Чжан Цилин обнимал его, испытывая странное ощущение незавершённости — слепой и впрямь запустил себя, ему не помешало бы заняться тренировками. Аккуратно омыв и вытерев мужчину насухо, он уложил его под одеяло, а сам, обернувшись лишь банным полотенцем, отправился на кухню.
Угу, жареный рис с зелёным перцем, рёбрышки и свиная рулька — а вот тушёной с грибами курицы, которую тот так любил, не оказалось. Он ел маленькими, аккуратными кусочками, выглядя утончённо и изящно, но всё же довольно быстро. Закончив трапезу, он вымыл и убрал на место посуду, почистил зубы, умылся и только после этого лег в постель.
На следующий день оба проспали до самого пробуждения, перекусили на скорую руку и сели в машину, направляясь обратно в пекинский дворик.
Хэй Сяцзы, устроившись на пассажирском сиденье, лузгал семечки:
— Ну как впечатления от вылазки? Вспомнил хоть что-нибудь?
Чжан Цилин был полностью сосредоточен на вождении. Услышав вопрос, он задумался:
— Раньше бывал там.
Видя, что тот не продолжает, Хэй Сяцзы решил, что в памяти ничего особо не отложилось, и ответил привычным тоном:
— Не можешь вспомнить — и не заставляй себя. Плыви по течению.
Чжан Цилин кивнул и больше ничего не сказал.
По возвращении в пекинский дворик знакомая плитка двора, гранатовое дерево в углу и едва уловимый аромат, принадлежавший другому человеку, позволили натянутым до предела нервам Чжан Цилина немного расслабиться.
— Сходи сначала в душ, — Хэй Сяцзы потянулся. — Сегодня отдохнём пораньше. Завтра... отвезу тебя в одно место, там есть кое-что новенькое.
Сам он больше не собирался отдавать барашка пасти тигра — этот Немой сейчас явно не знал, что такое самоконтроль.
Чжан Цилин бросил на Хэй Сяцзы взгляд, в котором читался немой вопрос: «Что ты опять удумал?», но в конце концов всё же кивнул и повернулся в сторону ванной.
Проводив взглядом его спину, Хэй Сяцзы медленно стёр с губ лёгкую улыбку. Он вернул чёрное золото на подставку, застелил свежее постельное бельё и вскипятил воду, поставив чашку у изголовья. Не успел он закончить все приготовления, как из ванной вышел Чжан Цилин — обернувшись лишь банным полотенцем, с наполовину обнажённой татуировкой цилиня и капающей с мокрых волос водой.
Хэй Сяцзы только вздохнул про себя:
— Сколько раз тебе повторять, вытирайся насухо, вытирайся насухо! А не то на старости лет голова болеть будет.
Приговаривая это, он схватил полотенце и принялся растирать ему голову.
Чжан Цилин от этих манипуляций только покачивался из стороны в сторону, но сопротивляться не стал:
— Хлопотно.
Он ведь помылся ещё в машине, зачем же мыться заново по возвращении? Он же не вонял!
Что до У Се, то по мере того, как в реальности всё успокаивалось, транслируемые на полупрозрачном экране комментарии-бегущая строка постепенно оживали. Зрители вовсю обсуждали дальнейшее развитие сюжета и подтрунивали над ним и Панцзы, которых, дескать, «бросили».
Наблюдая за этим, У Се почувствовал, как в груди снова поднимается волна глухого раздражения и обиды.
Нельзя больше плыть по течению. Если вдруг...
Если вдруг Сяо Гэ и впрямь признаёт только Хэй Сяцзы, это с огромной вероятностью повлияет на мировоззрение Ци Лина после его возвращения.
Судя по характеру Сюань Шана, тот наверняка станет защищать его всеми силами, и тогда у У Се не останется иных вариантов, кроме угроз и соблазнов. Но это также означало бы, что Сяо Гэ может возненавидеть и презреть его.
— Что же делать? — тупо глядя в потолок, пробормотал У Се.
В этот момент на экране внезапно мелькнула строчка:
— Когда уже появится Сяо Хуа? Мы, простые смертные, хотим преклониться перед великим мастером — Се Юйхуа зарабатывает за пятерых!
— И правда, зарабатывать так сложно. Почему у некоторых что ни деши — всё приносит деньги, а у других годы идут, и не растет ничего, кроме возраста?
— Сяо Хуа!
У Се резким движением сел на постели. Верно! Если сейчас он никак не может пробиться в жизнь Сяо Гэ, то Сяо Хуа — может. Враг твоего врага — твой друг.
Правда, в эти дни его собственный дом наверняка кишит соглядатаями, так что действовать придётся через пару дней.
Тем временем У Саньсин раздобыл несколько волосков У Се, присовокупил к ним добытые правдами и неправдами волосы У Ицюна и велел отправить всё это на срочную экспертизу ДНК для установления отцовства.
Спустя двадцать четыре часа, глядя на несколько официальных заключений с результатами в 99%, подтверждающими отцовство, он облегчённо выдохнул.
Почувствовав, что все следившие за его домом наблюдатели исчезли, У Се собрал вещи, объявил, что отправляется в путешествие, вытянул из Третьего дяди сто тысяч юаней на расходы, отключил телефон и попросту испарился.
— Панцзы, готовься встречать барина!
Услышав по ожившему голосу, что к тому вернулись и силы, и боевой дух, Панцзы прикатил на своём драндулете забирать товарища.
— Придумал выход?
— Сначала свяжемся с Сяо Хуа.
У Се уже полностью успокоился. Обладая положением и ресурсами Се Юйчэня — или, вернее, Фэн Чжи, — они непременно отыщут способ подобраться к Чжан Цилиню и разрушить «блокаду» Хэй Сяцзы.
У Панцзы загорелись глаза:
— Точно! Навестим господина Хуа!
Вспомнив ходившие в околомифологических кругах слухи о пронырливости Се Юйчэня и его умении просчитывать всё на сто шагов вперёд, он подумал, что в чём-то тот действительно поразительно напоминал молодого господина расы фениксов Фэн Чжи.
Сказано — сделано. Возвращаться в лавку они не стали и прямиком направились к особняку семьи Се.
Пекин. Особняк семьи Се.
Сдержанный и изысканный традиционный китайский двор: серые кирпичи, черепичная крыша, плотно закрытые ярко-красные ворота.
Машина остановилась у входа, и У Се с Панцзы вышли наружу. Панцзы окинул взглядом внушительный парадный вход и цыкнул языком:
— Глянь-ка, вот это размах и глубина традиций. Наша лавка в Паньцзяюань по сравнению с этим — просто соломенная хижина.
У Се ничего не ответил, поправил воротник, подошёл к тяжёлым багровым створкам и, взявшись за дверное кольцо, трижды постучал — не слишком громко, но отчётливо.
Прошло около полминуты, прежде чем неприметная боковая калитка приоткрылась на узкий лаз. Оттуда вышел мужчина средних лет в строгом китайском костюме саньсу и с утончёнными чертами лица, чей цепкий взгляд мгновенно просканировал обоих гостей.
— Кого ищут господа?
У Се шагнул вперёд:
— Будьте добры доложить главе Се: старый знакомый У Се нанёс визит.
Мужчина ещё раз внимательно оглядел У Се, перевёл взгляд на стоявшего за его спиной Панцзы и после недолгой паузы произнёс:
— Подождите здесь, пожалуйста.
Калитка снова закрылась.
Панцзы тихо пробурчал У Се на ухо:
— И это вы ещё называетесь друзьями детства? Даже контактов прямых нет, приходится торчать у порога. Тьфу! Будь мы сейчас в Хунхуане, я бы им эти ворота с петель снёс к чёртовой матери.
У Се и сам чувствовал себя не в своей тарелке. Попытавшись мысленно просеять свой круг общения, он с удивлением обнаружил, что у него практически не осталось по-настоящему близких друзей, а те, к кому он испытывал хоть какое-то доверие, бесследно пропали. Наверняка опять не обошлось без многоходовки семьи У.
Ещё минут через десять ворота распахнулись — на этот раз настежь. Мужчина средних лет держался куда более учтиво:
— Глава изволил принять вас, прошу за мной.
Следуя за провожатым, они миновали тихую уединённую галерею. Двор утопал в зелени, искусственные холмы и ручьи были расположены по всем правилам фэншуй, и каждый кирпичик здесь дышал благородной, неброской роскошью. Наконец, преодолев задворки внешнего двора, они вышли к открытой беседке нависающей над прудом.
У перилл стоял молодой человек в шёлковой рубашке цвета лунного света, наблюдавший за резвящимися в воде золотыми карпами. Услышав шаги, он медленно обернулся.
У него было поразительно красивое лицо: бледная кожа, тонко очерченные брови, прямой нос и едва тронутые бледностью губы. Но больше всего привлекали глаза — слегка приподнятые уголки придавали им природную чувственность, однако из-за застывших на дне зрачков холодной ясности и проницательности во взгляде читалось нечто непреклонное и властное.
В пальцах он рассеянно вертел нефритовое кольцо с вырезанным на нём изображением феникса, подушечки пальцев машинально гладили прохладный камень.
Его взгляд упал на лицо У Се:
— У Се? Цан Юэ! — голос его звучал звонко и чисто, подобно ударам нефритовых пластин друг о друга, но был совершенно лишён тепла. — Какими судьбами?
Денег он здесь несколько дней назад едва не лопнул от злости, когда память прежнего владельца тела наконец полностью улеглась в его сознании.
Всё это время он собирался с мыслями и анализировал информацию: отношения семьи Се со старшим братом складывались далеко не лучшим образом. Точнее говоря, ни у одного из Девяти Врат отношения со старшим братом не были хорошими!
А этот его мнимый отец, инсценировавший собственную смерть ради ухода на вторые роли под чужим именем, оставил всё семейное хозяйство, полное гнилья и проблем, на попечение ребёнку.
И мало того — планировал сделать из него ходячий кошелёк для чужих нужд! Впрочем, этого отца ему и даром не надо, проще считать его по-настоящему мёртвым.
У него уже созрел план через пару дней пригласить брата навестить особняк Се — он знал, что тот остановился в одном из принадлежавших ему домов вместе с Хэй Сяцзы, и больше их ничего особо не связывало. Но перед этим следовало навести порядок в самом доме Се, исключив даже малейшую вероятность угрозы для брата.
Буквально пару дней назад, разобравшись с партией нелюдей-подделок, он столкнулся с ревущим светящимся шаром, который буквально рухнул ему на голову. Из сбивдивого лепета сгустка выяснилось, что это система продвижения 996, которую подставил коллега, курировавший того же хозяина, в результате чего она угодила совсем не в тот мир.
Система оказалась донельзя наивной, и всего парой вопросов он вытянул из неё абсолютно всё.
Узнав, что старший брат и Хэй Сяцзы уже сошлись, ему оставалось лишь искать окольные пути, чтобы остаться рядом с братом. В конце концов, здешний брат уже превратился в полноценного представителя рода Чжан, и за короткий срок расшатать его формировавшиеся веками устои было невозможно — разве что применить особые меры.
Не подозревая о мыслях собеседника, У Се подошёл ближе:
— Мы пришли предложить сотрудничество.
— Слышал, на днях ты побывал в Шаньдуне?
Выдержав его взгляд, У Се ничуть не смутился:
— Верно.
— Присаживайтесь.
Се Юйчэнь первым опустился на резное кресло из красного дерева, аккуратно положив нефритовое кольцо на стоявший рядом чайный столик.
— Видел брата?
У Се и Панцзы сели напротив него.
— Видели. Сяо Гэ... он очень привязан к Хэй Сяцзы.
Се Юйчэнь взял со стола фарфоровую чаладу с селадоном и неторопливо смахнул крышечкой пенку, не спеша отвечать.
У Се глубоко вздохнул и указал на пространство перед своими глазами:
— У меня перед глазами возникает световой экран. На нём появляется что-то вроде... комментариев во время трансляции. В этих строках упоминаются события, которые ещё не произошли, или... раскрываются чья-то истинная сущность и цели.
Чтобы завоевать право голоса в предстоящем союзе, ему оставалось лишь предъявить козырь, способный заставить Се Юйчэня отнестись к делу всерьёз.
И действительно, Се Юйчэнь отставил чашку, явно заинтересовавшись, и перевёл взгляд на Панцзы:
— А ты?
Панцзы в общих чертах обрисовал ситуацию, но не стал выкладывать всё до конца — в конце концов, эти акулы капитала умели просчитывать всё наперед, так что ему следовало приберечь пару козырей в рукаве.
На самого Сяо Гэ у него видов не было: просто тот оставался одним из двух людей на свете, кому он мог доверить собственную жизнь, и Панцзы считал своим долгом сделать хоть что-то ради него.
Долгое время Се Юйчэнь молча откинулся на спинку кресла, снова перебирая точёными пальцами нефритовый кулон в виде феникса, медленно скользя ими по теплой гладкой поверхности.
— Пока поживите здесь. Я приглашу брата и Хэй Сяцзы в гости.
В то же самое время в небольшом дворике неподалеку...
Хэй Сяцзы, подвязавшись фартуком, на кухне вёл нешуточную борьбу с крупной живой рыбой, пытавшейся выпрыгнуть из раковины, и при этом напевал себе под нос какую-то фальшивую мелодию.
Чжан Цилин сидел под деревом во дворе, глядя в пустоту и пытаясь заглушить глухую боль в затылке. Неужели это предупреждение за его сиюминутное желание «остановить мгновение»?
Внезапно оставленный на кухонной тумбе телефон Хэй Сяцзы завибрировал. Экран вспыхнул — пришло зашифрованное сообщение. Вытерев руки, он взял аппарат и бегло просмотрел текст.
Сообщение оказалось кратким, всего в несколько иероглифов:
— Ханьская крыса покинула нору, двинулась на север, вошла в особняк Се.
Улыбка на его лице постепенно угасла. Отложив телефон, он бросил взгляд на застывшую фигуру во дворе, и уголки его губ вновь изогнулись в прежней усмешке, впрочем, совершенно лишённой тепла.
— Тц, — тихонько пробормотал он себе под нос. — Маленькая крыса... никак не сидится на месте.
Вытерев руки, он развязал фартук, подошёл к Чжан Цилиню и, слегка наклонившись, заговорил прежним ленивым тоном:
— Немой, чего твоя душа желает из рыбы? Сварить ухи или сделать жареные кусочки? А может, рыбных шариков, чтобы хоть немного подпитать мозги?
С этими словами он протянул руку и взъерошил мягкие волосы Чжан Цилина.
Очнувшись от задумчивости, Чжан Цилин одарил его свирепым взглядом. Чем дальше, тем больше тот нёс всякую чушь — кому это ещё нужно подпитывать мозги!
— Рыбные шарики.
На лице было отчетливо написано: я не собираюсь выискивать кости, да и вообще я бы лучше поел курицы.
В глазах Хэй Сяцзы мелькнуло веселье. Интересно, какое выражение лица будет у этого Фэн Чжи, когда он узнает, что Немой обожает курятину?
*(Не листайте дальше на следующую главу — там драма, тяжёлая драма, никак не связанная с основной сюжетной линией. Чувствительным читателям лучше сразу пропустить этот фрагмент, а те, кто не боится стекла, запасайтесь носовыми платками: автор ревела так, что извела полпачки бумажных салфеток, и это без преувеличения!)*
http://bllate.org/book/22390/2349325
Готово:
