— Цзинчэнь, я вернул деньги на черную карту. Но мне еще нужно кое в чем признаться: в тот день я вывел еще пять миллионов, чтобы вложить в другой проект. Думал, расскажу тебе, когда начну получать прибыль, иначе мне было бы стыдно показаться тебе на глаза!
Су Цзыжань расплылся в улыбке, в его тоне сквозила наивная доверчивость — он всем своим существом демонстрировал зависимость от мужчины, стоявшего перед ним.
Чжоу Цзинчэнь, не меняясь в лице, спросил:
— М-м, что за проект?
Похоже, он не ожидал, что тот продолжит расспросы. Улыбка на лице Су Цзыжаня застыла. Его странное выражение лица показалось Чжоу Цзинчэню подозрительным, и взгляд мужчины невольно стал тяжелее.
— Ну, это… другой проект по разведению, похожий на предыдущий. Друзья звали меня вложиться в недвижимость, но там слишком высокие затраты. Еще говорили про акции, но сейчас уже «бычий рынок», боюсь, как бы не прогореть.
Он нес какую-то околесицу, и из-за того, что чувствовал себя не в своей тарелке, говорил быстрее обычного. Он был совершенно не готов к такому повороту. Сегодняшнее получение денег так вскружило ему голову, что он потерял бдительность и никак не ожидал, что Цзинчэнь заинтересуется его личными делами. Раньше Чжоу Цзинчэнь никогда не спрашивал, куда он тратит деньги. В прошлый раз он лишь обронил, что если понадобится помощь, пусть обращается.
Су Цзыжань закончил говорить, его лицо приняло неловкое выражение, он выдавил из себя смешок, который выглядел очень неестественно.
Чжоу Цзинчэнь отпил цветочного чая, рекомендованного в ресторане, левой рукой машинально перебирал столовые приборы, а затем равнодушно спросил:
— Что за друзья? Насколько я помню, ты давным-давно перестал общаться со своей прежней компанией.
— Ну, я… я познакомился с ними совсем недавно.
Су Цзыжань путался в словах. Вопрос мужчины прозвучал слишком внезапно, у него не было времени на подготовку, и пришлось сочинять на ходу. Раньше у него было много друзей, но после знакомства с Чжоу Цзинчэнем он постепенно отдалился от них, так как они перестали его интересовать.
Как раз в этот момент принесли заказанные блюда, и Чжоу Цзинчэнь, естественно, замолчал. Он слегка изогнул губы в улыбке, но в глазах ее не было.
Еда казалась Су Цзыжаню безвкусной, как трава, но еще больше его пугало то, что лежащий рядом телефон вдруг начал непрерывно пиликать — сообщения приходили одно за другим. Он украдкой взглянул на экран, и губы его побелели. Однако он не стал реагировать. Встретив взгляд Чжоу Цзинчэня, он облизнул пересохшие губы и с натянутой улыбкой произнес:
— Сейчас столько спама приходит.
Он не стал отвечать на сообщения, но спустя пять минут позвонил Тан Минцзэ.
Су Цзыжань не осмелился сбросить вызов, поэтому, заставив себя успокоиться, ответил. Под пристальным взглядом Чжоу Цзинчэня он молчал несколько секунд, а затем, нахмурившись, сухо произнес:
— Прошу прощения, я не играю на бирже.
После этого он отключился, перевел телефон в беззвучный режим и убрал в карман.
— Сейчас полно рекламных звонков, — сказал он с улыбкой. Его лицо выглядело безупречно, но только он сам знал, что мелкие капли пота на ладонях выдали его с головой.
Чжоу Цзинчэнь кивнул, не выразив своего мнения.
Через пять минут Су Цзыжань сказал, что ему нужно в уборную, и спросил, не хочет ли Цзинчэнь пойти с ним. Чжоу Цзинчэнь покачал головой, отказываясь.
Зал ресторана был полон, снаружи даже выстроилась очередь. Выйдя из ресторана, Су Цзыжань широким шагом направился к уборной, на ходу доставая телефон. На экране высветились три пропущенных вызова — все от Тан Минцзэ. По спине пробежал холодный пот.
В итоге Су Цзыжань не пошел в уборную, а свернул к ближайшему пожарному выходу. Стоя на лестничной клетке, он перезвонил Тан Минцзэ. В тишине лестничного пролета раздавались гудки — они казались медленнее, чем стук его сердца. Когда он уже решил, что трубку не возьмут, Тан Минцзэ ответил.
— О, соизволил перезвонить? А я уж подумал, что ты сбежишь, как только получишь деньги.
Насмешливый тон Тан Минцзэ был неприятен, но Су Цзыжань был вынужден подыгрывать:
— Как я мог? Откуда у меня такая смелость?
На том конце провода раздался издевательский смешок. Тан Минцзэ молчал, но это молчание было красноречивее слов — Су Цзыжань понимал, что тот ждет объяснений, почему он не ответил сразу.
Он никогда не смел лгать Тан Минцзэ, потому что люди из клана Тан были страшны. Казалось, у них тысячи глаз — где бы он ни был и что бы ни делал, они всегда знали всё до мельчайших подробностей. Если ложь раскроется, наказание будет ужасающим.
— Я ужинал, поэтому не смог…
Су Цзыжань понимал, что происходит, но не решался договорить. Тан Минцзэ хмыкнул:
— С Чжоу Цзинчэнем?
— …Да.
В трубке послышался смех Тан Минцзэ, ставший еще более отчетливым, но в нем послышалась ледяная холодность. Он произнес безэмоциональным голосом:
— Ну надо же, Су Цзыжань, ты растешь. Что, вчерашней ночи и сегодняшнего утра тебе было мало, что ты так быстро побежал подлизываться к другому мужчине?
От этих слов Су Цзыжань вздрогнул. В определенных местах тела отозвалась тупая боль. Стоило ему вспомнить методы Тан Минцзэ, как он невольно втянул голову в плечи и принялся оправдываться:
— Нет, я не спал с ним.
— Ха-ха! — громко рассмеялся Тан Минцзэ. — В это я верю, конечно, верю. Твое тело… кто знает его лучше, чем мы? Ха-ха-ха!
От этого смеха глаза Су Цзыжаня покраснели, в глубине души мелькнула ненависть. Он с силой вцепился в перила, чувствуя, что воздух вокруг стал таким разреженным, что трудно дышать.
— Раз не спал с Чжоу Цзинчэнем, значит, пошел отдавать ему деньги? Ц-ц, как же мне больно это осознавать. Мой маленький Су, ты берешь у меня деньги и отдаешь их моему сопернику, как это может радовать?
Тан Минцзэ притворно вздохнул, изображая разочарование. Особенно это его «маленький Су» — он умудрился вложить в эти слова столько нежности и двусмысленности. Но Су Цзыжань знал, что это лишь иллюзия, и больше не позволит мужчинам из клана Тан себя одурачить.
Он прикусил губу и по слогам отчеканил:
— Эти деньги я получил в обмен на услугу, значит, они мои.
Как только он закончил, в трубке раздался грохот — это Тан Минцзэ с силой пнул стул. Его голос мгновенно изменился, став яростным:
— Твои? Что вообще может быть твоим? Ты думаешь, что твоя ночь стоит два с половиной миллиона? Маленький Су, ты о себе слишком высокого мнения. Похоже, за эти несколько месяцев ты совсем забыл, кто ты такой!
Его слова были полны презрения и ядовитого высокомерия. Су Цзыжань почувствовал, как кровь застыла в жилах, но не посмел возразить ни слова. Лицо его потеряло всякий цвет. Быть так униженным — и это взрослому мужчине, — но он знал, что Тан Минцзэ в ярости, и не смел произнести ни звука.
— Что? Не согласен? Может, проклинаешь меня в душе, мечтаешь, чтобы я сдох?
Су Цзыжань заставил себя успокоиться, лицо его стало бесстрастным:
— Нет, ты во всем прав.
Тан Минцзэ усмехнулся — было ясно, что он не верит. Разговор длился уже пять минут, и Су Цзыжань испугался, что долгое отсутствие вызовет подозрения у Чжоу Цзинчэня. Он почтительно спросил:
— Молодой господин Тан, будут еще распоряжения?
Тан Минцзэ прекрасно понял, что тот пытается его спровадить, и решил поступить наперекор.
— Какие у вас планы после ужина с Чжоу Цзинчэнем?
— Никаких.
— Хорошо. В десять тридцать, на старом месте.
Су Цзыжань вздрогнул, нахмурившись от нежелания ехать.
— Молодой господин Тан, можно сегодня…
— Нельзя! — отрезал Тан Минцзэ, а затем сменил тон на игривый: — Шучу. У меня сегодня тоже дела, так что отпущу тебя.
Настроение Су Цзыжаня скакало, как на американских горках: падение со стометровой высоты, человек вроде бы приземлился, но сердце все еще где-то в небесах. Несмотря на слова Тан Минцзэ, он не мог поверить своему счастью.
— С-спасибо, молодой господин Тан!
Эмоции Тан Минцзэ менялись быстрее, чем у трехлетнего ребенка. В конце он перешел к делу:
— Твой Чжоу тебя жалеет? Если да, пусть возьмет тебя с собой на банкет по случаю дня рождения главы клана Ли в конце месяца. Он ведь теперь разведен, если ты добьешься, чтобы он взял тебя, это будет официально.
Су Цзыжань вращался в высшем обществе и был наслышан об этом банкете. Его удивило, с чего бы это Тан Минцзэ вдруг проявляет такую заботу? Не понимая его истинных мотивов, он робко спросил:
— Молодой господин Тан, а вы… будете там?
Если этот человек пойдет, он, конечно, не полезет в пасть к тигру! Тан Минцзэ, будто не замечая его опасений, рассмеялся:
— Я не собираюсь идти на день рождения какого-то дряхлого старика. На следующей неделе улетаю за границу. Просто хочу посмотреть, действительно ли Чжоу Цзинчэнь, о котором ты так печешься, ценит тебя. Маленький Су, только не говори мне, что ты жалкий неудачник.
— Нет, это не так, — покраснев, возразил Су Цзыжань. — Он очень хорошо ко мне относится.
— О, правда? — с сомнением переспросил Тан Минцзэ и бросил вызов: — Если сможешь добиться, чтобы он признал тебя своим на этом банкете, я больше не буду тебя беспокоить.
Он говорил очень серьезно, и это предложение было слишком заманчивым. Су Цзыжань, не сомневаясь, загорелся этой идеей.
— Ладно, у меня дела. Не буду мешать вам наслаждаться ужином.
Тан Минцзэ насмешливо попрощался и повесил трубку. Су Цзыжань оцепенело смотрел на телефон, полминуты простоял в прострации, затем взял себя в руки, умылся в уборной и вернулся в ресторан.
Он отсутствовал так долго, а Чжоу Цзинчэнь даже не искал его — это немного разочаровало.
— Цзинчэнь, почему ты не ешь? — Су Цзыжань с улыбкой сел обратно и, болтая, вытянул салфетку, чтобы по-актерски протереть лицо.
Чжоу Цзинчэнь видел капли воды на его лице. Взглянув на часы, он дернул уголком рта:
— Тебя не было двенадцать минут. Блюда уже подали, я успел поесть.
— Так быстро? — Су Цзыжань изобразил удивление, а затем смущенно пробормотал: — Тогда я поторапливаюсь.
Раз Цзинчэнь не спрашивал, он, конечно, не был настолько глуп, чтобы объясняться первым: чем больше говоришь, тем больше ошибок совершаешь.
— Ничего, ешь спокойно, не торопись.
Голос Чжоу Цзинчэня был спокойным, он сбросил маску делового элиты, и сейчас выглядел вполне мирным человеком, к которому можно подойти. Он наблюдал, как Су Цзыжань улыбнулся ему и уткнулся в тарелку — улыбка была чистой и безобидной, точь-в-точь как много лет назад. Но почему-то он больше не доверял ему, как прежде.
На самом деле, достаточно было просто позвонить Су Цзыжаню, и, возможно, он бы что-то прояснил. Но в тот момент, когда его рука коснулась телефона, он отступил. Тот, кто никогда ничего не боялся, вдруг испугался. Он боялся чувства предательства, боялся, что все, во что он верил, было ошибкой. И именно эта вера сейчас загнала его в ситуацию, которая постоянно доставляла ему беспокойство.
Су Цзыжань действительно справился с ужином всего за десять минут, все это время он пытался завести разговор, но, почувствовав рассеянность Чжоу Цзинчэня, не стал болтать лишнего. У него совсем не было уверенности в Чжоу Цзинчэне. Вспомнив слова Тан Минцзэ о том, чтобы пойти на светский банкет, он понял, что это сложнее, чем достать луну с неба.
Может, другие не знали, но он-то понимал: сейчас его вес в сердце Чжоу Цзинчэня, возможно, даже меньше, чем у Шэнь Ляня. В последнее время он намеренно избегал его, даже когда они встречались или созванивались, становился более молчаливым. И это изменение было вызвано не им, а Шэнь Лянем.
Су Цзыжань регулярно отправлял людей следить за Шэнь Лянем и, конечно, знал о том, что Лу Монань преследует его. Шэнь Ляню повезло: даже без Цзинчэня у него были другие достойные мужчины. А у него? У него остался только Чжоу Цзинчэнь! Поэтому он ни в коем случае не мог его потерять.
Для Чжоу Цзинчэня этот ужин был лишь формальностью. Планов на вечер у него не было, но когда Су Цзыжань осторожно спросил, не хочет ли он сходить в кино, он отказался. Почему отказался… на самом деле у него действительно не было дел.
— Цзинчэнь, я приложу все усилия, чтобы поскорее вернуть тебе долг! — торжественно пообещал Су Цзыжань. Ему казалось, что как только он закроет брешь в пять миллионов, то почувствует себя увереннее рядом с Чжоу Цзинчэнем. Правда, насчет этих пяти миллионов ему нужно было еще подумать.
Чжоу Цзинчэнь лишь сухо ответил, без каких-либо эмоций в голосе. Су Цзыжаню показалось, что он не сказал ни слова утешения.
Чжоу Цзинчэнь сам не понимал, почему вдруг на душе стало так скверно, что он даже перепутал лифты. Оказавшись на подземной парковке, он не мог найти свою машину. Зато увидел тот самый «Бугатти», который Шэнь Лянь передал Монаню.
Все раздражение Чжоу Цзинчэня достигло апогея при виде этой машины. Он остановился, впившись взглядом в автомобиль, словно пытаясь разглядеть через стекло, кто сидел внутри.
У Су Цзыжаня был плохой топографический кретинизм, и он не знал истории этой спорткара, поэтому с недоумением обернулся:
— Цзинчэнь, что случилось?
Его слова заставили нелепые мысли Чжоу Цзинчэня мгновенно рассеяться. Отведя взгляд, он поджал губы и едва слышно проронил:
— Ничего.
Су Цзыжань подозрительно осмотрелся по сторонам, не заметив ничего необычного, и послушно пошел следом. Его машина была в зоне А, но они были в зоне Е. Су Цзыжань не заметил этого, просто плелся за Чжоу Цзинчэнем.
Мужчина дошел до зоны D, сделал круг и пошел обратно. Прошло уже минут пять или шесть, а «Бугатти» все еще стоял на месте.
— Ой, разве мы не здесь только что были? — запоздало спохватился Су Цзыжань. Чжоу Цзинчэнь промолчал, и он не был уверен в своих словах.
— М-м, немного заблудился. Пойду поищу машину в системе.
Чжоу Цзинчэнь с серьезным видом нашел предлог, вошел в стеклянные двери и начал вводить номер своей машины в интеллектуальную систему поиска. К сожалению, система работала не очень надежно и выдала сотни машин. Он, на удивление, терпеливо листал страницу за страницей. Су Цзыжань стоял рядом, чувствуя, что у него уже рябит в глазах: неужели так можно что-то найти?
Конечно, целью Чжоу Цзинчэня был вовсе не поиск машины. Он прекрасно знал, где она стоит, и просто тянул время. Двери лифта открывались снова и снова, люди входили и выходили. Чжоу Цзинчэнь стоял спиной к лифту, но каждый раз, когда двери открывались, он поднимал глаза и смотрел в зеркало. Су Цзыжань не заметил этого мелкого жеста, так как уже от скуки копался в телефоне.
— Еще не нашел?
— М-м, слишком быстро листал, мог пропустить. Посмотрю еще раз.
Су Цзыжань был в недоумении, но, конечно, не стал выражать недовольства. Напротив, он участливо предложил:
— Ты весь день работал за компьютером, глаза устали. Давай я поищу.
Он уже было протиснулся вперед, но Чжоу Цзинчэнь не хотел его подпускать и не сдвинулся с места.
— Не нужно.
Двери лифта снова медленно открылись. Первым вышел Лу Монань, не забыв обернуться и подождать Шэнь Ляня. Как только Шэнь Лянь сделал шаг, его взгляд скользнул мимо плеча Монаня, и он сразу увидел двух людей неподалеку, прижавшихся друг к другу.
И надо же было такому случиться — силуэт этого старого мужчины был ему до боли знаком. Даже в обычной одежде он узнал бы его из тысячи. Шэнь Лянь лишь мельком взглянул и отвел глаза, лицо его оставалось бесстрастным. Однако Лу Монань, чей взгляд был прикован к нему, отчетливо заметил, как на мгновение лицо Шэнь Ляня напряглось.
Он повернул голову и, слегка опешив, произнес:
— Это что, Цзинчэнь?
На самом деле, после того как Чжоу Цзинчэнь сказал «не нужно», Су Цзыжань обиженно отошел в сторону. Боясь испортить ему настроение, он не осмелился навязываться. Сейчас не те времена, чтобы позволять себе вольности перед Цзинчэнем.
Чжоу Цзинчэнь невозмутимо поднял глаза. В зеркале отразились две знакомые фигуры, подтверждая его давние догадки. Монань действительно был с Шэнь Лянем. После того неприятного инцидента дома Чжоу Цзинчэнь не стал ничего объяснять, а тот не стал его допрашивать — у него пока не было на это права. Когда Чжоу Цзинчэнь тогда уводил Шэнь Ляня, он был недоволен, но прошли дни, и при новой встрече все обиды, казалось, должны были забыться.
Лу Монань, бросив легкий взгляд на Шэнь Ляня, сделал шаг вперед, чтобы поздороваться. Шэнь Лянь, понимая, что деваться некуда, последовал за ним.
— Цзинчэнь, это господин Лу… и Шэнь Лянь! — Су Цзыжань изобразил крайнее удивление, хотя в душе торжествовал. Несмотря на ревность к тому, что Шэнь Лянь был с Лу Монанем, сейчас для него лучшей новостью было то, что между Шэнь Лянем и Цзинчэнем больше ничего не может быть.
Чжоу Цзинчэнь спокойно развернулся, его взгляд легко скользнул по обоим, и на губах заиграла улыбка.
— Цзинчэнь.
— Монань.
Лу Монань не стал здороваться с Су Цзыжанем, а Чжоу Цзинчэнь не удостоил приветствием Шэнь Ляня. Впрочем, с самого развода Шэнь Лянь никогда первым не заговаривал с ним. Но на душе у Шэнь Ляня было неприятно: ему казалось, что этот старый мужчина сейчас защищает этого «улыбчивого тигра»?
В прошлом Су Цзыжань столько раз пытался задеть Шэнь Ляня, но ничего не добился, поэтому сегодня решил научиться быть умнее — лучше всего прикинуться немым. В итоге разговор вели только Чжоу Цзинчэнь и Лу Монань.
— Какое совпадение. Что вы здесь делаете?
— Ищем машину. Перепутал лифт, никак не могу найти, где припарковался.
Чжоу Цзинчэнь был невозмутим, его взгляд был прикован к Лу Монаню, отчего тот почувствовал себя не в своей тарелке. Он все меньше понимал этого своего друга: в прошлый раз дома тот, казалось, все еще питал чувства к Шэнь Ляню, а сейчас — как будто их и след простыл? Неужели он все это время придумывал себе лишнее?
Лу Монань не стал сомневаться в словах Чжоу Цзинчэня, ведь сам попадал в подобные ситуации, и по-доброму посоветовал:
— Эта машина, похоже, барахлит. Можешь обратиться к Чэнь Хао, этот торговый центр принадлежит его семье, пусть он поможет найти.
http://bllate.org/book/22299/2335115
Готово:
