно.
Цяо Цзин считал, что вряд ли сможет найти более прекрасного соседа по квартире, чем Чэнь Суйхуай. Сейчас большую часть времени они никак не мешали друг другу, но при этом чувствовали себя предельно расслабленно и непринужденно.
Например, сам Чэнь Суйхуай неукоснительно ложился спать в одиннадцать и вставал в шесть: около десяти он укладывался в постель с книгой, а ровно через час шел на кухню подогреть чуть меньше половины стакана молока, выпив которое, отходил ко сну. За то время, пока Цяо Цзин жил с ним бок о бок, он поневоле перенял эти привычки — ложиться пораньше и пить молоко.
Он проделывал такое уже много раз, а на мели оказаться — лишь дело времени.
Тело у Чэнь Суйхуая было крепким: при температуре около нуля он запросто мог выйти на улицу в одной футболке под наброшенным поверх пальто. А вот Цяо Цзин — нет: на улице он кутался в три слоя одежды, но всё равно едва справлялся с ледяным ветром, а дома словно привязывался невидимой веревкой к обогревателю, готовый таскать за собой небольшой тепловентилятор двадцать четыре часа в сутки.
Помимо подобных мелких привычек, выработавшихся за время совместной жизни, у Цяо Цзина появилось и более четкое представление о распорядке дня Чэнь Суйхуая.
С тех пор как они стали делить одну постель, их сосуществование стало невероятно гармоничным.
Подумать только: когда они только познакомились, Цяо Цзин ужасно боялся даже минутной тишины наедине, иначе от неловкости у него пальцы на ногах сжимались в кулаки. Сейчас же всё было совершенно иначе.
Ему казалось, что его собственная толстокожесть растет с каждым днем. Если раньше он всё подсчитывал, стараясь отвечать любезностью на любезность, то теперь, чем дольше они жили вместе и чем больше заботы получал от Чэнь Суйхуая, тем спокойнее и увереннее он себя чувствовал.
Стоило Чэнь Суйхуаю выйти из комнаты, как Цяо Цзин тут же перекатывался на его половину кровати и плотно заворачивался в раскаленное, словно прогретое печью одеяло. Напитавшись теплом до упора, он прислушивался к шагам возвращающегося Чэнь Суйхуая и вовремя откатывался обратно на свою сторону.
Если бы в зимнем доме присуждали премию за самое невыносимое место, Цяо Цзин без раздумий отдал бы ее постели.
Нынешний Цяо Цзин еще не знал серьезных забот. Больше всего его удручало то, как уклоняться от занятий живописью с Цяо Янем и время от времени справляться с экзаменами и курсовыми. Поэтому спал он по ночам крепко и разбудить его какими-то обычными звуками было непросто.
Забавы ради ущипнув Цяо Цзина за руку и заметив, что лежащий на постели парень даже не поморщился, он спокойно улегся обратно и продолжил спать.
— Выключи свет, — попросил Чэнь Суйхуай.
Прожив девятнадцать лет, Цяо Цзин наконец-то понял смысл легенд о том, что дома холоднее, чем на улице, и никакое количество одежды, как ни кутайся на диване, не спасет от леденящей магической атаки.
— Боишься холода — иди тренируйся. В таком возрасте пышешь здоровьем, а мерзнешь как последняя тряпка, тебе самому не стыдно?
Чэнь Суйхуай никогда не притворялся вежливым ради приличия: если он говорил, что ему всё равно, значит, он действительно не собирался препираться с Цяо Цзином.
В арендованном старом доме не было условий для установки нормального отопления, да и Цяо Цзин пожалел бы денег на подобную переделку. Хотя в гостиной и спальне имелись кондиционеры, они ужасно износились и при включении издавали стойкий запах сырости, поэтому ими пользовались крайне редко.
Ему вовсе не требовалось, чтобы Чэнь Суйхуай как-то остроумно поддерживал разговор: само присутствие того рядом было для Цяо Цзина лучшей компанией.
Те минуты, пока Чэнь Суйхуай подогревал молоко, служили для Цяо Цзина идеальным моментом для тайных пакостей.
Цяо Цзин выглянул из-под одеяла и виновато прикусил губу. Подумав, что раз уж его всё равно поймали с поличным, можно пуститься во все тяжкие, он выдал:
— Ну мы же здесь всего вдвоем, стыдно так стыдно, ха-ха.
Но Чэнь Суйхуай всё же старался держаться ближе к краю кровати, чтобы случайно не раздавить посреди ночи всю эту дрянь и не испортить с таким трудом добытый сон.
Запах Цяо Цзина действительно действовал на него успокаивающе. Наплевать, чем он там брызгался или был ли это его естественный природный аромат, — Чэнь Суйхуая это не волновало.
Что же касается места для сна… Чэнь Суйхуай считал, что спать на полу — вполне нормально. В детстве отец то и дело оставлял его ночевать в лесу, так что он мог пристроиться в любой позе. Молодой организм был вынослив, а размять затекшие мышцы и суставы можно было и днем при активном движении.
Узнал Цяо Цзин — и пусть. В конце концов, нынешний результат был выгоден им обоим, к тому же это избавляло Чэнь Суйхуая от необходимости высказывать недовольство странной привычкой Цяо Цзина раскладывать по постели пищащих куриц.
Хотя, говоря по правде, из-за того, что спина и плечи за последнее время слишком сильно затекли от привычки подолгу лежать на животе, Чэнь Суйхуай разок возвращался посреди ночи спать на собственную кровать. Телу-то в ней было удобно, но сам он пролежал с открытыми глазами всю ночь напролет, дожидаясь рассвета.
Поэтому он протянул стакан с молоком, а пока Цяо Цзин еще не успел вернуть постель законному владельцу, сам обошел кровать с другой стороны и лег на то место, где до этого спал Цяо Цзин.
— Ну… медведи куда выносливее меня. Скоро конец семестра, вот сдам экзамены, допишу курсовую, и в следующий раз — зуб даю!
Затем, ощущая разливающееся от выпитого теплого молока по желудку и согреваясь теплом, тайком утащенным у Чэнь Суйхуая, Цяо Цзин с большой долей вероятности успевал использовать каждую секунду, чтобы уснуть до того, как его тело снова остынет.
Это разительно отличалось от состояния Чэнь Суйхуая.
В тот день шаги Чэнь Суйхуая звучали чуть тише обычного. К тому моменту, как Цяо Цзин услышал его возвращение в комнату, перекатываться на свою половину было уже поздно.
Увидев торчащего из постели Цяо Цзина, словно выдернутая редиска, Чэнь Суйхуай хотел было отпустить еще пару колкостей, но слова Цяо Цзина о том, что они тут всего вдвоем, неожиданно его успокоили.
Раз уж Чэнь Суйхуай согрел для него постель, Цяо Цзин ни капли не стеснялся.
В итоге в их странном арсенале негласных правил прибавилось еще одно: на какой бы стороне ни спал Чэнь Суйхуай, стоило ему подняться, чтобы подогреть молоко, как по возвращении постель целиком и полностью переходила в распоряжение Цяо Цзина.
Однажды, вернувшись в комнату, Чэнь Суйхуай застал Цяо Цзина сидящим на кровати с ноутбуком на коленях, причем тот даже не сменил место, что вызвало у него легкое удивление.
Заметив, что Чэнь Суйхуай застыл в дверях, Цяо Цзин с любопытством поднял голову и, перехватив его оценивающий взгляд, тут же всё понял:
— Ой, прости, я забыл.
Только после этого он задвигался по-крабьи, перебираясь на ту половину постели, которую перед этим успел согреть Чэнь Суйхуай, и великодушно уступил своё место.
Чэнь Суйхуай недовольно нахмурился: он злился на то, что его тело почему-то всегда принимало решения на долю секунды раньше мозга — Цяо Цзин волен спать где хочет, с какой стати он сам стоял столбом в проходе, как дурак?
Словно он изо всех сил старался сделать жизнь Цяо Цзина как можно более комфортной.
Стоя у кровати, Чэнь Суйхуай с высоты своего роста высокомерно бросил на Цяо Цзина взгляд. Про себя он думал, что поступает так исключительно потому, что на месте, где полежал Цяо Цзин, ему самому спать уютнее; всё, что он делает, направлено лишь на то, чтобы улучшить собственный комфорт или избавиться от лишних хлопот, и в его действиях нет — не было и не могло быть! — ни малейшего намерения сделать жизнь Цяо Цзина лучше.
А то, что он только что тупо застыл на пороге — так это просто с непривычки, не успел сориентироваться.
Взгляд Чэнь Суйхуая вовсе не задел Цяо Цзина — тот решил, что Чэнь Суйхуай просто недоумевает, чем это он тут так увлечен.
Поэтому он слегка развернул ноутбук, открыто демонстрируя экран:
— Курсовая, которую нужно сдать к середине следующей недели. Почти закончил, делаю финальные выводы.
На следующей неделе предстояло сдавать экзамены еще по двум предметам, так что закрыть этот долг с помощью курсовой было еще относительно легко. Подумав о том, что в ближайшие дни придется сосредоточиться на заучивании материала, Цяо Цзин решил поскорее дописать работу и сдать ее.
Экран развернулся прямо перед Чэнь Суйхуаем, и он автоматически бросил на него пару взглядов.
Читал он быстро. Цяо Цзин был всего лишь первокурсником, о каких-то профессиональных навыках говорить пока не приходилось: хотя профессора и задавали работы в формате курсовых, по сути своей это были лишь сложные анализы кейсов. Научиться чему-то через прослеживание деталей уже было большим достижением, никто и не ждал от студентов каких-то глубоких научных открытий.
Для этой темы от Цяо Цзина требовалось выбрать позитивный коммерческий кейс и разобрать конкретную деталь, опираясь на пройденную за семестр базу менеджмента.
И выбранный им кейс Чэнь Суйхуаю был отлично знаком, хотя проект вовсе не принадлежал к числу широко известных компаний, о которых трещат на каждом углу.
Чэнь Суйхуай с досадой покачал головой:
— Ты что, не знаешь значения слова позитивный? Успешных кейсов транснациональных слияний и поглощений пруд пруди, но ты упрямо решил разбирать провальное слияние, приведшее к банкротству. Будет чудо, если ты вообще сдашь это на проходной балл.
— Я знаю, — оживился Цяо Цзин и подвинулся ближе к Чэнь Суйхуаю, да так размашисто, что угол наброшенного на плечи одеяла соскользнул вниз.
Чэнь Суйхуай с брезгливым выражением лица откинулся назад, но машинально поправил край одеяла, натянув его повыше на плечи Цяо Цзину.
— Интеграция человеческих ресурсов в управлении слияниями — огромный раздел этого курса. Я анализировал именно с этой точки зрения. Обычные компании после горизонтального слияния неизбежно устраивают волну сокращений среди топ-менеджмента, чтобы взвинтить котировки акций и сэкономить расходы, но эта компания поступила иначе.
— Да, именно поэтому они в итоге и прогорели, — Чэнь Суйхуай понимал это еще меньше: раз уж Цяо Цзин своими глазами видел материалы, совершать столь примитивные ошибки ему было не положено.
— Но посмотри: генеральный директор этой компании после ее банкротства стал бизнес-ангелом, и все стартапы, в которые он вкладывался, оказались невероятно перспективными. Я потянул за ниточку и выяснил, что топ-менеджеры нескольких из тех предприятий, которые впоследствии вышли на огромную прибыль, — это как раз те самые высокопоставленные управленцы из двух объединенных компаний, которых тогда не уволили при реструктуризации.
Чэнь Суйхуай взял из рук Цяо Цзина выведенные на экран документы и внимательно вчитался — всё было ровно так, как тот и говорил.
— А вот здесь есть репортажи с интервью нескольких топ-менеджеров, из которых следует, что это вовсе не совпадение. Приняв столь рискованное решение, тогдашний гендиректор руководствовался вовсе не сиюминутным порывом: он предварительно расспросил управленческий состав о положении дел. В условиях царившего тогда жесткого экономического кризиса увольнения стали бы сокрушительным ударом по семьям этих людей, поэтому, взвесив все за и против и хорошенько подумав, он решил рискнуть вместе с этими сильными управленцами.
— Если смотреть на короткой дистанции, это была ошибка, но в долгосрочной перспективе… он выиграл ставку, — с легкой завистью произнес Цяо Цзин. — Этот человек отошел от дел в неполные пятьдесят лет и теперь живет за счет процентов и дивидендов так, что все вокруг завидуют его беззаботной старости. Разве это не лучший пример позитивного смысла управленческого принципа ориентации на человека?
Цяо Цзин подкрепил свои аргументы массой подробных материалов, не оставив Чэнь Суйхуаю ни единого повода для возражений.
Тот еще долго смаковал услышанное, прежде чем спросить:
— Ориентация на человека… но неужели ты не знаешь, что среди всех конфликтов интересов именно люди — самый непредсказуемый фактор?
Цяо Цзин улыбнулся:
— Знаю. Если бы управленцем был я, у меня точно не хватило бы ни такой смелости, ни финансовой базы для подобных еретических решений, поэтому я им так восхищаюсь.
Но Чэнь Суйхуай-то знал, что рассуждения Цяо Цзина об ориентации на человека — вовсе не пустые слова. Столкнись он сам с подобной ситуацией, он бы принял еще более глупое и наивное решение.
В прошлой жизни, когда их с Цяо Цзином истинное происхождение раскрылось, Цяо Цзин не покинул корпорацию Цяо сразу же. Вот только пренебрежительное отношение со стороны топ-менеджмента компании переместилось из-за кулис на самую что ни на есть открытую сцену — и это при том, что Цяо Янь никогда не отдавал распоряжений сместить Цяо Цзина с должности помощника директора, оставив Чэнь Суйхуая, настоящего законного наследника, единолично тянуть лямку.
Позже Цяо Цзин проявил собственную мягкотелость, отнесясь излишне снисходительно к одному из управленцев, сливавшему коммерческую тайну, и совершил фатальную ошибку. Тот человек вел двойную игру, не ценил доброго отношения и не понимал расстановки сил, а вдобавок зарвался еще сильнее, едва не навлекая на семью Цяо непоправимые последствия.
Хотя ошибка была совершена не Цяо Цзином, в конце концов он взял на себя всю ответственность, покинул компанию с клеймом скандала и судебных разбирательств, чтобы дать акционерам хоть какие-то объяснения и по возможности свести финансовое давление на компанию к минимуму.
Чэнь Суйхуай потом часто думал: если бы не тот случай, возможно, став полноправным главой компании, он бы позволил Цяо Цзину всю жизнь оставаться в ней бесполезной безделушкой. Пока Цяо Цзин не разносил корпорацию в щепки, он был готов подчищать за ним хвосты хоть до конца дней.
Жаль только, Цяо Цзин не предоставил ему такой возможности. И кого теперь в этом винить?
*
Цяо Цзин никогда бы не подумал, что среди студентов их факультета, которые, казалось, не знали никаких иных увлечений, кроме учебы, так много тех, кто регулярно ходит по вечерам в тренажерный зал.
Всю дорогу он норовил спрятаться за высокой фигурой Сы Инин, чтобы не дай бог не попасться на глаза кому-нибудь из сокурсников.
Цяо Цзин отродясь не считал нелюбовь к спорту чем-то странным: лето в городе С. выдавалось душным и липким, зима — промозглой, а комфортная погода весной и осенью длилась от силы пару-тройку месяцев в году, так что лень лишний раз пошевелиться была вполне естественным человеческим желанием.
К тому же времени, которое он мог выкроить на тренировки, оставалось совсем чуть-чуть — обычно за физическую нагрузку у него сходилась привычка лишний раз пройтись пешком или подняться по лестнице.
Но затерявшись среди толпы качков с бицепсами больше его собственной головы, от которых пот лился ручьями, Цяо Цзин невольно почувствовал себя ущербным.
— Впрочем… Инин, ты тоже молодец, раз умудряешься заниматься фитнесом в такой обстановке уже больше полугода, — не удержался от похвалы Цяо Цзин. — Здесь повсюду стоит невыветриваемый запах пота, заходить внутрь уже неприятно.
Сы Инин кивнула:
— Ты же с детства брезгливее меня, конечно, непривычно. Обстановка здесь и правда так себе, но в той зоне, где обычно занимаюсь я, больше бегают девушки, там получше. И всё же, раз тебе так противно, зачем обязательно нужно было тащиться со мной в этот спортзал у кампуса? Еще недавно ты наотрез отказывался, когда я звала тебя составить компанию. Прямо чудеса на рельсах.
Цяо Цзин смущенно почесал в затылке.
— Да всё потому, что мне тут подкинули новый заказ, а заказчик требует нарисовать обнаженную мускулистую спину…
— Правда? Дай глянуть, дай глянуть! — в глазах Сы Инин тут же вспыхнул огонек.
— Я еще ничего не нарисовал, ты же знаешь, анатомия человека — моя слабость, — Цяо Цзин показал подруге требования заказчика. — Вот и пришлось идти в тренажерный зал за материалом.
С тех пор как арты Цяо Цзина получили небольшую волну популярности в сети, количество заказов росло с каждым днем, а вместе с ним росло и мастерство самого художника.
Но как бы он ни прогрессировал, человеческое тело всё еще оставалось его слабым местом.
Сы Инин вздохнула:
— Ладно бы я могла тебе с этим помочь, но почему ты пошел искать черт знает куда, когда дома под боком есть готовый мужчина? Этот твой хмурый сосед такой широкоплечий и крепкий с виду, сразу видно, что он регулярно тренируется.
— Суйхуай от природы физически крепок, вряд ли он специально качается дома, я что-то не припомню от него запаха пота. Да у меня бы и шанса не было подсмотреть, мы же не привыкли ходить по дому раздетыми.
— Это вообще-то хорошая привычка, терпеть не могу этих маслянистых типов, которые таскаются по улицам с голым животом и пузом наружу.
Цяо Цзин хотел возразить, что даже если у Чэнь Суйхуая и не было рельефных кубиков пресса, от слова маслянистый он был бесконечно далек.
— Так, вон там зона тренажеров, иди собирай свой материал. Потом найдешь меня у беговых дорожек, здесь от пота дышать нечем, я тоже больше не могу.
Цяо Цзин с улыбкой помахал Сы Инин рукой и, дождавшись, пока она отойдет, зажав нос пальцами, уселся на первый попавшийся тренажер и принялся озираться по сторонам.
В конце концов, в тренажерном зале выглядело бы слишком подозрительно, если бы он, не выполняя никаких упражнений, только и делал, что пялился на чужие груди и спины. Сменив несколько аппаратов, Цяо Цзин наконец примостился на эллипсе, где можно было с чистой совестью совмещать видимость тренировки с изучением мышечного рельефа у соседей.
Наполненные динамикой и силой линии под омывающими их потоками пота выглядели куда живее любых моделей и фотографий.
Увлекшись процессом, Цяо Цзин потерял счет времени и даже перестал задерживать дыхание, спасаясь от неприятных запахов.
Поэтому он совсем не заметил, как рядом с ним выросла знакомая фигура.
Пока холодноватый голос не раздался прямо у него за спиной:
— Я наблюдаю за тобой уже больше часа. Ты вообще какого черта тут во все глаза вылупился? — произнес Чэнь Суйхуай.
http://bllate.org/book/22420/2354058
Готово:
