Он взглянул на руку Му Ханьюаня, обнимавшую его за талию, и внезапно крепче сжал ладонью его предплечье — хотя до этого лишь едва касался его, — а затем действительно прильнул к нему всем телом, изображая полную слабость и бессилие.
Он вдруг тихо вздохнул, но при этом по-настоящему улыбнулся.
Я ведь никогда не питал к тебе неприязни… И никогда не буду.
Испытание внутри испытания, временная разлука после пережитого бедствия; расчет внутри расчета, продолжение жизни после того, как все планы рухнули.
— А-Мо! — раздался позади громкий крик Сяо Юй, выбежавшей из супермаркета.
На самом деле, у входа в супермаркет все еще толпилось множество зомби, и для неё и Ян Чжэнмина проход был практически закрыт. До сих пор они оставались заблокированными у дверей, не имея возможности продвинуться ни на шаг.
Однако Сяо Юй так сильно беспокоилась за Чу Мо, что невольно перешла на крик.
Чу Мо вздрогнул и резко обернулся. Он увидел Сяо Юй, стоявшую у самого входа и с тревогой вглядывавшуюся в его сторону. Вокруг неё кишели зомби. Тот скальпель, который Чу Мо дал ей в самом начале, он уже забрал обратно, поэтому сейчас у неё не было подходящего оружия — лишь черенок от швабры, невесть где подобранный, которым она пыталась отбиваться.
Сяо Юй была хрупкого телосложения, совсем не чета свирепым и крупным зомби. К тому же, в отличие от Ян Сяоэр, у неё не было врожденного таланта к спорту, поэтому ей оставалось лишь инстинктивно уворачиваться, изо всех сил пытаясь прорваться наружу.
Чу Мо внезапно прошиб холодный пот — хотя, по правде говоря, теперь этот навык у него уже отсутствовал.
— Сяо Юй! Не вздумай глупить! Живо назад! Со мной всё в порядке! — Чу Мо занервничал и был вынужден громко приказать ей вернуться в супермаркет.
— А-Мо… — Сяо Юй подняла на него глаза, собираясь что-то пролепетать в ответ.
— Я, сказал, вернись! — тон Чу Мо мгновенно стал жестким. — Со мной ничего не случится!
Увидев, что Сяо Юй наконец послушно повернулась и ушла обратно в супермаркет, Чу Мо наконец выдохнул.
Он обернулся и увидел, что Му Ханьюань хмуро смотрит на него — из-за того, что он слишком резко развернулся, ему пришлось вырваться из рук Му Ханьюаня.
— Что случилось?
— Ничего… Пойдем, — Му Ханьюань долго смотрел на него, прежде чем холодно произнести эти слова.
Долгое время люди считали, что зомби не должны кровоточить — пусть этот вывод и был поспешным, но, по сути, это стало всеобщим убеждением.
В какой-то момент так думал даже сам Чу Мо.
Поэтому сейчас, глядя на свою руку, из которой непрерывно сочилась кровь, он чувствовал крайнее изумление.
Конечно, на самом деле все они знали: зомби, разумеется, кровоточат.
Когда лезвие ножа в твоей руке вонзается в плоть зомби, вместе с его внезапно усиливающимися атаками непременно выступит и хлынувшая кровь.
Стоит повредить сосуд, и даже зомби не сможет остановить естественное кровотечение.
Просто… люди предпочитали не замечать этого факта.
Чу Мо всегда подозревал, что человечество убеждает себя в этом лишь для того, чтобы не испытывать жалости к монстрам.
В конце концов, зомби всё ещё носили человеческий облик. Они могли быть товарищами, друзьями, даже родственниками или возлюбленными, с которыми совсем недавно плечом к плечу сражались. Если не убедить себя в том, что они уже не те, кто сможет поднять на них руку без душевных мук?
Только преднамеренно игнорируя признаки того, что зомби всё ещё «живы», люди могли спокойно вершить расправу.
Раз нормальные люди кровоточат, они внушали себе, что зомби — нет, даже если видели реки крови перед своими глазами бесчисленное количество раз.
Раз нормальные люди обладают памятью, они внушали себе, что зомби её теряют, что те уже забыли своих близких, а значит, не проявят милосердия к ним, и поэтому они тоже не должны проявлять жалости, даже если совсем недавно пили вино под луной или клялись друг другу в любви.
…Раз нормальные люди наделены чувствами, они внушали себе, что зомби их лишены.
Поэтому зомби не грустят, не страдают, не знают отчаяния. Поэтому, как бы жестоко с ними ни обошлись, они не должны ничего чувствовать.
— Руку.
— А? — Чу Мо опешил и перевел взгляд с собственной руки на стоящего перед ним Му Ханьюаня. Тот был бесстрастен, в руках у него были бинт, спирт и антисептик. Чу Мо не сразу нашелся, что ответить.
— … — Му Ханьюань взглянул на него, присел на корточки, взял правую руку Чу Мо и, нахмурившись, разорвал рукав его рубашки. Движения его были неожиданно мягкими. — Больно?
— …Больно. — На руке Чу Мо зияли рваные раны от когтей зомби, плоть была обнажена, зрелище было жутким. Чу Мо опустил взгляд на опущенные глаза Му Ханьюаня, который сосредоточенно обрабатывал рану, и на его нахмуренные брови. Помолчав, он вдруг произнес: — Больно… очень больно.
Рука Му Ханьюаня замерла. Он поднял глаза на Чу Мо, снова посмотрел вниз, сохранив бесстрастное выражение лица, и не произнес ни слова, однако движения стали ещё нежнее.
Чу Мо тоже молчал, полусидя на полу и наблюдая за ним. Спустя мгновение он тяжело вздохнул.
— Что такое, А-Мо? …Тебе очень больно? — Сяо Юй, прятавшаяся неподалеку, мгновенно напряглась. Она смотрела на раны на руке Чу Мо и протянула палец, словно хотела прикоснуться, но не решилась. — Очень сильно болит?
Столько глубоких ран, должно быть, невыносимо больно, правда? Даже если способности защищают от заражения вирусом… но ведь он всё равно чувствует боль.
Почему же Чу Мо… почему он так защищал Ян Сяоэр?!
Сяо Юй смотрела на рану, её глаза покраснели, а во взгляде промелькнула злость.
— Всё в порядке… не так уж больно, — Чу Мо долго смотрел на неё, прежде чем заговорить. Он протянул вторую, свободную руку и погладил девушку по мягким волосам. Встретившись с её взглядом, он улыбнулся: — Правда, совсем не больно.
Сяо Юй моргнула, её глаза стали ещё краснее, она хотела что-то сказать, но её прервали.
— Положи руку ровно, не дергайся, — внезапно подал голос Му Ханьюань, до этого холодно наблюдавший за их общением. Он убрал руку Чу Мо с головы Сяо Юй и аккуратно положил её на колено.
— …Оу. — Чу Мо захотелось потереть нос, но, вспомнив слова Му Ханьюаня, он молча опустил руку, которую уже было приподнял.
— Ян Сяоэр? Сяоэр?! — Ян Чжэнмин метался среди людей, словно что-то судорожно искал.
После того как двери открыли, внутрь хлынуло много людей. Хотя вчерашние события были ужасающими, не все снаружи погибли. Человеческие возможности безграничны: в тех условиях нашлись люди, которых зомби не задели напрямую, а лишь слегка ранили. Некоторые же, оказавшись в критической ситуации, пробудили в себе скрытый потенциал и за ночь стали обладателями способностей.
Все уже знали, что одаренных вирус зомби не берет, поэтому никто не требовал выгнать раненых из супермаркета.
В конце концов, сила одаренных была общеизвестна, и никто не осмеливался обижать их в такое время, особенно когда спасение зависело именно от них.
Люди строили далеко идущие планы. Многие начали заигрывать с одаренными, надеясь через лесть обеспечить безопасность себе и своим близким.
После того как зомби напугали их до смерти прошлой ночью, они осознали всю мощь и опасность тварей и больше не осмеливались пренебрежительно думать, что смогут победить их в одиночку.
Жаль только, что одаренные, с трудом спасшие свои жизни, явно не желали с ними общаться, игнорируя все попытки подлизаться и даже глядя на них с отвращением.
Ещё бы! Ведь это эти люди прошлой ночью, пользуясь тем, что находятся внутри, держали их снаружи целую ночь! Если бы не пробудившиеся способности, они бы уже давно погибли! Кто захочет разговаривать с теми, кто чуть не погубил их?
К тому же, выжившие почти не приходили в супермаркет в одиночку. Они были с семьями, которых также оставили за дверью!
Если бы не родные, защищавшие их до последнего, как бы они выбрались живыми?
Если бы у них остались силы, они бы, наверное, сами взялись за ножи, а эти люди ещё имели наглость рассчитывать на их защиту? Им хотелось, чтобы все остальные просто сгинули!
В супермаркете царил хаос, атмосфера была накалена до предела.
Они уже переместились с первого этажа на второй, и найти пропавшую Ян Сяоэр было непросто.
Ян Чжэнмин пробирался сквозь толпу, его лицо покрылось испариной, а в глазах читалась нарастающая тревога.
Как её может не быть? Где она?! Неужели она… Нет! Не может быть! Она такая сильная, столько людей спаслись, почему она должна была пострадать? А ещё Чу Мо… Да, даже если она выбилась из сил, Чу Мо обязательно её защитил.
Значит, с ней всё в порядке… Обязательно в порядке… Это я плохо искал, просто не заметил её.
Да, я поищу ещё раз.
Ян Чжэнмин, бледный как полотно, развернулся и пошел прочь.
— Эй! Чжэнмин! Чжэнмин! — та самая женщина, что спорила с Ян Сяоэр, пыталась его остановить, но Ян Чжэнмин даже не обернулся и снова растворился в толпе, доводя её до бешенства.
Уже третий раз! Если не нашел, значит, та девчонка точно погибла снаружи! Почему этот ребенок такой упрямый!
Она забеспокоилась, но тут, повернув голову, увидела Чу Мо, сидевшего у стены, и радостно воскликнула: — Ой, сынок! Сынок! Вон же Чу Мо! Спроси у него, делов-то!
Ян Чжэнмин, метавшийся как муха без головы, словно очнулся. Он резко обернулся и пронзил Чу Мо пристальным взглядом.
Неизвестно, показалось ли ему, но Му Ханьюань, обрабатывавший рану, словно почувствовал, как мышцы Чу Мо мгновенно напряглись.
Он поднял глаза и увидел, что Чу Мо с окаменевшим лицом смотрит на бегущего к нему Ян Чжэнмина.
Иногда самое ироничное в чувствах — это то, что ты никогда не встречаешь нужного человека в нужное время.
Цанъян Цзяцо писал: Как жаль, что встретившись, мы узнали друг друга, лучше бы мы не встречались вовсе. Как разорвать эти узы, чтобы не терзаться мыслями о жизни и смерти? С древних времен люди воспевали чувства именно из-за их печальных финалов.
Поэтому они жалеют, тоскуют, не могут забыть, сходят с ума от любви и страдают до смерти, превращая легкое увлечение в глубокую, болезненную одержимость.
Вода собирается в море, песок — в башню. В этом мире самый безнадежный способ накопления чувств — это воспоминания.
Ян Чжэнмин подумал: если бы можно было всё вернуть, я бы удержал мать и не дал ей пойти за той пачкой галет… Тогда я бы не встретил её и не страдал бы сейчас.
— Где Ян Сяоэр?! Где Сяоэр?! — Ян Чжэнмин стоял перед Чу Мо, его голос дрожал от волнения. Он смотрел на мужчину, который лишь мельком взглянул на него и снова уставился в пол, и чувствовал, как перед глазами плывет.
Тебе стыдно? …Почему тебе стыдно?
— Сяоэр… она погибла, да?! — голос Ян Чжэнмина внезапно стал холодным. — Или… стала зомби?
— …Зомби. — Чу Мо приоткрыл рот, его голос звучал сухо. — Прости…
— Зомби…? Значит, она всё-таки мертва? — Ян Чжэнмина вдруг охватило головокружение. Он уперся рукой в стену, пытаясь унять острую боль в голове, но удушье становилось всё сильнее, погружая мир во тьму.
Там было пусто, но он вдруг увидел улыбку девушки, обернувшейся к нему.
Они виделись лишь однажды, обменялись не более чем пятью фразами, и большая часть… была её гневными тирадами.
Но он подумал: самым искренним в её словах было: «Там внизу есть подвал, там ещё много еды, возьмите что-нибудь и уходите скорее, скоро стемнеет».
Её голос, с детскими нотками, совсем не вязавшимися с её дерзким поведением, когда она говорила так застенчиво, с легким носовым оттенком, звучал удивительно трогательно.
Пусть порой она казалась свирепой, но раз родители назвали её «Сяоэр»… эта девушка, должно быть, была очень жизнерадостной.
…И она вот так просто погибла?
Ян Чжэнмин чувствовал пустоту и боль в сердце, но при взгляде на Чу Мо в нем вспыхнула странная ярость.
Он внезапно схватил Чу Мо за воротник рубашки, и мужчина, который выглядел таким хрупким, с трудом удержался на ногах: — Как она могла погибнуть?! Почему ты позволил ей умереть?!
Тогда в супермаркете он лично слышал, как тот говорил двум девушкам: «Я вас защищу», а теперь его подруга сидит здесь целой и невредимой… а его Сяоэр погибла?!
Он понимал, что это несправедливый гнев, что нельзя винить Чу Мо — тот ради спасения Сяоэр ушел в одиночку, был заперт среди зомби на всю ночь и вернулся израненным и обессиленным.
Он всё понимал… просто ему нужен был выход для боли, которая душила его.
Чу Мо не сопротивлялся, он лишь смотрел в землю и тихо произнес: — Прости.
— Отпусти, — Му Ханьюань внезапно с силой оттолкнул руку Ян Чжэнмина. — У него раны, не трогай его, ему больно.
Чу Мо взглянул на Му Ханьюаня, улыбнулся и снова повернулся к Ян Чжэнмину, легко вздохнув: — Прости… это я не смог её защитить.
Ян Чжэнмин пошатнулся.
— Чжэнмин? …Ты в порядке? Не пугай маму. — Мать Ян Чжэнмина с тревогой смотрела на него.
Мать лучше всех знала своего сына, и она видела, что с ним творится что-то неладное.
Ян Чжэнмин долго смотрел в пол, затем поднял голову, взглянул на мать и через силу улыбнулся: — Мам… я в порядке, не волнуйся.
Он помедлил, а затем развернулся и пошел прочь. Сделав несколько шагов, он остановился, не оборачиваясь, и сказал: — Чу Мо…
— М? — Чу Мо поднял голову, глядя на его спину.
— Спасибо… спасибо, что тогда пошел её спасать. Думаю, она была бы рада, что ты пришел. — Ян Чжэнмин вздохнул и тихо добавил: — И ещё… прости.
Он понимал, что сейчас должен быть безутешен, но… у него не было достаточно сильных чувств, чтобы подпитать это горе.
Они были знакомы слишком мало, слишком мало, чтобы он успел по-настоящему привязаться.
Он хотел грустить, плакать, обвинять, но понял, что у него нет ни права, ни достаточной глубины чувств для этого.
Осталась лишь пустота и сожаление о том, что всё закончилось, так и не начавшись.
Он думал, что если бы у них было больше времени, хотя бы на день, он бы обязательно полюбил её.
Ведь она была такой замечательной.
А теперь он мог лишь так, с легкой растерянностью… хранить память о ней.
Может, я не забуду тебя всю жизнь… но думаю, на этом всё.
Может, это и есть то самое «погибнуть, не успев совершить великих дел»?
Ян Чжэнмин дернул уголком рта, пытаясь улыбнуться, но лишь слегка исказил застывшее лицо.
Чу Мо не ответил, лишь глядя на удаляющуюся фигуру.
Он повернулся к Му Ханьюаню, который всё это время смотрел на него, и внезапно улыбнулся: — Мне уже не больно… не беспокойся.
Солнце постепенно поднималось, покрывая землю, которая ещё недавно была погружена во тьму, первыми лучами рассвета.
Сяо Юй стояла у стеклянной двери, глядя наружу. Прошлой ночью здесь лилась кровь, и даже изнутри она слышала, как сгущается тьма и раздаются полные отчаяния крики людей. А теперь солнце взошло, как обычно, и то, что она представляла себе как поле битвы, оказалось обычным пейзажем.
Мостовая, залитая кровью, в лучах утреннего солнца казалась просто темной. Там и сям медленно бродили зомби, их походка была вялой и шаткой. У дороги валялись обрывки одежды, а чуть дальше цвели полевые цветы, чьи краски казались удивительно яркими в этом утреннем свете.
Странно, но в это летнее утро, в пропитанном влагой солнечном свете, Сяо Юй, глядя на эту сцену, не чувствовала страха — напротив, на душе было удивительно спокойно.
Эти зомби… они тоже стали частью этого мира, и в моменты, когда они не нападали, в них даже можно было увидеть что-то от природы.
Словно в документальных передачах об африканской саванне, где львы неспешно прогуливаются по высокой траве.
Может, подует ветер, и те львы с острыми когтями и клыками остановятся, лениво прищурятся, глядя куда-то вдаль, а затем продолжат свой путь.
Для большинства людей те львы в траве были лишь воплощением мирного пейзажа.
Зомби в красном платье стояла вдалеке, прислонившись к дереву, и издалека смотрела на них.
Красная одежда, черные волосы, бледная кожа — она словно растворилась в окружающем пейзаже.
— Сяо Юй? — Чу Мо подошел к ней, удивленно позвав её.
На самом деле, ему всегда казалось… что Сяо Юй ведет себя странно.
Он не хотел повторения прошлого, поэтому всегда старался, чтобы она видела то, что он раньше оберегал её от чего-то, что считал слишком жестоким. Кровавая реальность конца света всегда делает людей суровыми и молчаливыми… но не настолько же быстро.
Сяо Юй менялась слишком быстро, это было ненормально.
Только Чу Мо не мог понять, что именно не так, и лишь хмурился, глядя на неё.
Сяо Юй обернулась.
Воспоминания путались.
Раны Чу Мо были хорошо обработаны, техника Му Ханьюаня была неплохой, можно даже сказать, профессиональной.
http://bllate.org/book/22415/2353425
Готово:
