Молодого человека звали Лю Санлян.
— Заместитель начальника Лю, я пришел к начальнику Ху, — указав на Линь Сюнь, произнес секретарь Сунь. — Это Сяо Линь, она превосходно разбирается в медицине, я планирую порекомендовать её на работу в ветеринарную станцию.
Стоило только взглянуть на Линь Сюнь, как напускное недовольство на лице Лю Санляна тут же сменилось похотливым выражением. Как это вышло, что он никогда раньше не встречал такую красивую девушку?
Прищурившись, он протянул:
— Ты говоришь, что эта девушка разбирается в медицине, да еще и ветеринарной? Секретарь Сунь, неужели ты из-за старости совсем ослеп? Посмотри на её нежный вид, какая из неё ветеринарная лекарка?
Получив отповедь, секретарь Сунь почувствовал раздражение. Этот Лю Санлян, пользуясь тем, что его дядя служит в ревкоме, вел себя все более нагло!
— Не суди о людях по внешности, товарищ Сяо Линь действительно мастер своего дела. В нашей коммуне овец удалось спасти от гибели только благодаря ей.
Лю Санлян холодно хмыкнул:
— Пустые слова в расчет не берутся. Ветеринар должен лечить и спасать жизни, но взгляни на человека, которого ты привел — разве она похожа на ту, кто умеет лечить? Если такую принять на работу, она лишь опозорит репутацию нашей ветстанции!
— Убирайтесь отсюда поскорее, цветочные вазы в нашей ветеринарной станции никому не нужны!
Лю Санлян высказался намеренно резко, желая поставить Линь Сюнь в неловкое положение и дать ей понять: чтобы устроиться на ветстанцию, ей придется сначала угодить ему, Лю Санляну.
Что же до того, как именно угодить... эта девушка и впрямь чертовски хороша, сойдет на первое время в подружки, а когда он наиграется, просто бросит её.
— Ах ты! — секретарь Сунь чуть не задохнулся от гнева, но Линь Сюнь вовремя остановила его:
— Не надо, секретарь, пойдемте отсюда.
Она с первого взгляда раскусила, что за мерзавец этот Лю Санлян. Тратить время на подобного человека не стоило, лучше было поискать другой способ связаться с начальником Ху.
Едва они собрались выйти за дверь, как снаружи кто-то ворвался внутрь:
— Скорей! Зовите врача, у нас в бригаде корова не может отелиться!
В те времена коровы были важнейшим имуществом, ценность одной головы скота превышала трех овец, так что даже Лю Санлян не смел относиться к этому спустя рукава:
— Какой еще врач? На Цинхэском пастбище ночью волки напали, все врачи туда уехали!
— Так давай ты! Ты же заместитель начальника, если сейчас же не возьмешься за дело, корова с теленком погибнут оба!
Лю Санлян покрылся холодным потом:
— Я, я...
Он действительно был заместителем начальника, вот только попал на эту должность исключительно по знакомству, он даже быка от коровы с трудом отличал — как тут принимать роды?!
— Что же делать! Это же последняя корова в нашей производственной бригаде! — крестьянин едва не сходил с ума от отчаяния.
Корова во дворе тем временем обессиленно опустилась на колени, под ее ногами уже натекла лужа околоплодных вод вперемешку с кровью. Кто-то из зевак сочувственно покачал головой:
— Раз до такого дошло, ей всё равно не выжить. Может, прикончить её сразу, хоть мучиться перестанет.
Крестьянин держал животное за веревку и при этих словах горько заплакал:
— Нельзя убивать! Я три года за ней ухаживал, столько сил вложил, чтобы выходить! Умоляю вас, пусть кто-нибудь спасет её!
Крестьянин рыдал навзрыд. Ему было безумно жаль животное: пока он растил эту корову все эти годы, ему приходилось трудиться от зари до зари, вкладывая всю душу. Теперь же корова стала для него почти родным ребенком, и как он мог спокойно смотреть, как его дитя отправляется на верную смерть?
Лицо Линь Сюнь исказилось от жалости, и она уже собиралась сделать шаг вперед, когда секретарь Сунь поспешно схватил ее за руку:
— Сяо Линь, не горячись!
Дело было вовсе не в том, что он не хотел помочь — просто принимать роды у коровы невероятно опасно. Рожающее животное может взбеситься, а при таких размерах один случайный удар копытом означает страшной силы сокрушительный удар. Предыдущий ветеринар с фермы, например, отделался переломом костей именно после удара коровой.
К тому же речь шла о тяжелых родах, а значит, агрессия животного будет только сильнее. С хрупким телосложением Линь Сюнь удар копытом грозил далеко не просто переломом — она вполне могла лишиться половины жизни на месте!
К тому же состояние коровы выглядело настолько плачевным, что спасти ее вряд ли удастся. Если же животное погибнет, она лишь навлечет на себя кучу неприятностей.
Линь Сюнь понимала опасения секретаря Суня, однако она стала ветеринаром не только ради заработка, она искренне любила эту работу. Она верила, что все в мире одухотворено, и животные, точно так же как люди, имеют право бороться за жизнь на этом свете.
Если сидеть сложа руки из страха навлечь на себя беду, чем тогда она будет отличаться от этого Лю Санляна?
Она покачала головой в ответ секретарю Суню и подошла к корове. Та была уже совсем слаба, а в ее больших глазах застыла глубокая скорбь, словно она уже смирилась с неминуемой гибелью.
— Ты кто? Ты новый ветеринар? — в глазах крестьянина мелькенья искра надежды.
Сидевший в комнате Лю Санлян тут же завопил:
— Ты что, рехнулся? Какая она к черту ветеринар? Не хватало еще хвататься за любую соломинку!
При виде чересчур хрупкой на вид Линь Сюнь огонек надежды в глазах крестьянина мгновенно погас.
Не обращая на них никакого внимания, Линь Сюнь протянула руку и погладила корову по животу:
— Ее еще можно спасти, теленок жив.
Крестьянин опешил:
— Правда?
— Да. Не стану утверждать, что на сто процентов, но по меньшей мере шансов девять из десяти, — твердым голосом произнесла Линь Сюнь. — Если ты готов мне верить, с этой минуты делай всё, что я скажу.
Тяжелые роды у коров обычно происходят из-за неправильного предлежания плода, и у этой коровы был именно такой случай.
Линь Сюнь велела крестьянину надежно привязать корову и, убедившись, что та не сможет взбеситься и навредить окружающим, подошла к животному сзади. Стоило ей взглянуть туда, как она едва не отскочила от испуга:
Из-под коровьего хвоста торчал еще один, маленький хвостик!
Толпа зевак зашумела, наперебой высказывая предположения:
— Ого! Почему у этой коровы два хвоста? Это что, какое-то чудище?
— Чего мелешь ерунду, это же хвост теленка!
— Раз хвост уже показался, этому теленку точно конец.
У коров роды устроены так же, как у людей: в норме сначала должна идти голова, появление любой другой части тела означает патологические роды. К тому же хвостик теленка торчал наружу уже какое-то время, а это значило, что теленок застрял, и стоило ему пробыть без кислорода пять минут, как он неизбежно задохнулся бы.
Крестьянин побелел так, что едва держался на ногах, но Линь Сюнь отчетливо видела, как живот коровы шевелится — значит, малыш был жив, его еще можно было спасти!
Линь Сюнь посмотрела на крестьянина:
— Быстро неси сухую солому и воду, покорми корову!
Затем она повернулась к секретарю Суню:
— Мне нужны перчатки, резиновые!
— Есть! — оба бросились бегом в здание коммуны на поиски нужных вещей. Оттуда тут же донесся взбешенный голос Лю Санляна:
— Вы что творите! Это служебные кабинеты управления, без разрешения входить запрещено!
Крестьянин с размаху пнул Лю Санляна:
— Пошел вон, бездарность, которая даже роды принять не способна! Я сейчас же пойду жаловаться на тебя руководству!
Крестьянин к тому моменту уже дошел до исступления от тревоги. Стоило ему вспомнить, что его кормилица умирает, а Лю Санляну пожалел для нее даже клочка семы, как гнев закипел с новой силой, и он отвесил наглецу еще несколько пинков, заставив того скорчиться от боли.
Секретарь Сунь, наблюдая за этой сценой, исподтишка добавил пару собственных ударов, бормоча под нос:
— Этот пинок от меня, а этот — в помощь Линь Сюнь!
Линь Сюнь еще не знала, что секретарь Сунь уже отомстил за нее, ей предстояло заняться исправлением предлежания плода.
Надев перчатки, она смело запустила руку в родовые пути коровы, нащупала заднюю часть теленка и принялась миллиметр за миллиметром вдавливать застрявший у самого выхода круп обратно внутрь.
Хвостик теленка тоже стал медленно уходить внутрь, и когда он скрылся полностью, все присутствующие ахнули от изумления:
— Вот это да, и впрямь запихнула обратно!
— Тихо! — громко крикнул секретарь Сунь, и шумная толпа мгновенно умолкла.
Линь Сюнь задержала дыхание. Ее рука внутри коровы двигалась плавно и осторожно, нащупывая задние ножки теленка, после чего она начала аккуратно поворачивать его против часовой стрелки.
Боясь причинить корове дополнительные травмы, Линь Сюнь действовала очень нежно, но в то же время торопилась — теленок ежеминутно рисковал задохнуться. Под двойным прессингом ее сердце колотилось как безумное, и на лбу Линь Сюнь, несмотря на сильный мороз, выступил град холодной пота.
Наконец обе задние ножки теленка оказались в родовых путях, и она глубоко вздохнула:
— Корова доела солому?
Крестьянин завопил изо всех сил:
— Доела!
Раз поела — значит, появились силы, можно начинать сами роды!
Линь Сюнь скомандовала низким, властным голосом:
— Четыре человека, сюда! Держите корову, чтобы не дергалась!
Четыре человека из толпы мгновенно бросились вперед.
Линь Сюнь взглянула на секретарь Суня:
— Секретарь, надевайте перчатки, берите теленка за задние ноги и понемногу тяните наружу. Слушайте мои команды, скажу стоп — останавливайтесь.
Секретарь Сунь:
— Понял!
Рука Линь Сюнь оставалась внутри родовых путей, поддерживая живот теленка для защиты мягких тканей, а второй рукой она массировала коровьи боки, чтобы стимулировать схватки.
Промассажировав так около пяти минут, набравшаяся сил корова начала тужиться, сокращения родовых путей усилились, и Линь Сюнь поспешно скомандовала:
— Начали! Тяните!
По команде Линь Сюнь ухвативший за задние ноги секретарь Сунь плавно потянул на себя.
— Медленнее, медленнее! — размеренно руководила процессом Линь Сюнь. Когда ножки теленка показались наружу примерно на десять сантиметров, она велела секретарю Суню замереть на пару секунд для восстановления кровотока, после чего они продолжили тянуть.
После трех таких повторов в тишине внезапно раздался чей-то восторженный крик:
— Вышел! Голова показалась!
Поскольку предлежание было задним, голова теленка шла последней. Как только она появилась на свет, Линь Сюнь молниеносно очистила слизь из носа и рта новорожденного, и прямо на глазах у изумленной публики теленок зашевелился.
— Зашевелился! Живой! Теленок жив!
— Сколько живу, первый раз вижу, чтобы корова родилась задом наперед и выжила.
Линь Сюнь поднесла теленка к морде матери. Изнуренная корова приподняла голову и принялась бережно облизывать шкурку малыша.
В народе говорят: родился, как теленок — ничего не боится. В отличие от людей, несмотря на пережитое удушье, стоило матери облизать его шерстку, как теленок тут же наполнился силами, затряс головой и принялся тыкаться розовым пятачком в солому под ногами.
Увидев эту картину, крестьянин больше не смог сдерживать слез. Утирая их рукавом, он вопил на всю округу:
— Товарищ! Спасибо вам! Если бы не вы, моя корова погибла бы!
Взволнован был не только он — зеваки, пришедшие сюда просто ради праздного любопытства, тоже пребывали в полнейшем шоке. Они поистине не ожидали, что эта хрупкая и красивая девушка окажется настолько искусна, почему же они никогда не видели ее раньше?
— Товарищ, как ваше имя? Если нашей семье понадобится ветеринар, можно будет обратиться к вам?
— И мне! У меня дома две коровы на сносях, вы работаете в управлении коммуны?
Практически в каждом дворе здесь держали скот. Как говорится, роды — это как побывать на пороге смерти, и справедливо это не только для людей, но и для животных, особенно с наступлением зимы, когда роды идут тяжело и велик риск гибели обоих. В такой ситуации хороший лекарь становится на вес золота.
Стоявший неподалеку Лю Санлян чуть не лопался от злости. Свихнулись они все, что ли? Этакая финтифлюшка вроде Линь Сюнь приняла роды лишь по чистой случайности, и они еще хотят ее на работу в коммуну взять?! Да ни за что, пока он сам не попользуется ею как следует, порога конторы ей не переступить!
Он завопил во всю мочь:
— Кто сказал, что она работает в коммуне? Пока я здесь, таким, как она, заказан путь в контору на вечные времена!
— Тогда можешь катиться отсюда прямо сейчас!
http://bllate.org/book/22384/2348343
Готово:
