Однако, присматриваясь к этим людям, Ван Синжань начал испытывать к ним странное чувство солидарности.
Не поймите превратно: он по-прежнему не разделял их методов, просто теперь он начал понимать, почему они так яростно ненавидели Лу Яня.
Когда Янь Симэй сказала, что у всех этих людей Лу Янь отнимал артефакты, Ван Синжань подсознательно решил, что это случилось лишь однажды. Но, пролистав досье, он с изумлением обнаружил, что лишь один из них пострадал дважды, а у остальных в послужном списке значилось как минимум по три подобных инцидента. А сколько случаев не попало в отчеты — оставалось только догадываться.
Из тринадцати жертв двое особенно запомнились Ван Синжаню.
Первая, конечно же, Девушка в очках. Ее настоящее имя Линь Вэньсюэ, и у нее были веские причины ненавидеть Лу Яня настолько, что она не пожалела сил, чтобы отомстить. Корень всех бед крылся в лице Лу Яня. В одном из инстансов Линь Вэньсюэ влюбилась в него с первого взгляда и тут же начала добиваться его расположения. В ответ на ее настойчивые знаки внимания Лу Янь не только остался равнодушен, но и отобрал у нее артефакт.
Этого было бы достаточно для ненависти, но история на том не закончилась. Неизвестно, где Цзянь Мо откопал эти подробности, но в досье сохранилась запись пьяных рыданий Линь Вэньсюэ.
Мало того, что она пережила тяжелое расставание, так еще и трижды встречала Лу Яня в других инстансах, и каждый раз становилась его жертвой. Что еще сильнее поднимало давление Линь Вэньсюэ, так это то, что Лу Янь был абсолютно холоден к женщинам. Настолько, что, когда при очередной встрече она осыпала его самыми ядовитыми проклятиями, он просто спрашивал: Мы разве знакомы?
Вторым был тот самый мужчина, у которого Лу Янь отобрал артефакт всего дважды.
Он избежал третьей встречи не потому, что стал сильнее и научился защищать свое имущество. Он прибег к радикальным мерам: как только в инстансе ему доставался артефакт, он тут же сдавал его на хранение в Отдел спецрасследований, а в следующий раз отправлялся в рейд с пустыми руками. Нет артефакта — нечего грабить. В этом жесте отчаяния было что-то жалкое.
Отношения этих людей с Лу Янем напоминали Ван Синжаню повадки бакланов.
Бакланы отлично ныряют, а их клювы идеально приспособлены для ловли рыбы. Рыбаки приручают их, перевязывают горло веревкой и заставляют отрыгивать пойманную добычу. Поведение Лу Яня было не просто похожим — оно было один в один как у такого рыбака!
Список, который составил Цзянь Мо, назывался списком высокорисковых агентов, а не списком врагов Лу Яня. Ван Синжань даже представить не мог, сколько еще таких бакланов — нет, сколько еще врагов — у него было. Что же пришлось пережить Лу Яню за эти годы, чтобы из застенчивого тихони превратиться в безумного, наводящего ужас следователя?
Однако то, что фотографии перестали распространяться, не означало, что давление на Ван Синжаня исчезло. Он почти ничего не знал о тех, у кого остались снимки: сколько их, кто они такие, что у них на уме. Враг был в тени, а он — на свету. Единственным выходом было скрыть свою внешность. Но он не умел пользоваться косметикой, а маска не закрывала лицо целиком. Когда он уже был готов впасть в отчаяние и начать проклинать Лу Яня, зазвонил телефон. На экране высветилось: Мама.
— И что, Отдел спецрасследований просто так отпустил Лу Яня? — Ван Синжань старался сдерживать голос, чтобы тот не дрожал.
После случая с Линь Вэньсюэ никто из тех, кто получил фото Ван Синжаня, не хотел бы повторить ее судьбу.
— Я помню, в справочнике агента была такая фраза: проблемы, возникшие в инстансе, должны решаться в инстансе. Если не удалось уладить конфликт, можно дождаться следующего захода в тот же подземелье. Перенос личных счетов в реальность карается Отделом по всей строгости. — Ван Синжань не ожидал, что Лу Янь так раздует эту историю, и начал беспокоиться за него.
Отдел не поощрял тесное общение между агентами. За исключением частичной публикации данных об особо опасных элементах, вся информация об агентах была строго конфиденциальной.
— Строгость наказания тоже имеет свои условия, Отдел должен предоставить доказательства, — в голосе Цзянь Мо сквозило глубокое разочарование. — Лу Янь не действовал открыто, все артефакты, которые он отбирал у Линь Вэньсюэ, не были зарегистрированы. Он не дает Отделу ни единого шанса ухватиться за него.
Пока Ван Синжань жил своей обычной жизнью и не пересекался с Лу Янем, он мог поддерживать иллюзию того, что не выбрался из инстанса живым, давая Лу Яню время разобраться с последствиями действий Линь Вэньсюэ. Хотя они не договаривались заранее, они отлично сработали в паре.
Тот день, когда он покинул инстанс, был пятницей. Отдохнув два дня, Ван Синжань вернулся к привычному ритму. В это время он не связывался с Лу Янем, а тот не проявлял инициативы.
Цзянь Мо внешне казался холодным, но собранные им данные выдавали его с головой. Между строк досье чувствовалась душа человека, одержимого сбором сплетен. Ван Синжань часто болтал с Цзянь Мо, и историю Линь Вэньсюэ тот рассказал ему сам.
— Сынок, ты дома не был уже больше полумесяца, — голос мамы Ван звучал бодро. — Неужели нашел мне будущую невестку?
Сдавленный голос Ван Синжаня заставил Цзянь Мо сделать неверный вывод:
— О безопасности в реальности не беспокойся. Не у каждого есть столько незарегистрированных артефактов, как у Лу Яня, его случай уникален. Просто запомни: держись от него подальше.
В голове Ван Синжаня тут же возник образ Лу Яня, о котором он только что думал.
— Что ты такое говоришь? Я так занят на работе, когда мне заводить девушку?
Враждебность Цзянь Мо к Лу Яню была непреодолимой. Ван Синжань перевел тему, перекинулся парой фраз и закончил разговор.
Линь Вэньсюэ в это время подверглась безумной мести Лу Яня и едва не лишилась жизни.
— Нет так нет, чего так реагировать? Ты точно что-то скрываешь, может, еще не добился своего? Будь посмелее, сынок, я жду хороших новостей. — Мама Ван отлично знала сына: если бы ничего не было, он бы так не волновался.
— Да нет у меня ничего, просто хотел спросить кое-что. — Разговоры с семьей не контролировались Отделом, поэтому Ван Синжань не стеснялся и задал вопрос, который мучил его все эти дни: — Ты помнишь Лу Яня?
После долгого молчания послышался тихий голос мамы:
— Как я могу забыть этого ребенка? Я думала, это ты о нем забыл. Что, он не дождался, пока ты повзрослеешь, и наконец решил найти тебя сам?
Ван Синжань растерялся:
— Мам, о чем ты? Я ничего не понимаю.
— А? Разве он не приходил к тебе? — Мама Ван знала о плохой привычке сына: он был хорош во всем, но с тех пор, как у Лу Яня случилась беда, стоило ему столкнуться с неразрешимой проблемой, как он начинал бежать от нее. Мама Ван была уверена: — Вы точно виделись.
— Да, виделись, — Ван Синжань наконец начал улавливать суть. — Вы с ним все это время общались? Почему не сказали мне?
— Это Лу Янь нас попросил. Только если ты сам заговоришь о нем, мы можем рассказать. Я думала, это простое условие, кто же знал, что ты десять лет не произнесешь его имени. — Мама Ван вздохнула. — Раз вы уже встретились, скрывать больше нет смысла. Не будем о старом, попробуй угадать, какой из двух подарков на твой день рождения в прошлом году прислал Лу Янь.
Ван Синжань внезапно вспомнил, что с пятнадцати лет родители каждый год дарили ему по два подарка. Он думал, что они дарят их по отдельности, но никак не ожидал, что один из них — от Лу Яня.
— Это был договор аренды на квартиру, в которой я сейчас живу?
— Угадал. Возле твоей студии сложно найти жилье, а ты такой привередливый, где бы мы с отцом нашли время искать? — Мама Ван рассмеялась. — Твой отец такой забавный, наши подарки вечно проигрывали подаркам Лу Яня, он злился и втихую соревновался с ним. За все эти годы он выиграл только раз. Помнишь, как он был счастлив в твой первый день рождения в университете? Это потому, что он наконец победил Лу Яня.
Мама Ван говорила с таким удовольствием. В ее рассказах Лу Янь, хоть и перестал играть на пианино, жил очень даже неплохо.
Стал агентом в четырнадцать лет — разве может жизнь сложиться хорошо? На сердце у Ван Синжаня было неспокойно, он не мог описать свои чувства.
В день, когда до конца отпуска оставались считанные часы, Ван Синжань получил в отделе логистики коробку.
— Что это?
Девушка из отдела загадочно улыбнулась:
— Забыл? Это подарок для фанатов. Иди примерь, посмотри, как по размеру.
Ван Синжань открыл коробку:
— ...
— Ну как, хорош костюм горничной, который я выбрала? — Девушка была очень довольна собой. — Костюм горничной в сочетании с твоим голосом — это просто бомба!
Ван Синжань восхищенно произнес:
— Ты просто гений!
Кстати, Ван Синжань был актером озвучки. Тем самым, который мог звучать как мужчина, женщина, старик, ребенок, дерзко или нежно.
Открыв для себя новый мир, Ван Синжань решительно отказался от идеи просто скрывать лицо. Последние часы отпуска он потратил на набег на торговый центр.
Он ничего не понимал в женской одежде, поэтому доверился консультанту, попросив подобрать несколько комплектов, которые выглядели бы максимально естественно и не стесняли движений.
Консультант, учитывая особенности фигуры Ван Синжаня, выбрала несколько платьев с длинными рукавами и высоким горлом, скрывающих мужское телосложение. Она также снабдила его двумя магическими предметами: корректирующим бельем с накладками и черными колготками.
Покраснев до корней волос, он облачился в наряды и встал перед зеркалом. В отражении он увидел фигуру с соблазнительными изгибами. При движении подол платья плавно покачивался, а в статике открывал стройные ноги. Ощущение невинности и соблазна одновременно... выглядело это, честно говоря, неплохо.
Чтобы побороть стыд, Ван Синжань не стал переодеваться обратно. Надел парик нежно-каштанового цвета, сменил обувь на кеды в тон платью и с решимостью человека, идущего на поле битвы, вышел из магазина.
Его предусмотрительность оказалась не лишней: по пути домой он несколько раз думал, что его раскрыли, но люди просто засматривались, считая его очень красивым. Если бы он вел себя так же дергано внутри инстанса, опытные агенты сразу бы заметили неладное.
После тренировки Ван Синжань обрел уверенность. Он верил в свое актерское мастерство: с ролью женщины проблем не будет.
0:00:59
0:00:00
Таймер отпуска обнулился. Нахлынул черный туман.
Знакомая тьма, знакомая дорога, знакомые тяжелые врата. Ван Синжань, затерявшись в толпе, шагнул внутрь.
Небольшой круизный лайнер. Ван Синжань стоял на палубе, облокотившись на перила, и с безразличным видом смотрел на море. Заказчик снова подвел: он не получил ни строчки о сюжете нового инстанса.
— Красавица, почему такая грустная? — рядом раздался слегка игривый мужской голос.
http://bllate.org/book/22325/2338399
Готово:
