— Странно… Почему я никак не могу вспомнить имя только этого человека?
Того самого, что вечно стоял рядом с отцом и заставлял его смотреть на мир с такой тоской.
— Ты в порядке, Птичка?
Воспоминание прервал голос Шульгина. Камисиро Ити поднял голову и встретился взглядом с его холодными, неподвижными золотистыми глазами. Улыбка Ити исчезла, а в глазах закипал гнев.
— Что ты мне вколол?
У него не было феноменальной памяти, чтобы помнить всё до мельчайших деталей спустя десять с лишним лет, но он не мог забыть имя помощника собственного отца.
— Успокоительное, — Шульгин склонил голову набок. Он ничуть не разозлился на перемену в настроении юноши и ответил с добродушной улыбкой: — Ты пришел в себя посреди процесса, пришлось добавить еще дозу.
Камисиро Ити сверлил его взглядом. Золотые глаза Шульгина казались холодными, рациональными и отстраненными.
Правда.
Камисиро Ити опустил глаза, длинные ресницы скрыли взгляд. Возможно, это был побочный эффект препарата, но голова начала раскалываться.
— О-о, — Шульгин опустился на колени перед клеткой, вцепившись пальцами в железные прутья, и в его голосе проскользнула странная возбужденность: — Ты что-то забыл?
Нет, не забыл. Он вспомнил.
Ити пытался восстановить в памяти ту сцену, но дальше мысли обрывались. Воспоминание походило на густой туман: даже если подойти вплотную, видишь лишь крошечный клочок пространства, а стоит протянуть руку — и тебя поглощает пустота.
Но невозможно было игнорировать чувства, всплывшие вместе с этим обрывком.
Я хочу, чтобы Ити выжил.
Внезапно щеки коснулось что-то холодное. Камисиро Ити инстинктивно отпрянул, но, подняв голову, увидел, что Шульгин просунул руку сквозь прутья и легким движением провел пальцем по его лицу.
— Ты плачешь, Птичка? — Шульгин улыбнулся, отнял руку и, глядя на капельку влаги на подушечке пальца, слизнул её кончиком языка. — Хм, это даже лучше, чем я ожидал.
— …
— Всё-таки Птичка выглядит очень мило, когда плачет. — Шульгин поднялся, и в его выражении промелькнула пугающая нежность. — О чем ты вспомнил?
— А как ты думаешь?
Камисиро Ити поднял на него взгляд. Потолочный светильник светил прямо в спину Шульгину, из-за чего его лицо оставалось в тени.
— Почему ты называешь меня Птичкой?
Шульгин долго молчал. Он засунул руку в карман халата и нащупал что-то твердое и холодное.
Однако прежде чем он успел это достать, сидящий на полу Камисиро Ити вскинул пистолет. Черное дуло уставилось прямо в переносицу мужчины. Ноздри юноши покраснели от напряжения, но взгляд был тверд.
— Не знаю, откуда у тебя эта симпатия ко мне, но ты слишком доверчив, — произнес Камисиро Ити. Казалось, противника настолько воротило от заколки-ворона на его груди, что он даже не удосужился обыскать его. — Ты ведь прекрасно знаешь, что я Сазерак.
Агент под кодовым именем Сазерак мог найти оправдание любому убийству.
Шульгин выпустил предмет в кармане и медленно поднял руки над головой, продолжая смотреть на Ити с той же странной нежностью. Но этот взгляд был направлен не на него — он словно видел сквозь него кого-то другого или целый мир.
— Выпусти меня, — холодно приказал Камисиро Ити, не поддаваясь на этот взгляд.
Шульгин вздохнул, достал из кармана ключ и, наклонившись, открыл дверцу клетки.
Камисиро Ити вышел, не опуская пистолета ни на секунду. Он подошел вплотную к Шульгину, уперев ствол ему в поясницу.
— Я полукровка, во мне течет русская кровь, — внезапно сказал Шульгин, отвечая на вопрос, заданный некоторое время назад. Он слегка повернул голову и улыбнулся: — Так мне нужно немного согнуть колени, чтобы выслушать тебя?
Раньше, в комнате Ёкомицу Юто, Шульгин всегда сутулился, но теперь, выпрямившись во весь рост, он давил своим высоким ростом.
Настоящий русский, должно быть, под метр девяносто.
Камисиро Ити остался холоден и проигнорировал его слова: — Где та партия лекарств? Веди меня туда.
— Такая грубость так не вяжется с твоей утонченной внешностью. У кого ты этому научился? — Шульгин прищурился. — А, вспомнил. Ты ведь человек Джина…
Договорить он не успел — щелкнул предохранитель.
— Ха-ха, разозлился. Ты так злишься, когда упоминают Джина, значит, сильно его любишь. Впрочем, это понятно, ведь за столько лет он был единственным человеком рядом с тобой… Как же здорово. Если бы я растил тебя, ты бы так же любил меня?
— И я бы дожил до сегодняшнего дня? — Камисиро Ити помолчал несколько секунд, прежде чем ответить.
Он был не против перекинуться парой фраз с Шульгиным. Тот был безумцем с непредсказуемым поведением, но, очевидно, не собирался причинять ему вреда. Даже пока Ити был без сознания, тот не отобрал у него оружие, а ведь сам же говорил, что хочет использовать юношу как разменную монету для спасения собственной жизни.
Но Ити всё же задумался над вопросом Шульгина. Если бы просьбу озвучил Джин, он бы, вероятно, выполнил её, не задавая лишних вопросов.
Конечно, Джин вряд ли стал бы просить его раздеться.
Услышав ответ, Шульгин усмехнулся: — Если бы это был ты, то наверняка смог бы.
Камисиро Ити криво усмехнулся. В словах Шульгина явно был скрытый смысл, но тот не собирался раскрывать карты.
— Я вступил в Организацию двадцать лет назад, — Шульгин повернулся, совершенно не заботясь о том, что ствол пистолета упирается ему в лоб, и произнес это лицом, которое выглядело ненамного старше лица самого Ити. — Я даже держал тебя на руках, когда ты был маленьким.
Морофуси Хиромицу выключил телефон. Возможно, это было неуместно, но он вдруг подумал, что Организация, столь известная во всех отношениях, по крайней мере, неплохо справляется с инструктажем новичков.
Столкнувшись с замком, который он не знал как открыть, он нашел базовое руководство в справочнике для новичков и, потратив десять минут на обучение, действительно справился с задачей.
Он, Морофуси Хиромицу, офицер японской полиции безопасности, с помощью руководства преступной организации успешно обнаружил огромную партию галлюциногенов.
Что за черный юмор.
Морофуси горько усмехнулся и, убедившись, что вокруг никого нет, вошел внутрь.
В центре комнаты стоял сейф. С ним он справился легко. Внутри лежала толстая пачка бумаг — листов восемьсот или девятьсот, каждый с перфорацией, разделяющий лист на двадцать марок.
Хиромицу прекрасно знал, что это такое. Он спокойно выдохнул, надел перчатки и переложил содержимое в принесенный с собой кейс.
Зачистив следы и выйдя обратно, он снова запер дверь тайной комнаты. В голове промелькнула мысль: неужели всё так просто?
Однако он покинул это место без единого препятствия. Это заставило Морофуси почувствовать некую неловкость из-за того, что он потратил два месяца на внедрение ради этого.
Раньше он думал, как передать кейс полиции, но теперь можно просто отдать всё Ити — уничтожение наркотиков лучше доверить официальным органам. Теперь оставался Шульгин.
Интересно, как там Ити? Перед тем как он отправился на задание, Джин, который был его куратором и человеком, вытянувшим его из низов, предупредил: Шульгин — мастер гипноза.
Гипноз — наука, граничащая с мистикой, — но Хиромицу проходил соответствующую подготовку перед внедрением и был практически невосприимчив. Однако раз уж Джин счел нужным упомянуть об этом, значит, Шульгин опаснее всех, кого он встречал.
Морофуси вернулся тем же путем и вытащил двух хостов из вентиляции. Они не проснулись даже после такой грубой транспортировки, и настроение Хиромицу стало еще более сложным.
Если бы он знал, что здесь охрана такого уровня, его миссия закончилась бы давным-давно.
Если здесь повсюду такие дилетанты, он может сменить тактику.
Морофуси замер в вентиляции на мгновение, а затем спрыгнул вниз. В его глазах читалось абсолютное спокойствие человека, уверенного в своих силах. В месте, где производят столько наркотиков, просто обязано быть что-то еще.
Он осторожно пробирался вперед, ни один звук не ускользал от слуха Скотча.
Сейчас он чувствовал себя скорее Скотчем, чем Морофуси Хиромицу — дело было не в позиции, а в решимости.
Он ловко уворачивался от камер, анализируя развилки, опираясь на свой опыт. Именно так он нашел склад с препаратами, так же он найдет и остальное.
Контрольная комната, — тихо прочитал он табличку на двери. Дверь была приоткрыта, выглядело как ловушка.
Но название было слишком заманчивым. Если это правда, то отсюда можно наблюдать за всем зданием.
Морофуси не раздумывая толкнул дверь.
На огромной стене были вмонтированы десятки мониторов: лестницы, коридоры, комнаты, улица Кабуки-тё и переулки вокруг клуба.
Там стояло множество машин. Как сотрудник полиции безопасности, он сразу распознал их общие черты.
На улице шел дождь. Кабуки-тё в дождь был таким же шумным, как и всегда, и именно поэтому в воздухе разливалась какая-то печаль.
Здесь были выведены изображения со всех зон, которые по идее должны были контролироваться правительством.
Взгляд Морофуси метался по экранам, пока наконец он не увидел Камисиро Ити.
Его друг детства держал пистолет, направленный на светловолосого юношу. Тот поднял руки и с улыбкой что-то говорил.
Шульгин.
Камисиро Ити поднял голову, посмотрел на собеседника, затем медленно опустил пистолет и последовал за ним из комнаты.
Морофуси смотрел на экран с каменным лицом, затем перевел взгляд на соседний монитор: они вышли в коридор.
Два варианта.
Либо Шульгин знает что-то важное для Ити, и тот пошел с ним добровольно.
Либо Ити больше не в силах сопротивляться и вынужден идти за ним.
Морофуси стал еще спокойнее. Он крепче сжал револьвер, отобранный у хоста, и сделал несколько шагов назад, чтобы охватить взглядом все экраны и найти лучший маршрут.
Ити всё время смотрел в пол, челка скрывала глаза, и Морофуси не мог понять, находится ли он в сознании.
Они направлялись наверх. Что там еще есть?
Внезапно по спине пробежал ледяной холод. Ощущение надвигающейся опасности стало невыносимым. Даже Морофуси, который сохранял хладнокровие, видя, как Ити уводят, почувствовал, как сработали все внутренние сигналы тревоги.
Прямо перед ним был монитор, показывающий эту комнату. Камера, установленная под углом, в точности передавала всё, что происходило внутри.
Фигура стояла у него за спиной, занесла длинный предмет и с силой обрушила его вниз.
Камисиро Ити шел следом за Шульгиным по зданию.
В отличие от него самого, которому пришлось перелезать через забор, чтобы попасть на охраняемый шестой этаж, Шульгин чувствовал себя здесь как хозяин.
Когда они впервые встретили кого-то в коридоре, Ити так нервничал, что ладони вспотели, но тот человек даже не взглянул на них и прошел мимо.
Заметив его напряжение, Шульгин обернулся и улыбнулся: — Хочешь, возьму тебя за руку?
Ити закрыл глаза, вскинул подбородок и прошел мимо него.
В лаборатории Шульгин сказал, что вступил в Организацию двадцать лет назад. Первой реакцией Ити было недоверие.
Шульгин выглядел ровесником Ити. Даже если у него детское лицо, не может же он совсем не измениться.
Но он быстро вспомнил другую — Вермут, или кинозвезду Крис Винъярд.
Она когда-то блистала в Голливуде как Шэрон Винъярд, а потом устроила похороны самой себе и вернулась в мир как собственная дочь.
Потому что за двадцать лет её внешность не изменилась ни на йоту.
Камисиро Ити не особо жаловал Вермут — это впечатление осталось с первой встречи. Тогда она посмотрела на него и с наигранным удивлением спросила Джина: — Это ты подобрал этого бездомного котенка?
…Ненавижу.
Даже если Ити никогда не пытался вникнуть в дела Организации, предпочитая быть просто инструментом, рядом с Джином невозможно было оставаться в полном неведении.
Значит, Шульгин такой же, как Вермут?
Дальнейшие размышления вели в ад. Камисиро Ити не хотел знать того, что сделает его жизнь еще хуже. Если что-то нужно знать, Джин сам ему скажет.
Похоже, заметив его незаинтересованность, Шульгин быстро нашел способ зацепить его.
— Ворон…
Камисиро Ити признал, что его убедили. Он знал, что торговаться с этим человеком опасно, но этот соблазн был слишком велик.
— Если я расскажу, то наверняка умру, — спокойно сказал Шульгин. — Но у меня есть незавершенное желание. Я хочу обменять его на тебя. Если ты поможешь мне его осуществить, все промежуточные детали можно опустить.
— Не бойся, это несложно. Если это ты, то обязательно справишься.
…Он так сказал.
Поэтому Ити снова позволил Шульгину себя одурачить и ввязался в эту авантюру.
В глубине души Камисиро Ити со всей силы колотил кулаками по полу. Было бы полбеды, если бы всё ограничилось ими двумя, но это невозможно — ему придется сдавать отчет.
Отчет для полиции можно подделать, но если Джин узнает, что он солгал в отчете для него… это будет катастрофа.
Что-то вроде: «недостаточная бдительность, безрассудство, глупость».
Но даже если его будут ругать, он хочет это сделать. Он обязан вытянуть из Шульгина информацию.
Шульгин довел его до крыши клуба. Шел дождь, на крыше без навеса уже образовались лужи, слив был забит, и вода уходила медленно.
Этот клуб считался одним из самых роскошных в Кабуки-тё, шесть этажей, огромная вывеска. Однако по сравнению с соседними небоскребами он выглядел довольно скромно.
Шульгин шагнул прямо под дождь. Осенняя морось мгновенно намочила его волосы, делая их мягче, халат пропитался влагой, но он, казалось, вовсе этого не замечал.
У Камисиро Ити не было желания мокнуть. Его здоровье не было настолько слабым, чтобы заболеть от дождя, но и не настолько крепким, чтобы гарантированно устоять.
Он не был мазохистом и не любил чувство слабости, когда болеешь.
Ити достал телефон и еще раз сообщил полиции о своем местоположении. Если всё пойдет по плану, полиция уже окружила здание.
На самом деле, сейчас они могли бы просто ворваться и закончить дело. Если бы он не встретил Морофуси Хиромицу, Ити давно бы так и сделал.
Но теперь появился Шульгин. Ити не хотел, чтобы кто-то мешал им до тех пор, пока Шульгин не выложит всё.
Времени было достаточно: с момента, как он вошел в клуб, и до того, как они поднялись на крышу, прошло меньше двух часов.
Удалив уведомления на телефоне, Камисиро Ити поднял голову и увидел беловолосого юношу, стоящего под дождем и смотрящего на него.
— Сазерак, — тихо произнес Шульгин. Его голос почти потонул в шуме дождя, до ушей донеслось лишь слабое жужжание, и Ити пришлось читать по губам. — Ты любишь дождливые дни?
Волосы Шульгина насквозь промокли и прилипли к лицу, капли стекали по его скулам, а в глазах читалась удивительная нежность.
Камисиро Ити ждал продолжения. Они стояли по разные стороны невидимой границы: один под дождем, другой под навесом.
— Ты убивал людей, Птичка? — голос Шульгина доносился словно издалека, золотые глаза не сводили с него взгляда.
Морофуси Хиромицу прищурился и среагировал мгновенно. Пуля из пистолета с уже снятым предохранителем попала в цель. Даже в такой критический момент он чуть приподнял прицел, чтобы не нанести смертельную рану.
Мужчина с пожарным топором пошатнулся, кровь брызнула из плеча, он выронил оружие и взвыл от боли.
Не останавливаясь, Хиромицу сделал еще три выстрела. От взгляда Скотча, знаменитого снайпера Организации, невозможно было скрыться, где бы тот ни прятался.
Дуло дымилось. Морофуси чувствовал, как тяжесть на душе не отпускает. Он посмотрел на корчащихся на полу нападавших и тихо сдул дымок с мушки.
С тех пор как он попал в Организацию, он чаще использовал глушитель, и почти отвык от такого пистолета.
Теперь нужно встретиться с Ити.
Морофуси проверил обойму, перезарядил и, перешагнув через лежащих, вышел из комнаты. Уходя, он перерезал провода питания.
Мониторы гасли один за другим, пока не остался лишь черный экран, отражающий удаляющуюся фигуру Скотча.
На самом верхнем этаже была только одна цель — крыша.
Нет.
Подумал Камисиро Ити.
Хотя он был готов к такому вопросу, к счастью, до сих пор таких ситуаций не возникало.
Шульгин даже не ждал ответа, продолжая сам: — Однажды я здесь убил человека. Вместе с Сазераком.
Сазерак, о котором он говорил, был не он.
— Тот человек был другом Сазерака. Поэтому, когда выяснилось, что он предатель, Сазерака отправили на задание. — Шульгин убрал мокрые волосы со лба и вытер лицо. — В тот день тоже шел дождь. Сазерак попросил меня…
Описание было грубым, но в эту дождливую ночь Камисиро Ити словно наяву увидел ту сцену многолетней давности.
— Тот человек просил Сазерака убить его, но Сазерак не мог. Они долго спорили, поэтому я пришел на помощь.
В словах Шульгина была какая-то детская жестокость. Казалось, он совершенно не осознавал, что сделал, и даже улыбался, ожидая похвалы.
Камисиро Ити вдруг почувствовал тошноту. Глядя на приближающегося Шульгина, он невольно отступил на шаг.
— Прости, Сазерак, — в странных глазах Шульгина мелькнул необычный блеск. Он улыбался с извиняющимся видом, но в этой улыбке не было ни капли чувств — как у марионетки, надевшей маску. — Тот человек ведь был твоим другом? Прости, что заставил тебя страдать.
Шульгин смотрел сквозь него на кого-то другого и наконец искренне улыбнулся: — Но видеть, как Сазерак мучается, было так приятно.
Чувство отвращения переполняло его, а вместе с ним — и гнев.
Камисиро Ити ударил его кулаком в лицо. На бледной коже Шульгина тут же выступила кровь, потекла из носа. Он поморщился от боли, но, согнувшись, продолжал улыбаться: — Птичка такая милая, хотя было бы еще лучше, если бы ты заплакал.
Ити больше всего не любил спорить с людьми именно из-за своей эмоциональной чувствительности: если он начинал злиться и срывался на слезы, это было ужасно постыдно.
Но сейчас, хоть гнев и кипел в голове, он оставался предельно холоден. Собрав все силы, он ударил еще раз.
Шульгин пошатнулся и упал в лужу. Прокашлявшись, он выплюнул сгусток крови.
Затем он вдруг расхохотался: — Я всё-таки люблю тебя больше. Честное слово, если бы я растил тебя тогда…
Он ловко поднялся на ноги. Глядя на Камисиро Ити, чьи глаза и щеки покраснели от ярости, он, казалось, даже не замечал дождя.
— Я доволен. Спасибо тебе, Птичка. — Шульгин протянул руку, чтобы погладить его по волосам, но Ити грубо оттолкнул её.
— Ты просто подонок, — голос Ити охрип. Родинка под глазом, казалось, лишь подпитывала извращенный интерес Шульгина, и тот улыбнулся.
— Это только делает меня счастливее, Птичка. — Он любезно подсказал, словно исполнив свое заветное желание, и протянул руки: — Можешь арестовать меня. Или хочешь убить сам? Мне всё равно.
Он долго ждал, и наконец дождался — Камисиро Ити сунул руку в карман.
— Ах да, то, что я обещал! — Шульгин хлопнул в ладоши, выглядя очень оживленно. — Вот это.
Он поднял указательный палец и медленно приложил к губам: — Тсс.
В этот момент в дверь крыши постучали, и снаружи раздался голос: — Ити! Ты внутри?
Камисиро Ити узнал голос Морофуси Хиромицу. Он уже собирался ответить, как Шульгин снова позвал его по имени.
— Сазерак.
Улыбка Шульгина светилась счастьем. Он посмотрел на Ити и с предельной нежностью спросил: — Это твой друг, Сазерак?
Едва он договорил, как Морофуси выбил дверь крыши с глухим грохотом.
Шульгин медленно отступил к самому краю, закрыл глаза и шагнул назад.
Увидев, как Шульгин прыгает вниз, Морофуси хотел броситься к краю, но заметил, что Камисиро Ити застыл на месте с выражением человека, потерявшего нечто важное.
Забыв о Шульгине, он схватил друга детства за плечи и тихо позвал: — Ити, Ити? Что случилось? Я здесь, я рядом.
Он чувствовал, как тело Ичи дрожит, а губы от холода стали совсем белыми. Продолжать стоять под дождем было нельзя. Он подвел его под навес крыши и, бережно обхватив ладонями озябшие руки, спрятал их у себя на груди, где одежда оставалась еще относительно сухой, но этого было явно недостаточно.
В его васильковых глазах сгустились тучи. Он крепче прижал к себе друга детства и набрал номер.
— Джин.
http://bllate.org/book/22323/2338085
Готово:
