Морофуси Хиромицу сбросил вызов, но тревога на сердце никуда не исчезла.
Что-то случилось с Ити, однако связаться он мог только с Джином — это осознание рождало в груди мучительное бессилие.
В голове пронеслась разрушительная вспышка — хотелось разнести хоть что-нибудь, лишь бы выплеснуть эмоции, но в конце концов он лишь протянул руку и мягко коснулся головы Камисиро Ити, тихо успокаивая:
— Всё в порядке.
Не стоило расставаться с ним вот так. Он же знал, что Шульгин — опасный тип, почему же ему в голову не пришло хотя бы предупредить Ити?
Когда он добрался до места, дверь на крышу оказалась заперта изнутри. С трудом прорваввшись внутрь, он застал лишь момент, как Шульгин бросается вниз с высоты, а о чём они говорили перед этим — оставалось полнейшей загадкой.
— Хи… Хиромицу…
Голос Камисиро Ити донёсся из его объятий, прозвучав едва слышно. Морофуси Хиромицу разомкнул руки и с тревожным сердцем вгляделся в его лицо:
— Ити, ты в порядке?
Светло-розовые глаза, утратившие прежний блеск, казались в дождливую ночь тусклыми; волосы вымокли насквозь, пряди прилипли к щекам, придавая ему хрупкий, изнеженный вид. Он так и стоял посреди крыши, растерянный и одинокий.
Морофуси Хиромицу с бесконечным терпением повторил его имя ещё несколько раз, и когда в глазах Камисиро Ити вновь затеплилось отражение его собственной фигуры, а взгляд постепенно ожил, он наконец позволил себе выдохнуть.
— Хиромицу!
Узнав человека перед собой, Камисиро Ити подался вперёд и крепко обнял его, словно цепляясь за спасательный круг после страшной потери. Его дрожащие пальцы вцепились в ткань на спине Морофуси Хиромицу, чувствуя: тот здесь, он настоящий.
Мощные удары сердца в чужой груди, теплое дыхание у самого уха и живое тепло объятий — всё это неопровержимо доказывало: человек перед ним реален.
Совсем не похож на того, кто — будь то в бреду или в галлюцинации — сжимал его ладонь и наставлял дуло пистолета собственному сердцу.
[Если ты не сделаешь этого, они начнут подозревать тебя.]
Взгляд затуманился от слёз, и можно было расслышать лишь мягкий голос:
[Если это сделаешь ты, будет всяко лучше, чем если кто-то другой. Если моя жизнь послужит для тебя хоть какой-то ставкой, её можно будет назвать ценной.]
Нет… Не надо…
[Я так рад, что встретил тебя. Если бы… протянуть тебе руку раньше, ещё немного раньше…]
Такое… я не смогу…
[Прости, что заставляю тебя проходить через это.]
Это слишком жестоко.
[Всё, что будет дальше, я полностью оставляю на тебя.]
Выстрел.
От отдачи пистолета онемела рука, горячая кровь брызнула на щеку, всё поле зрения залило багровым. Тот, кто ещё секунду назад говорил с ним, стремительно холодел, и больше ему не суждено было ответить.
Рассудком Камисиро Ити понимал: это лишь уловка Шульгина, иллюзия, которой в реальности никогда не было. Но мозг твердил с пугающей чёткостью: возможно, именно так всё и обернётся в будущем.
Если Хиромицу разоблачат, подобный исход вполне вероятен.
Нельзя. Абсолютно нельзя.
Если раньше мысль о разоблачении ограничивалась простой формулой — провал означает смерть друга, — то теперь он воочию увидел жуткие последствия поражения.
— Хиромицу… — позвал друга Камисиро Ити. Словно почувствовав его страх, Морофуси Хиромицу легко похлопал его по спине и снова пообещал:
— Я здесь.
Камисиро Ити потёр глаза рукой и, казалось, вновь обрел привычное хладнокровие.
— Скоро здесь всё оцепят полицейские. Тебе пора уходить, — произнес он. Руки его по-прежнему судорожно сжимали ткань на рукавах Морофуси Хиромицу — слова звучали как приказ убираться, но отпускать он не собирался. — Я скажу, что ты — мой информатор. Этим объяснением можно прикрыть всё: и Организацию, и Столичное полицейское управление.
Затем он добавил:
— Что касается этого задания, я сам подготовлю отчет. Тебе достаточно сказать, что ты действовал по моему приказу. — Камисиро Ити прикусил губу, лихорадочно соображая, не упустил ли чего-то, что могло бы навлечь подозрения на Морофуси Хиромицу. — Я позабочусь о заметании следов, о последствиях можешь не беспокоиться.
— Если кто-то станет задавать вопросы, сваливай всё на меня, — его голос звучал лихорадочно, почти безумно.
— Ити! — Морофуси Хиромицу прервал его, глядя строго и серьёзно. — Возьми себя в руки.
— Я… — Камисиро Ити мгновенно замолк. Взгляд его на миг расфокусировался, но спустя пару секунд он закрыл лицо руками. — Прости.
— Поговорим о остальном позже, уходи. Мне нужно вернуться в участок, — Камисиро Ити оттолкнул руки Морофуси Хиромицу. Опустив взгляд, он заметил приколотый к груди значок в виде ворона, с откровенным отвращением сорвал его и грубо засунул в карман.
***
— Ити!
Заметив вошедшего в приоткрытую дверь Камисиро Ити, который выглядел так, будто только что вынырнул из реки, Хагивара Кэндзи подскочил со стула и бросился к нему.
— Что случилось? — встревоженно спросил он, касаясь пальцами ладони Ити — та была ледяной, как он и предполагал.
Камисиро Ити кутался в огромное белое полотенце. Челка уже высохла, но большая часть волос по-прежнему мокрыми прядями прилипала к голове, из-за чего он походил на несчастного щенка, спрятавшегося от ливня под навесом.
Ему удалось найти спрятанные наркотики и скрутить бесчувственного Ёкомицу Юто, которого связали прямо в его собственном кабинете. Остальные сообщники, попытавшиеся оказать сопротивление, отделались легкими ранениями: у всех имелось при себе оружие, так что применение табельного в данном случае не считалось нарушением.
Что же до Шульгина, выбросившегося из окна, в полицейских базах данных о нём не нашлось никаких сведений, а записи с камер наблюдения предусмотрительно стер Морофуси Хиромицу. В официальном отчете всё записали как случайное падение с высоты.
По дороге сюда он столкнулся с шефом Тяки, который не скупился на похвалу. Губы Камисиро Ити слегка посинели от холода, и шеф Тяки тут же настоятельно порекомендовал ему переодеться в сухую одежду.
— Пока гонялся за преступником, вымок под дождём. Надеюсь, завтра не слягу с простудой, — вздохнул Камисиро Ити и будничным тоном добавил: — До чего же холодно…— Мой маленький малыш, почему ты не спешишь домой? — Хагивара Кэндзи достал из кармана платок и вытер маленькую капельку воды, скатившуюся по щеке Камисиро Ити. — Беги скорее домой, прими ванну и переодись, если будешь тянутьльше, и впрямь простудишься.
Словно в подтверждение слов Хагивары Кэндзи, Камисиро Ити чихнул.
— Иди же, иди... Хочешь, я тебя подброшу? — спросил Хагивара Кэндзи.
Хотя Камисиро Ити выглядел вполне нормально и вел себя как обычно, Хагивара Кэндзи чувствовал, что он почему-то расстроен.
— Не нужно, мой дом недалеко отсюда. — Камисиро Ити снова чихнул, подошел к столу, достал из ящика корочку с витамином C, вытряхнул две таблетки и закинул их в рот. — Ну я пошел, передай начальнику полиции, что я ушел.
Дождь продолжал лить. Камисиро Ити все еще кутался в большое полотенце, брошенное на плечи, и ему было лень возвращаться за зонтом: раз уж он все равно вымок, пара дополнительных капель погоды не сделает. Он побежал к тому месту, где оставил машину.
Вернувшись из Синдзюку, он ехал в машине другого полицейского, а туда добирался на служебной, так что его собственный автомобиль спокойно стоял там, где он припарковал его утром.
Не доходя метров пяти-шести, он нажал на брелок автосигнализации, отпирая двери. Стекла машины были заклеены очень плотной тонировкой, так что разглядеть что-либо извне было совершенно невозможно.
Коснувшись дверной ручки, Камисиро Ити словно что-то почувствовал и оглянулся. Сзади подъехал черный автомобиль марки Porsche и остановился неподалеку.
Стекло медленно опустилось, и мужчина с длинными серебристыми волосами поднял взгляд, бесстрастно глядя на него. Его темно-зеленые глаза слегка сузились, и, что было крайне удивительно, он не курил в ожидании.
В тихую, безветренную дождливую ночь дождевая капли смешивались с запахом сырой земли, поднимая клубы сероватого тумана.
Камисиро Ити внезапно почувствовал себя в безопасности, а вместе с тем в нем поднялось какое-то непонятно откуда взявшееся чувство обиды. Он стоял на месте и позвал:
— Брат...
У Джина возникло непреодолимое желание вздохнуть, но в конце концов он сдержался, поманив Камисиро Ити пальцем, подбирая юношу, похожего на брошенного кем-то питомца.
Положив одну руку на руль, Джин посмотрел на Камисиро Ити, сидевшего на пассажирском сидении, с кончиков волос которого непрерывно капала вода. Заметив его взгляд, тот повернулся и улыбнулся ему.
В салоне машины царил полумрак, но света уличных фонарей, падающего издалека, все еще было достаточно, чтобы разглядеть его лицо.
Капли воды собирались в мягких прядях в тяжелые капли и, скользя по белой шее, исчезали под воротником одежды.
Кадык Джина судорожно дернулся вверх-вниз, а в носу, казалось, повеяло странным ароматом, заставившим сердце затрепетать от сладковатой истомы.
Джин резким движением вытащил сигарету и поднес к ней автомобильную зажигалку. Белый дым мгновенно заволок салон, размывая очертания предметов, а слегка едкий табачный дым вызвал першение в горле.
Будучи взрослым человеком, Джин, конечно же, прекрасно понимал, что это значит.Он вдарил по педали газа, с ходу проносясь перекресток едва загорелся зеленый свет, да так лихо, что у водителя соседней машины от испуга заглох мотор.
Он бросил косой взгляд на сидевшего рядом юношу. Тот опустил глаза, длинные ресцены отбрасывали на лицо легкую тень, а крошечная изящная родимка под глазом придавала его облику какой-то особенно соблазнительный оттенок.
Неизвестно о чем он подумал, но вдруг тихо вздохнул.
Вот именно. Неизвестно с каких пор у него появились от него свои маленькие секреты.
В отличие от своей внешности, которая так и кричала, что перед тобой главный злодей, Джин в отношении своих людей большую часть времени был на редкость уступчивым.
Он не возражал против того, что Камисиро Ити что-то от него скрывает, не собирался допытываться и тем более устраивать слежку за его спиной.
Границы дозволенного тот волен был устанавливать сам — человек, которого он воспитал, даже совершив ошибку, не зайдет так далеко, чтобы всё стало непоправимо.
— Хлопотно.
Глядя на проплывающие мимо улицы, Камисиро Ити внезапно услышал эти слова, донесшиеся с переднего сиденья. Он растерянно моргнул, повернул голову и, указав на собственный нос, переспросил:
— Я?
Взгляд Джина скользнул по его белой, изящной руке.
Глаза, родинка под глазом, губы, пальцы.
Эта поза, полная абсолютного доверия.
Но разве этого достаточно? Если сорвать с него эту маску, обнажить истинные клыки и потребовать от него большего — останется ли он таким же послушным?
[Он встречался с Шульжиком с глазу на глаз, когда я пришел... состояние было неважное. Мне что-нибудь предпринять?]
Забудь.
По крайней мере, не сегодня.
— А кто же еще, если Скотч может командовать мной одним телефонным звонком? — Джин выпустил кольцо дыма, горечь никотина помогла немного прояснить затуманенную голову, и фыркнул.
— Он... Скотч тебе звонил? — Камисиро Ити исправился, перейдя на чуть более официальное кодовое имя. Словно заметив собственную поспешность, он слегка запнулся и пояснил: — Я имею в виду, не ожидал от него такого.
Если бы в тот момент там находился Рай, позвонить Джину было бы совершенно естественно и нормально. Но ведь это был Морофуси Хиромицу.
Камисиро Ити сжал пальцами край пальто — неприятная полувлажная ткань доставляла неудобство, но сейчас он меньше всего думал об этом.
— Он мой подчиненный, так что не так в том, что он мне докладывает? — не глядя на него, ровным голосом произнес Джин. — Ты сегодня сам не свой.
Камисиро Ити дернул за галстук, чуть ослабляя узел, чтобы выровнять сбившееся от напряжения дыхание. Лгать этому человеку он не мог, несколько раз сглотнул, прежде чем наконец вымолвил:
— Я немного соскучился по папе.
Это не было ложью. Сегодня вечером на него внезапно накатили воспоминания о прошлом. Обычно он старался не предаваться им нарочно: ведь чем счастливее было то время, тем жальче на его фоне выглядела нынешняя пустота.
Стоило лишь вспомнить, как отчетливо и больно всплывало осознание всего, что он потерял.
Джин затушил в автомобильной пепельнице оставшуюся наполовину сигарету и выдохнул последнее облачко дыма:
— Завтра съезжу с тобой.
http://bllate.org/book/22323/2338086
Готово:
