Лу Сяо заметил неладное с Се Мо. Он одной рукой продолжал поддерживать заклинание, а второй взмахнул в сторону Се Мо, направляя поток духовной силы прямо в его тело.
—! Старший братец! — вскрикнул Се Мо, в котором смешались гнев и испуг.
Лицо Лу Сяо оставалось непроницаемым, а голос — строгим, но лишенным резкости:
— Отступи назад!
— Нет! — отказался Се Мо.
Однако своими действиями Лу Сяо дал понять: пока Се Мо не отступит, он не уберет руку. Это вынудило Се Мо отступить. Впервые в жизни он почувствовал себя столь бесполезным: на словах он клялся защищать самого дорогого для него человека, а на деле стал лишь обузой.
Се Мо не желал сдаваться, но в подобной ситуации у него не было иного выбора. Он не мог допустить, чтобы старший братец, и без того противостоящий массиву, тратил силы еще и на то, чтобы присматривать за ним.
Се Мо быстро отошел, и почти в тот же миг Лу Сяо, убрав руку, полностью сосредоточился на массиве. Наступил критический момент, и Лу Сяо не осмеливался проявлять беспечность. Обратные удары массива становились все яростнее — это был последний отчаянный всплеск его силы.
— Брат Мо, что происходит? — Жун Чжиянь подтянул его к себе и прошептал: — Это что, то демоническое создание проявило себя?
Се Мо покачал головой, его лицо было бледным.
— Нет.
— Тогда в чем дело? Ты только что вспотел так, словно под проливным дождем стоял, я уж думал, ты не выдержишь.
Жун Чжиянь все еще не мог прийти в себя. Он хотел помочь, но боялся лишь навредить, поэтому оставался на месте.
— Поверишь ли ты, если я скажу, что вся духовная сила, которую я вливал в этот массив, без остатка возвращалась обратно в меня? — Се Мо лишь сейчас осознал это. Та мощная давящая сила, которую он ощущал, была его собственной энергией.
— Как такое возможно? — лицо Жун Чжияня исказилось. — Почему массив перенаправляет давление на тебя? Если глава Лу разрушит его, не пострадаешь ли ты…
Жун Чжиянь не решился договорить, но поспешно добавил:
— Может, нам стоит остановить главу Лу?
— Не нужно. — Се Мо схватил его за руку. — Атаки моего старшего братца на массив до меня не доходят.
Жун Чжиянь окончательно запутался. Что же это происходит?
— Только я. — продолжал Се Мо. Даже не понимая причин, он четко осознавал: сейчас он не может нападать на массив. — Только я не могу его атаковать. Не спрашивай почему, я и сам не знаю.
— Брат Мо, этот массив связан с тобой…
Се Мо покачал головой, не давая Жун Чжияню договорить.
Вокруг массива собралось немало людей: главы различных сект, ученики Секты Шу и Секты Сюаньсу — все они наблюдали за Лу Сяо, в одиночестве стоявшим перед ним.
На земле сотни женских тел постепенно возвращались к своему истинному облику. Жун Чжиянь и остальные узнали среди них то самое лицо женщины, которой притворялся тот бесполый самозванец.
Когда последнее тело было очищено, Мутная Ци в массиве рассеялась на девять десятых, оставив лишь тонкую, блуждающую дымку. Лу Сяо сменил печати на руках, но на сей раз направил их не в центр массива, а вверх, к Юйсянь. Печать впиталась в лезвие меча, и Юйсянь, сначала мигнув, вспыхнул ослепительным сиянием, затмившим полуденное солнце.
Под этим мощным светом тела на земле одно за другим начали истлевать и исчезать.
Все присутствующие завороженно следили за этим захватывающим зрелищем, восхищаясь мастерством первого человека в мире и поражаясь происходящему.
Лишь Се Мо не сводил глаз с лица Лу Сяо. Глядя на его побледневшие губы, он чувствовал, как сердце сжимается от боли.
— Брат Мо, — напомнил Жун Чжиянь, — массив скоро будет разрушен.
Се Мо кивнул. Конечно, он знал это. Он слышал жалобные стоны массива, но, будучи всецело поглощенным переживаниями за Лу Сяо, он не мог поддаться влиянию массива, не говоря уже о том, чтобы откликнуться на его мольбы.
Никто не желал гибели этого массива больше, чем Се Мо. Он слишком боялся, что старший братец не выдержит. В отличие от Заклинания Умиротворения Четырех Морей, эта техника была высшим искусством Секты Тяньпин, требующим колоссальных затрат энергии. Даже такой мастер, как Лу Сяо, не смог бы долго поддерживать подобное напряжение.
— Даже если вы разрушите этот массив, что изменится? — вдруг донесся голос издалека, заставив учеников с невысоким уровнем культивации вздрогнуть.
Се Мо уже сжал в руке Мошан. Это знакомое ощущение — тот, кто прятался в тени и обманывал его!
— Лу Сяо, ты одержим идеей разрушить массив, но думал ли ты о том, что тем самым лишь подталкиваешь Се Мо ко мне? — продолжал голос.
Лицо Лу Сяо осталось бесстрастным, но легкое движение рукавов выдало, что он не остался равнодушен.
— Ты видел странности Се Мо. Хочешь знать почему? — человек усмехнулся. — Как бы Се Мо ни пытался атаковать массив, вся сила будет отражаться в него. Не гадайте, я могу сказать прямо: этот массив был создан ради Се Мо.
— Ну что, теперь ты рискнешь его разрушить? — смех его был негромким, но полным безумия, и доносился отовсюду сразу, так что вычислить местоположение говорившего было невозможно.
Внимание Лу Сяо было приковано лишь к Се Мо. Тот встретился со старшим братцем взглядом и покачал головой:
— Старший братец, со мной все хорошо.
Лу Сяо смотрел на него, изучая каждое мимолетное выражение лица.
— Старший братец, — тихо позвал Се Мо.
Лу Сяо наконец подал знак. Юйсянь получил приказ, и его сияние мгновенно стало еще ярче. В мгновение ока вся Мутная Ци внутри массива была выжжена дочиста. Лу Сяо взмахнул рукой, снимая Барьер, и тут же облако черного дыма бросилось прямо к Се Мо.
Мошан вылетел из руки Се Мо, врезавшись в черный сгусток, но не смог его рассеять. Вернувшись в ладонь владельца, меч замер, а черная дымка, словно обладая собственным разумом, начала атаковать только Се Мо.
Но это не было похоже на нападение: по крайней мере, в столкновениях Се Мо не ощущал жажды убийства. Скорее, дым отчаянно искал брешь, пытаясь проникнуть в его тело.
— Се Мо, позволь ему войти. Когда семя даст всходы, тебе станет легче, — голос сменил тон на вкрадчивый, пытаясь посеять в сердцах окружающих зерна сомнения и страха. — Ты пожертвовал собой ради спасения мира, почему бы теперь не облегчить собственные страдания? Мир задолжал тебе жизнь, что плохого в том, чтобы взять эту малость?
Юйсянь развернулся и вместе с Мошаном окружил черный дым. Красное и бледно-зеленое свечение, смыкаясь вокруг, сдерживало яростные рывки тьмы.
Се Мо сохранял ледяное спокойствие, руки его, спрятанные в широких рукавах, были расслаблены.
— Раз так, может, ты, задолжавший мне жизнь, соизволишь выйти и встретиться со своим спасителем?
Лу Сяо приказал Юйсянь охранять Се Мо, а сам направился в сторону, откуда доносился голос. Даже если другие не могли определить точное направление, за это время Лу Сяо уже вычислил точку, где стоял скрытый человек. Через мгновение он был на месте, но увидел лишь зеркало, переливающееся яркими красками, внутри которого царила непроглядная тьма.
Лу Сяо едва заметно шевельнул пальцами, и зеркало оказалось у него в ладони. Он вернулся к Се Мо, вокруг которого все еще метался черный дым, зажатый между двумя клинками.
— Не зря вы глава Лу, даже мои техники не смогли помешать вам найти меня.
Голос, который до этого раздавался отовсюду, теперь звучал прямо над ухом. Люди уставились на зеркало в руке Лу Сяо, но оно оставалось черным, не давая ни единой подсказки.
Лу Сяо небрежно бросил зеркало Хань Шу, а затем перевел взгляд на черный туман. Почувствовав волю хозяина, Юйсянь вернулся по призыву Лу Сяо. В следующую секунду мягкий, теплый свет меча стал острым и холодным, как ледяные шипы. Красное сияние Мошана вспыхнуло с новой силой, и в унисон оба клинка разорвали черную дымку в клочья. Почти в тот же миг Се Мо почувствовал, как к горлу подкатывает горячая, соленая волна крови. В самый последний момент он успел подавить рвотный позыв и насильно проглотить ее.
Следом из зеркала донеслись издевательский смех и тихий вздох:
— Интересно, когда наступит глубокая полночь, не пожалеешь ли ты о том, что был таким невежественным в юности?
С этими словами зеркало рассыпалось в известковую пыль и исчезло, превратившись в ничто.
Се Мо убрал Мошан и замер на месте. Юйсянь также вернулся к Лу Сяо и растворился в воздухе. Оба молчали. Спустя некоторое время Се Мо первым сделал шаг, направляясь к Лу Сяо, который стоял всего в нескольких шагах.
— Старший братец.
Если не считать заметно побелевших губ, лицо Лу Сяо выглядело так же, как до начала боя. Но никто не осмелился бы по-настоящему в это поверить; даже Цзинь Дадао сейчас хранил молчание.
— Глава Лу, брат Мо, примите эти пилюли, — Жун Чжиянь протянул каждому по таблетке. — Они помогут вам быстро восстановить духовную силу.
Они приняли лекарство, и вскоре почувствовали, как энергия начинает возвращаться. Лу Сяо кивнул в знак благодарности, Се Мо лишь махнул рукой. Жун Чжиянь смотрел на него с нескрываемой тревогой, но Се Мо сделал вид, что ничего не заметил.
Вокруг собралось по меньшей мере сотня людей, пристально наблюдавших за ним, но Се Мо это не заботило. Он догадывался, что за игру ведет человек в тени — если не на сто процентов, то уж наверняка очень близко к истине.
— Глава Хань, здесь все улажено. Что касается дела о похищении людей, прошу вас продолжать поиски, — Лу Сяо попрощался с Хань Шу.
— Глава Лу собрался уходить? — не дождавшись ответа Хань Шу, вмешался Цзинь Дадао, который до этого стоял неподвижно. — Тот, кто стоит за всем этим, еще не найден, куда это вы собрались с Мо-гунцзы?
Лу Сяо даже не шелохнулся, лишь скользнул по нему холодным взглядом:
— Глава Цзинь хочет вмешаться в дела Секты Тяньпин?
— У меня не было таких намерений, — поспешно открестился Цзинь Дадао. — Все слышали, что сказал тот человек: всё это направлено против вашего Мо-гунцзы. Я считаю, что главе Лу не стоит просто так уходить, забрав его с собой.
— И что ты предлагаешь? — голос Лу Сяо похолодел.
— Пока ситуация не прояснится, Мо-гунцзы лучше оставаться на виду у всех. Это ради его же безопасности и чтобы не давать поводов для сплетен, — сказал Цзинь Дадао. Даже этот ужасающий массив пугал его сейчас меньше, чем Се Мо. Все было сказано предельно ясно: массив был создан ради него, черный дым должен был облегчить его страдания. А поскольку ни то, ни другое не имело отношения к праведному пути, кто мог с уверенностью сказать, что за эти двадцать лет Се Мо не изменился?
— Глава Лу, Секта Тяньпин — величайшая секта в мире, она должна быть примером для остальных.
Лу Сяо оставался совершенно бесстрастным. Цзинь Дадао не мог уловить его истинного настроения, но Секта Тяньпин, всегда славившаяся своей справедливостью, вряд ли позволила бы бросить на себя такую тень.
Лу Сяо ответил с еще большим равнодушием:
— Секта Тяньпин — первая среди равных, и посторонним не пристало указывать, как вести наши внутренние дела.
Цзинь Дадао прищурился:
— Глава Лу, что вы имеете в виду? Или Мо-гунцзы действительно что-то скрывает, раз вы решили его выгораживать?
— Глава Цзинь, отчего же такая спешка? — Се Мо, который до этого момента держал Мошан в руке, убрал его. Длинные уголки его глаз приподнялись, но, в отличие от того, как он смотрел на Лу Сяо, сейчас этот взгляд был холодным, как покрытые инеем иглы сосны — твердым и жестким. — Если однажды я действительно перейду на сторону тьмы, я обязательно вспомню, как сильно вы беспокоились обо мне сегодня.
Цзинь Дадао нахмурился, его лицо помрачнело.
— Куда вы направляетесь, глава Лу? — Хань Шу взял инициативу в свои руки. — Может, Секте Сюаньсу нужно что-то подготовить?
Лу Сяо был краток:
— К Заморским Архипелагам. Черный туман, что висел над Сектой Сюаньсу, появился и на тех островах. Если там что-то изменится, глава Хань может связаться со мной.
Хань Шу кивнул:
— В таком случае я не смею вас задерживать. Обязательно отплачу за помощь, как только представится случай.
Лу Сяо повернулся к Хуа Яньэр и произнес столь же просто:
— Секта Тяньпин продолжит поиски похитителей, но Секта Яньмэн также не должна терять бдительности. Главе Хуа пора возвращаться.
Хуа Яньэр кивнула:
— Я тоже немедленно отправляюсь в путь. Если потребуется помощь, просто пришлите весточку.
Лу Сяо кивнул в знак благодарности и направился к Се Мо:
— Чунь Фэн и остальные уже на месте, нам не стоит опаздывать.
— Брат Мо, я с вами, — Жун Чжиянь подошел ближе. — В любом случае, Секта Пустой Долины пригодится где угодно.
Се Мо неожиданно для себя поймал взгляд Хань Шу, а затем бросил взгляд на этого главу величайшей медицинской секты, который даже не смотрел в сторону других.
— Брат Жун, если тебя укачивает на кораблях, думаю, нам лучше обойтись без тебя.
Но Лу Сяо произнес:
— Будет лучше, если глава долины Жун отправится с нами.
Се Мо с неприязнью уставился на Жун Чжияня: Выкладывай, когда это ты успел так понравиться моему старшему братцу?
Се Мо и Лу Сяо встретились с учениками во главе с Чунь Фэном в прибрежной деревне. По пути, проезжая через развилку, они прихватили еще несколько учеников — ситуация становилась все сложнее, и лишняя подготовка не помешает.
— Глава, старший братец Мо, Чунь Фэн получил приказ спуститься с горы несколько дней назад. Наблюдения показывают, что в море действительно творится что-то неладное.
Чунь Фэн выглядел серьезным и говорил так же, да и в делах был дотошен. Не то чтобы он не умел приспосабливаться, просто верил, что только четкое следование правилам позволяет выполнить задачу лучше всего.
— Давно не виделись, твоя культивация выросла, — Се Мо прошелся вокруг него. — Кому доверил дела на горе?
Чунь Фэн ответил невозмутимо:
— Отвечаю старшему братцу Мо: Линфэну.
— Тогда, когда мы вернемся, Секта Тяньпин превратится в сплошной хаос.
— Младший брат Линфэн в последнее время показывает себя с хорошей стороны, — ответил Чунь Фэн, проявляя некоторую упертость.
Так он объяснял свое решение доверить важные дела Секты Тяньпин Линфэну. Кто-то другой просто посмеялся бы и забыл, но для Чунь Фэна это было делом чести, которое требовало объяснения. Именно поэтому Се Мо любил с ним разговаривать — Чунь Фэн никогда его не разочаровывал.
— Что удалось выяснить о морской нечисти? — Лу Сяо спас собеседника от расспросов Се Мо: даже десятерым Чунь Фэнам было бы не под силу тягаться с ним.
— Я заметил, что рыбаки подвергались нападениям только тогда, когда на море дул сильный ветер.
Несколько дней наблюдений позволили Чунь Фэну говорить уверенно и по существу. Сейчас они стояли у берега, где волны с шумом разбивались о камни, но сильного ветра не было.
— С морским ветром что-то не так? — спросил Лу Сяо.
Чунь Фэн покачал головой:
— Не похоже, чтобы кто-то им управлял. Но в последние дни рыбаки не только подвергались нападениям — были и погибшие.
Лу Сяо стоял, заложив руки за спину. Под лучами дневного солнца глубокая синева моря переливалась так красиво, что невозможно было оторвать глаз. Но это море теперь пугало рыбаков, которые предпочитали прятать лодки дома: без денег прожить можно, а жизнь — одна.
— Сколько человек пострадало? — спросил Се Мо.
Чунь Фэн перевел взгляд на него:
— До вчерашнего вечера было совершено более сотни нападений, погибло четырнадцать человек.
— Четырнадцать? — переспросил Лу Сяо.
Чунь Фэн кивнул:
— Да, четырнадцать. Тела я хоронил собственноручно, я не мог ошибиться.
— Ну и совпадение, — Се Мо сделал несколько шагов ближе к набегающей воде. — Из Секты Яньмэн пропало пятнадцать человек, вернулся только один. Среди оставшихся четырнадцати удалось найти несколько тел. Вероятность того, что остальные еще живы, почти нулевая — значит, тоже погибло четырнадцать.
Чунь Фэн не стал развивать тему — о делах Секты Яньмэн он не знал.
— Старший братец, как думаешь, может ли цифра четырнадцать иметь какое-то особое значение? — Се Мо наступил в воду, его белоснежные шелковые сапоги насквозь промокли. Он сделал еще шаг, наслаждаясь тем, как вода пропитывает ткань, и это занятие показалось ему даже забавным.
Наблюдавший за этим Жун Чжиянь почувствовал досаду: такому взрослому человеку, а он играет с водой, как ребенок! И при этом человек, который должен был его одернуть, позволял ему делать все, что заблагорассудится. Жун Чжиянь мечтал о таком старшем братце, но в этой жизни это было невозможно — он был единственным учеником своего учителя. Он как-то спрашивал наставника, почему тот не взял больше учеников, и получил ответ: учеников не должно быть много, достаточно одного, который сможет взять на себя ответственность за Секту Пустой Долины.
Жун Чжиянь и был этим единственным, поэтому, глядя на Се Мо и главу Лу, он от всего сердца завидовал.
— Брат Мо, а ты не боишься, что нечисть в воде вцепится в тебя?
Се Мо даже не моргнул:
— Даже лучше, хоть посмотрю, что это за тварь.
И словно в ответ, Жун Чжиянь как в воду глядел: у самых пяток Се Мо внезапно обвилась черная, как чернила, жидкость. Белый сапог мгновенно почернел, но стоило Се Мо пошевелиться, как сгусток тут же отплыл прочь.
— Неужели это и есть морская нечисть? — пробормотал кто-то из учеников.
— Тогда эта тварь ни на что не годится, — заметил Се Мо, следя глазами за чернильным пятном, которое то плыло, то останавливалось, словно выжидая.
В этот момент показалось судно, которым управлял Шуй Тяньнань. На берегу, среди простых людей, выделялись двое в золотистых одеяниях, на которых играло солнце: Лу Сяо — холодный и безупречно красивый, и Се Мо — обольстительный и яркий. Оба были лучшими из лучших.
— Глава Лу, прошу прощения за опоздание, — Шуй Тяньнань был мощным и грубоватым, но весьма вежливым. — Заставил вас ждать.
Лу Сяо ответил:
— Мы сами пришли раньше.
Шуй Тяньнань пригласил их на борт и рассказал о последних событиях. Оказалось, нападения на рыбаков были лишь частью беды: морская вода вокруг нескольких островов закипела и стала обжигающе горячей — в воду было невозможно войти. Такого еще никогда не случалось.
Вода закипела? Все невольно посмотрели за борт, но, кроме бескрайних лазурных волн, ничего не увидели.
— Островной владыка Шуй не пробовал спуститься под воду, чтобы проверить? — Се Мо, стоя рядом, осматривал корабль. Судно было огромным и роскошным, на нем свободно могли разместиться тысячи людей.
— Пробовал, но внизу ничего нет, — густые брови Шуй Тяньнаня сошлись на переносице. — Именно из-за этой странности я и был вынужден отправить вам весточку.
Се Мо оперся на перила и посмотрел вдаль, где царили тишь да гладь — никаких следов нечисти. Он повернул голову и увидел своего старшего братца, стоявшего на носу судна. Ветер трепал его волосы и одежды, и от этого зрелища у Се Мо перехватило дыхание — он не мог отвести взгляд.
Се Мо подошел к Лу Сяо и положил руку на его тонкое плечо:
— Старший братец.
Лу Сяо повернул голову, и вместе с движением его волос легкий морской бриз донес капли воды, осыпав лицо Се Мо. Тот кончиком языка подцепил прядь волос старшего братца, слегка прищурился и тихо позвал:
— Старший братец.
Лу Сяо почувствовал, как к лицу приливает жар. Ему было не по себе от того, как Се Мо прикусил его прядь, и хотелось отстраниться, но он не знал, почему должен это делать. Ему оставалось лишь стоять и упорно смотреть ему в глаза. А тот, кто затеял эту игру, не собирался отпускать его волосы — он не просто играл с ними, но и легонько водил по ним кончиком языка.
http://bllate.org/book/22338/2340305
Готово:
