Несколько человек выбрались наружу по ветвям Девятиглавой змеиной сосны, когда на улице уже совсем рассвело.
У Се глубоко вздохнул, и его легкие заполнил прохладный горный ветер. Подавив царивший в душе хаос, он продолжал провожать взглядом фигуру Чжан Цилина.
Чжан Цилин закинул за спину свой Древний меч в черном золоте и направился прямо в другую сторону.
Панцзы подступил к У Се, толкнул его локтем в бок и тихонько произнес:
— Тяньчжэнь, Сяо Гэ уходит. Погонишься?
У Се ничего не ответил, лишь крепко сжав губы. Поразмыслив немного, он переставил ноги и последовал за ним; Панцзы тут же поспешил следом.
— Сяо Гэ! — окликнул его У Се.
Чжан Цилин не замедлил шагу, словно ничего не услышал.
— Сяо Гэ, постой! — У Се ускорил шаг.
Чжан Цилин с досадой остановился и обернулся. Солнечный свет хлынул из-за его спины, окутав фигуру легким золотистым сиянием, но от этого его лицо казалось несколько размытым, и лишь окружавшая его аура источала отчужденность, отталкивающую людей за версту.
— Что-то нужно? — спросил он.
У Се поперхнулся от столь холодного тона, и готовые слова застряли в горле. Сделав глубокий вдох, он постарался придать голосу как можно более естественное звучание:
— Сяо Гэ, какие у тебя дальнейшие планы? Не хочешь поехать с нами в Ханчжоу? Там полно всякой вкусной еды и интересных мест, а если захочешь взять с собой друзей, можешь прихватить и их. Я гарантирую отличный прием, Панцзы тоже поедет.
Панцзы, который тоже собирался ехать, тут же подтвердил:
— Точно, он тоже поедет.
Чжан Цилин посмотрел на него и покачал головой:
— Не нужно.
— Сяо Гэ… — У Се попытался настоять на своем.
— У Се, — прервал его Чжан Цилин. — Не ходи за мной.
Его слова звучали двояко, и оставалось лишь гадать, понял ли их У Се.
Чжан Цилин вдруг отчаянно захотел увидеть Хэй Сяцзы. Втягивать ни в чем не повинного человека в это болото — пусть и не по его собственной воле, — он всё равно не мог просто так закрывать на это глаза.
Три коротких слова прозвучали четко и ясно, словно ушат ледяной воды, вылитый прямо на сердце У Се.
Тот приоткрыл рот, но все слова застряли в горле — Чжан Цилин отказал ему наотмашь и четко провел черту.
Заметив это, Панцзы торопливо шагнул вперед, пытаясь сгладить углы:
— Сяо Гэ, послушай, Тяньжэнь ведь из лучших побуждений, хочет подружиться…
Вспомнив то, что Хэй Сяцзы сказал в тот день: подружиться, со временем стать парнем, насладиться всеми женскими прелестями, — Панцзы помрачнел. Неужели всё сказанное оказалось правдой?
Взгляд Чжан Цилина переметнулся на Панцзы, отчего у того внезапно холодок пробежал по затылку, и остаток фразы застрял в горле.
— Я иду домой.
Чжан Цилин бросил на У Се прощальный взгляд. В его глазах читалось сложное переплетение чувств, среди которых мелькало едва заметное выражение безысходности.
Больше он не сказал ни слова. Развернувшись, его фигура постепенно растворилась в густых горных зарослях.
У Се так и остался стоять на месте, глядя в ту сторону, где исчез Чжан Цилин. Грудь сдавило так, будто ее забили чем-то тяжелым, дыхание стало невыносимо тоскливым. Он знал, что всё закончится именно так, но когда это произошло наяву, накатившая волна разочарования и бессилия захлестнула его врасплох.
Хэй Сяцзы наверняка ждет неподалеку, и они… отправляются домой.
Панцзы хлопнул его по плечу и вздохнул:
— Ладно, хорош пялиться, он уже ушел. — Выдержав паузу, он понизил голос: — Еще успеется.
У Се глубоко вздохнул, на мгновение прикрыл глаза, отгоняя желание снова взглянуть на пустую лесную поляну, а когда открыл их вновь, бушевавшие на дне зрачков эмоции были уже жестко подавлены.
— Угу.
Вернувшись с Панцзы к тому месту, откуда они поднимались, они застали У Саньсина за подсчетом снаряжения вместе с Пань Цзы. Лицо У Саньсина было мрачнее тучи.
Заметив приближающихся парней, У Саньсин посмотрел на них сложным взглядом: эти двое уже выходили из-под его контроля.
Дорога обратно в Ханчжоу выдалась молчаливой и угнетающей. У Саньсин был погружен в тяжелые думы и временами бросал на У Се полные исследовательской подозрительности и сомнений взгляды, но У Се либо сидел с закрытыми глазами, делая вид, что отдыхает, либо безучастно пялился в проносящиеся за окном пейзажи, начисто лишая старшего возможности завести разговор. Пань Цзы же целиком ушел в переживания из-за краха планов Третьего господина, так что всю дорогу никто не проронил ни слова.
Наконец они добрались до маленькой лавки рядом с садом Силин в Ханчжоу. Ван Мэн, увидев мрачное выражение лица У Се, испугался до полусмерти и, не смея лишний раз раскрыть рот, молча принялся кипятить воду для чая.
У Саньсин посидел в лавке какое-то время, но так и не смог вытянуть из У Се ничего стоящего. В конце концов ему пришлось уйти, попутно потрепав племянника по макушке, чтобы украдкой выдернуть несколько волосков, и напоследок он велел У Се хорошенько отдохнуть.
У Се было всё равно.
Раз Сяо Гэ не пришел, Панцзы, дабы не вызывать подозрений у У Саньсина, тоже напрямую отправился обратно в лавку на Паньцзяюане в Пекине.
Приняв душ, У Се рухнул прямо на широкую кровать, и на него накатила волна чудовищной усталости.
—
Развернувшись и уйдя в другую сторону, Чжан Цилин спустился с горы по иному склону и сразу заметил ожидавшую его машину.
В тот момент, когда он остановился, дверца переднего пассажирского сиденья изнутри распахнулась, и Чжан Цилин молча забрался внутрь.
Хэй Сяцзы развалился на водительском кресле, зажав в зубах незажженную сигарету. Он окинул спутника оценивающим взглядом с ног до головы, а затем притянул к себе его руку, внимательно осмотрев ее со всех сторон. Отлично: одежда цела, кровь не пускал, значит, сказанные им слова явно были услышаны.
Хэй Сяцзы прижался носом к его шее, втягивая воздух, а в его ленивом голосе послышались нотки укоризны:
— Тьфу, от тебя за версту разит землей. Давай-ка я тебя искупаю?
Машину он приобрел за очки системы, и у этой покупки имелись веские причины: она не только позволяла менять внешний вид, но и обладала огромным внутренним пространством, где легко помещались всё необходимое для мытья, готовки и отдыха. По сути, это был их собственный передвижной дом.
Чжан Цилин лениво прислонился к спинке сиденья, зная, что у этого человека снова обострилась его маниакальная чистоплотность.
Он вспомнил, как с тех пор, как они начали спать вместе, Хэй Сяцзы совсем отбился от рук: то запрещал ему одно, то запрещал другое, а заодно понапридумывал целую кучу правил, высокопарно нареченных семейным уставом.
Стоило Чжан Цилину заупрямиться, как этот тип тут же принимался таращиться на него своими красивыми глазами и безостановочно жаловаться, так что не прошло и минуты, как Чжан Цилину приходилось сдаваться на милость победителя.
Если же он вдруг случайно забывал о каком-то запрете и нарушал его, ублажать возлюбленного приходилось еще дольше.
Оставалось лишь кивнуть — это был выверенный им самим самый надежный и быстрый способ разрешить проблемы, которые придумывал Хэй Сяцзы.
Хэй Сяцзы тут же радостно засиял, пару раз щелкнул по панели управления, расширяя заднюю зону салона, подхватил парня на руки и уволок в ванную комнату.
Раздевая его, Хэй Сяцзы вытащил из кармана одежды Чжан Цилина леденец на палочке, прищурился и поинтересовался:
— Немой, кто тебе дал конфету? Вкусная?
Чжан Цилин приоткрыл один глаз: пропал, он совсем забыл, что леденец остался в кармане, и не доложил обо всём заранее, как его поймали с поличным.
— Панцзы дал. Насильно всучил, у него сил много, — Чжан Цилин тут же перевел стрелки. — Всего одна штука, я ее не ел.
Хэй Сяцзы вспомнил, что Панцзы действительно объявился именно в тот момент.
Изначально по плану он должен был оставаться в тени, но поскольку Цан Юэ подменил собой У Се, в этой подземной вылазке для Немого не было никакой опасности, а у самого Хэй Сяцзы снова разыгралась мания чистоты, так что он туда не пошел.
Еще и потому, что с помощью приобретенного водяного зеркала он мог в любой момент наблюдать за Немым, он немного ослабил контроль, оставив ему чуточку личного пространства на поверхности.
— Хочешь попробовать? — Хэй Сяцзы надломил обертку, выкинул палочку и закинул конфету себе в рот. Хм, отчетливый привкус Травы Нирваны… Интересно, как Гу Сюй умудрился притащить эту штуку сюда?
Заметив, как Чжан Цилин с вожделением смотрит на него, он с хулиганской ухмылкой припал к его губам, передавая леденец обратно, а потом тут же затянул его себе назад.
Почувствовав издевку, Чжан Цилин приложил усилие и опрокинул наглеца прямо в ванну. В два счета разжевав и проглотив остатки сладости, он принялся «дегустировать» другую конфету.
Хэй Сяцзы показалось, что с него сейчас шкуру живьем сдерут, а спина вот-вот переломится пополам. До чего же мстительным оказался маленький Немой!
— Ой-ой, Немой, погоди… — простонал Хэй Сяцзы обрывками фраз, продолжая жалобно скулить.
Чжан Цилин оставлял это без внимания: в его движениях сквозила одна лишь страсть, лишенная всякой утонченной техники.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем Хэй Сяцзы со вздохом подумал, что эту ванную комнату тот вылизал до блеска. Проваливаясь в сон, он успел бормотануть:
— Я оставил тебе еды… Обязательно поешь, прежде чем спать.
http://bllate.org/book/22390/2349324
Готово:
