В этот раз давиться едой во время обеда выпало Цяо Цзину.
— Я знаю, что он тебе не особо нравится, но обвинять его в таком — это всё-таки чересчур, — Цяо Цзин с досадой покачал головой. — Суйхуай просто выглядит немного устрашающе, но на самом деле характер у него в личной жизни очень даже хороший.
Сы Инин с хмурым видом посмотрела на синяки и ссадины, усеевавшие руку Цяо Цзина, и не поверила:
— Тогда объясни, что это за следы? Только не говори мне, что ты где-то упал и ударился — это явно не от ушибов. Если я сожму твою руку вот так, тебе больно?
Цяо Цзин прислушался к своим ощущениям:
— Ничего страшного, просто немного ноет, совсем не больно. Последнее время я всё время хожу в плотных одеждах с длинными рукавами, должно быть, где-то задел и не заметил.
Он сказал это, чтобы успокоить Сы Инин, но никак не ожидал, что после слов «совсем не больно» её лицо станет ещё более тревожным.
Сы Инин была человеком действия, и что бы Цяо Цзин ни говорил, во второй половине дня она буквально притащила его в больницу, заодно заставив пройти полное обследование с ног до головы.
Изначально Цяо Цзин ни капли не переживал из-за этих синяков, но когда она с серьёзным видом заявила, что появление необъяснимых синяков на теле — это очень тревожный знак, он сначала сам вслепую начитался всякой всячины в интернете, а затем врачи подтвердили её слова, и Цяо Цзин запаниковал.
Сы Инин же, напротив, теперь сама успокаивала Цяо Цзина, который то и дело выдавал фразы вроде: «Неужели мне и правда так не везёт?» или «Что делать, если это действительно та самая болезнь?».
Но даже несмотря на это, Цяо Цзин не забыл в графе получателя результатов медосмотра указать свой домашний адрес.
— Суйхуай возвращается домой намного раньше меня, только бы ему в руки не попало. Если вдруг что-то случится, заставлю его переживать.
Раньше Цяо Цзин думал: раз уж Чэнь Суйхуай взял на себя покупку продуктов и готовку, то мытьё посуды и уборку остатков еды он тоже должен забрать на себя. Но стоило Цяо Цзину сделать это всего один раз, как Чэнь Суйхуай с грозным видом выставил его из кухни со словами, что он не только плохо моет тарелки, но ещё и трёт металлической мочалкой сковороду с антипригарным покрытием, попросту переводя имущество.
Чэнь Суйхуай выглядел как типичный прагматичный технарь, чей эмоциональный интеллект порой поражал воображение, и он вовсе не стремился тратить хоть капельку лишней энергии на размышления о смысле жизни. Размышления о вопросах жизни и смерти, неподвластных человеку, для него были, пожалуй, лишь пустой тратой времени и надуманными терзаниями.
Поужинав, Чэнь Суйхуай, как обычно, в одиночку принялся убирать со стола, а Цяо Цзин молча встал рядом, ничего не говоря.
Если с Цяо Цзинем действительно что-то случится, этот парень, пожалуй, тут же отправится искать себе другое прочное дерево, в тени которого можно укрыться.
Когда он заговорил, в его голосе дрожало то, чего он сам даже не замечал.
Его сегодняшняя тишина была столь необычной, что Чэнь Суйхуай не выдержал и перекрыл воду:
— Ты чего опять?
Впрочем, вести себя так, будто ничего не происходит, и заниматься своими делами, как советовал Чэнь Суйхуай, Цяо Цзин тоже не мог. Поэтому, пока тот убирал со стола, Цяо Цзин прислонялся к косяку двери и принимался без умолку болтать то о школьных новостях за день, то о забавных шутках, вычитанных в интернете, попутно изредка жалуясь на то, как его снова отчитал какой-то профессор или за спиной сплетничали однокурсники.
Короче говоря, он придерживался главного правила: в гостиной не должно быть ни минуты тишины. Лишь когда они вместе выходили на улицу выбросить мусор и возвращались каждый в свою комнату, Цяо Цзин наконец умолкал.
— Ты… только аккуратнее, не разбей тарелку, — Цяо Цзин, встретившись взглядом с ошеломлённым Чэнь Суйхуаем, указал на раковину за его спиной и тихо напомнил.
Цяо Цзин не мог высказать вслух свои и Сы Инин тревоги, поэтому задал Чэнь Суйхуаю другой вопрос:
— Суйхуай, ты никогда не задумывался о смерти?
— Просто размышляю, — ответил Цяо Цзин. — В молодости всегда кажется, что впереди бесконечно много времени и сил, а жизненная энергия бьёт ключом так, что не видно конца. Вот время от времени и приходится разбавлять это философскими вопросами, чтобы немного отрезвить себя.
Казалось, ему потребовалось немало времени, чтобы взять себя в руки, после чего он с опаской произнёс:
— С чего это ты вдруг стал думать о таком?
Цяо Цзин одновременно пожалел, что ляпнул это, и почувствовал некоторое облегчение: Сы Инин и впрямь зря поднимала панику, Чэнь Суйхуай переживает о нём куда больше, чем он сам думал.
Чэнь Суйхуай стоял против света, поэтому Цяо Цзин не разглядел, как у того мгновенно сузились зрачки.
Цяо Цзин уже мог представить, как Чэнь Суйхуай холодно усмехается и язвит: мол, раз у тебя есть время на всякую чепуху, лучше бы как следует повторил то, что проходили днём, глядишь, перед семестровыми экзаменами пришлось бы меньше ночей сидеть без сна, и прожил бы на пару дней дольше.
Сы Инин была готова вскрыть ему черепную коробку, чтобы посмотреть, чем она забита:
— По тебе и не скажешь, что ты сильно тревожишься. С чего бы это тебе ещё и о настроении Чернолица беспокоиться?
Неожиданно Чэнь Суйхуай, услышав его слова, резко обернулся — движение было настолько размашистым, что тарелка из его рук с глухим звуком шлёпнулась в раковину, взметнув веер брызг, похожих на россыпь жемчужин.
Стоило вопросу сорваться с губ, как Цяо Цзин тут же пожалел об этом.
Тьфу-тьфу-тьфу, с Цяо Цзином ничего не случится.
Чэнь Суйхуай промолчал, засунул руку в раковину, выловил тарелку и повертел её, проверяя на наличие сколов:
— Я вполне в здравом уме, а ты давай, размышляй дальше свои философские мысли.
Еле-еле обретённое хорошее настроение, появившееся у Цяо Цзина благодаря окончанию сессии и творческим успехам в рисовании, внезапно оборвалось из-за неожиданного открытия Сы Инин и дурных предчувствий.
Цяо Цзин закрыл рот и продолжал молча наблюдать за тем, как Чэнь Суйхуай досушивает посуду, а затем до блеска натирает столешницу.
Лишь когда они разошлись по своим комнатам, Чэнь Суйхуай окликнул Цяо Цзина и переформулировал мысль:
— Слишком много энергии — иди учись, меньше думай о всякой ерунде.
Цяо Цзин горько усмехнулся про себя: он и сам понимал, что размышления ничуть не изменят реальность, но остановить рой мыслей в голове был не в силах.
Пожалуй, когда в больничной лаборатории огласят результаты и всё наконец встанет на свои места, он перестанет об этом думать.
Цяо Цзин уже приготовился страдать от тревоги целую неделю, пока из больницы по почте не придут результаты, однако, к его превеликому удивлению, вся эта история разрешилась в тот же самый вечер.
В тот момент Цяо Цзин ворочался с боку на бок, не в силах уснуть, и в тишине комнаты воцарилось давящее напряжение. Вдруг он услышал, как старый деревянный пол в коридоре издаёт медленный и протяжный скрип — в ночной темноте это звучало жутко, отчего по коже пробежали мурашки.
Неужели, когда возвращался домой, был так рассеян, что забыл запереть дверь?
В горле у Цяо Цзина пересохло от страха, он боялся даже вздохнуть полной грудью, страшась, что малейший звук привлечет внимание воришки.
Он уже собирался нащупать телефон и сомневался, стоит ли голосовым звонком разбудить Чэнь Суйхуая. Если в дом и вправду залез грабитель, вдвоём они могли бы внушить больше страха — хотя, пожалуй, двоим и не нужно было появляться, при внушительной комплекции Чэнь Суйхуая любой вор, если только у того не было ножа, едва взглянув на него, сбежал бы сам.
Не успел Цяо Цзин нащупать на подушке телефон, как его тело мгновенно оцепенело, и он замер в прежней позе с рукой, оставленной поверх одеяла, не смея даже шевельнуться.
Потому что он отчётливо услышал: осторожные шаги направлялись прячмиком в его комнату.
Скрип половиц стих у самой двери, а сменился шорохом дверной коробки.
Дверь приоткрылась.
Так что Цяо Цзин, только что планировавший позвать Чэнь Суйхуая на помощь, чтобы испугать вора, мгновенно передумал. Теперь он надеялся лишь на то, что незваному гостю приглянется хоть что-то в его комнате и он просто заберёт это, лишь бы обошлось без насилия.
Но воришка, казалось, вовсе не собирался зариться на вещи в комнате Цяо Цзина. Он даже не подошёл к письменному столу или стеклянному шкафу, чтобы осмотреть их, а направился прямиком к изголовью кровати Цяо Цзина.
Цяо Цзин помнил, что в его прикроватной тумбочке, кроме зарядного кабеля, шаром покати, и он надеялся, что вор, открыв её, тут же уйдёт. Однако тот даже ничего не стал рыть, а просто остановился у изголовья кровати Цяо Цзина — все слабые звуки, усиленные ночной тишиной в несколько раз, в этот миг разом смолкли.
Как раз когда Цяо Цзин размышлял, не ушёл ли воришка тихонько и не приоткрыть ли ему глаза, чтобы бросить вороватый взгляд, крупная широкая ладонь крепко обхватила его запястье — то самое, что он недавно вытащил наружу в поисках телефона.
Сердце Цяо Цзина, бившееся до этого и без того часто, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.
Чего он добивается? Неужели не ради наживы пришёл, а хочет лишить его жизни?
Может, его старик снова загнал кого-то в угол в деловых кругах, и теперь в качестве долга решили пригрозить его сыну?
Если так, то ещё куда ни шло — по крайней мере, пока злоумышленники не получили денег, он в безопасности. Страшнее, если Цяо Янь снова увёл чью-то чужую пассию или очередную молодую жену какого-нибудь влиятельного чиновника, а муж узнал об этом и решил в качестве мести лишить Цяо Яня потомства — вот тогда ему точно не поздоровится.
К чёрту результаты медосмотра, его маленькая жизнь может оборваться прямо сегодня ночью.
В голове Цяо Цзина вихрем пронеслись сцены из всех просмотренных им сериалов о борьбе богатых семейств, и он мысленно почти приговорил себя к смертной казни, но рука, державшая его судьбу, вдруг разжалась.
Цяо Цзин: ?
У этого вора точно не все дома.
Он так долго нервничал, а воришка просто сжал его запястье и аккуратно засунул руку обратно под одеяло.
В следующий момент Цяо Цзин услышал нарочито приглушённый, но всё равно до боли знакомый голос:
— Что за кошмары тебе снятся, сердце так колотится.
Цяо Цзин:……
Какого чёрта Чэнь Суйхуай среди ночи, не ложась спать, приплёлся в его комнату?! Он же чуть со страху не умер!
Цяо Цзин подумал, что если он сейчас резко сядет и спросит Чэнь Суйхуая, что тому нужно, это будет не только неловко, но и самого Чэнь Суйхуая напугает. Уж лучше притвориться спящим и молча понаблюдать за ним.
И он снова закрыл глаза, прислушиваясь к звукам, которые издавал Чэнь Суйхуай рядом с ним.
Послышалось, как Чэнь Суйхуай со знанием дела уселся прямо на пол, после чего Цяо Цзин почувствовал, как матрас у его руки заметно продавился.
Не успел он сообразить, что именно Чэнь Суйхуай делает рядом с ним, как до его слуха донеслось ровное и глубокое дыхание другого человека.
Чэнь Суйхуай заснул мгновенно.
Цяо Цзин полежал ещё немного и, убедившись, что Чэнь Суйхуай больше не совершает никаких движений, медленно приоткрыл глаза.
Он опустил взгляд вниз: Чэнь Суйхуай и вправду сидел на полу в его комнате, приникнув к краю кровати и положив голову на согнутые руки.
Большую часть времени Чэнь Суйхуай по собственной воле в комнату Цяо Цзина не заходил — за исключением тех двух раз, когда помогал собирать кровать и перетаскивать книжный шкаф, он практически не заглядывал сюда.
Но только что, пробираясь в темноте, он безупречно обошёл два горшка с цветами у ног кровати, ловко миновал выдвинутое наугад геймерское кресло у письменного стола и несколько гипсовых статуэток, которые из-за нехватки места на подоконнике сгрудились у вешалки.
Иногда даже сам Цяо Цзин, зазевавшись, спотыкался о что-нибудь, а Чэнь Суйхуай умудрился идеально обогнуть все препятствия.
Если только у этого парня не было абсолютного ночного зрения, это означало лишь одно: он прекрасно знал это помещение.
Приплюсовав к этому то, как слаженно он уселся по-турецки и тут же заснул, Цяо Цзин мог почти с полной уверенностью сказать, что делает Чэнь Суйхуай это далеко не в первый раз.
Лицо Цяо Цзина выражало крайнюю степень озадаченности, которую не могли скрыть даже густые сумерки.
В этот момент Чэнь Суйхуай снова шевельнулся.
Цяо Цзин подумал, что тому просто неудобно спать и он хочет сменить позу. Но не тут-то было: Чэнь Суйхуай повернул голову в сторону Цяо Цзина и…
Схватил Цяо Цзина за запястье.
Чэнь Суйхуай не проснулся, все его движения совершались бессознательно, поэтому поначалу хватка была довольно мягкой. Однако спустя пару мгновений, то ли увидев что-то во сне, то ли ещё отчего-то, он нахмурился, и рука сжалась уже без прежней сдержанности.
Цяо Цзин попытался отнять руку, наивно полагая, что в ответ, как в тот день с обхватом за горло, последует ещё более мощная хватка.
Но вместо этого пальцы Чэнь Суйхуая слегка расслабились — словно на подсознательном уровне он всё же боялся своим движением разбудить Цяо Цзина.
Цяо Цзин моргнул, внезапно осознав, что синяки разной формы на его руке по очертаниям идеально совпадают с пальцами.
Возможно, из-за того, что в последнее время он был по горло завален подготовкой к экзаменам и доработкой текстов, а засыпал так крепко, что ни разу не просыпался от действий Чэнь Суйхуая — хотя на руке оставались столь очевидные вещественные доказательства, сам он даже не подозревал о подвохе.
Должно быть, в такой позе спать ужасно неудобно, подумалось Цяо Цзину. Если вспомнить, в последнее время лицо у Чэнь Суйхуая было неважным, да и днём он время от времени разминал плечо и руку. Цяо Цзин-то думал, что Чэнь Суйхуай, как и он сам, ещё не отошёл от напряжённого периода подготовки к промежуточным экзаменам, отчего и страдает от всяких недомоганий.
Но почему, даже терпя такие неудобства, он непременно должен спать именно здесь?
Терзаемый самыми разными вопросами, Цяо Цзин сам не заметил, как задремал.
На следующее утро, проснувшись, Цяо Цзин специально скосил глаза. Постель у края была совершенно гладкой, ничто не выдавало того, что кто-то пролежал там всю ночь, да и на ощупь всё было холодным.
Выйдя из комнаты, он застал Чэнь Суйхуая, который как раз закончил завтракать и собирался уходить на учебу. Тот бросил на Цяо Цзина небрежный взгляд, чуть качнув подбородком в знак приветствия, и, не оглядываясь, захлопнул за собой дверь.
Цяо Цзин стоял на месте, потирая глаза, и уже начал сомневаться, не приснился ли ему накануне очередной безумный сон и не чудился ли Чэнь Суйхуай в его комнате.
Поэтому на второй и третий день Цяо Цзин перед сном насильно вливал в себя крепкий американо — только бы перебороть сонливость и дождаться момента, когда Чэнь Суйхуай прокрадётся в его комнату, чтобы доказать: это не очередной странный сон.
Спустя несколько дней Цяо Цзин в очередной раз зашёл в Маленькую птичку почитать Вэйбо.
[Все помнят ту маленькую дикую собачку, которую мой старик притащил домой? Подскажите, почему он всё время норовит улечься рядом со мной, только тогда и засыпает?]
Обновив ленту пару раз, Цяо Цзин быстро обнаружил кучу комментариев.
[Хочу увидеть пёселя! Спящего пёселя!]
[Кажется, прошло уже несколько месяцев, неужели щенок так быстро растет? Есть ли у хозяйки фотографии до и после, покажите-покажите!]
[Кстати, судя по всему, хозяйка и правда никогда не выкладывала собаку, никудышный из тебя хацзими-рабовладелец.]
Цяо Цзин подумал: вот эту фоточку он выложить точно не сможет.
[Разве не все щенки такие? Им обязательно надо прижаться к хозяину и спать вместе.]
[Да-да! У меня дома три кота, каждый день посреди ночи устраивают паркур по кровати, а как устанут — сворачиваются калачиком у меня на шее, попробуй не пустить в комнату, дверь исцарапают! Зимой с ними тепло, а летом жарко до смерти! <Картинка> <Картинка>]
[Аааа, золотой шиншилла на этом скрине такой красивый, киньте ещё парочку фоток!]
Цяо Цзин: [Ну, собака у меня не такая уж наглая, довольно тихая, но у него есть своя лежанка, а он ни в какую, норовит спать на полу у моей кровати. Как же это неудобно.]
[Почему мне кажется, что автор пришёл похвастаться.]
[Вот именно! Я, как человек, которого каждый день ровно в три часа ночи будит, наступив на него, хаски весом за пятьдесят цзиней, сейчас зарыдаю.]
[Спать рядом с тобой — это милость пёселя к тебе, подумаешь, поспал рядом, ты же знаешь, он оставил мамочку совсем крохой~]
Цяо Цзин замер на месте, словно поражённый молнией.
Щенки ведь действительно вот так сжимаются клубочком возле матери в поисках чувства безопасности, но Чэнь Суйхуай — взрослый мужчина ростом метр девяносто, хоть его в сети волей-неволей и сравнивали с собакой, на самом деле им не был, как же он мог…
Но по иронии судьбы, Чэнь Суйхуай и вправду остался без матери в очень раннем возрасте.
У самого Цяо Цзина тоже не было мамы, и хотя Цяо Янь ни в чём не ущемлял обоих сыновей в плане еды, одежды и жилья, обеспечивая всё по самому высшему разряду, а за их выходами и возвращениями всегда следили няни и управляющие, реальных жизненных трудностей Цяо Цзин не знал.
Тем не менее, душевная пустота и чувство утраты из-за отсутствия матери сопровождали Цяо Цзина всю юность. Иногда, видя на улице молодых матерей с прыгающими рядом детьми, Цяо Цзин невольно задерживал на них завистливый взгляд.
Если бы его мама была жива и здорова, разве его жизнь не отличалась бы кардинально?
Если сравнивать, детство Чэнь Суйхуая уж точно было куда менее гладким, чем его собственное.
Чэнь Сюйфэн забрал его и уехал из города С. в горы Циньшань обосновываться, когда Чэнь Суйхуаю было года два-три. В горах с припасами было туго, чтобы добраться до рынка, приходилось преодолевать несколько горных хребтов, а зимой, когда заносило перевалы, из деревни вообще нельзя было выбраться.
Чэнь Сюйфэн был единственным учителем в той деревне и присматривал за кучей местной ребятни, так что времени на Чэнь Суйхуая у него оставалось совсем чуть-чуть. Подумать только, его навыки на все руки и умение готовить потрясающие блюда наверняка были вынужденной необходимостью в тех суровых условиях.
Но неужели Чэнь Суйхуай… ищет у него материнского тепла?
На душе у Цяо Цзина скребли кошки.
С одной стороны, эта теория казалась ему невероятно абсурдной, с другой — стоило представить такого амбала, свернувшегося калачиком у кровати, как Цяо Цзиню становилось его ужасно жалко.
Кем бы Чэнь Суйхуай его ни воображал и почему бы ему ни требовалось обязательно спать рядом, Цяо Цзин понимал, что не может позволить этому продолжаться.
Погода становилась всё холоднее, зима в городе С. была сырой и промозглой, от пола тянуло такой ледяной сыростью, что недолго и заболеть.
Какой бы молодой ни был организм, подобное пренебрежение здоровьем ни к чему хорошему не приведёт.
Раз уж Чэнь Суйхуай так жаждет спать с ним рядом, он может и уступить. Чтобы сохранить долгую дружбу, кто-то один должен прикладывать чуть больше усилий.
Спать так спать. Дай ему немного времени, и он придумает способ, как соблюсти интересы обоих.
http://bllate.org/book/22420/2354056
Готово:
