Первый маленький мир подошел к концу вместе с угасанием жизней двух людей.
Седовласые, они безмятежно покоились в шезлонгах на крыше.
Из-за преклонного возраста зрение Сы Ланьюя начало подводить, и, глядя в туманное небо, он с легкой грустью произнес:
— В следующей жизни мы снова будем вместе.
В его словах не было ни сомнений, ни тревоги. Он говорил об этом так, словно это было самое обыденное дело на свете.
Цзян Чэньчжоу почувствовал, как дыхание любимого становится всё слабее. Красная нить, соединявшая их пальцы, сияла всё ярче, а её цвет становился всё насыщеннее. В этот миг облик Цзян Чэньчжоу стремительно вернулся к состоянию юности.
Глядя на бездыханное тело, он ощутил, как сердце сжалось от острой боли. Лишь проводив любимого в последний путь, он покинул этот мир.
— Если Ваше Высочество настаивает, я, разумеется, не смею препятствовать.
Цзян Чэньчжоу еще не успел открыть глаза, как услышал холодный, до боли знакомый голос.
Привыкнув к странному ощущению головокружения, он наскоро привел в порядок мысли, осознавая текущую ситуацию.
439-й год эры Дали. Континент разделен на три великих державы. Государство Ху, где он сейчас находился, обладало самой мощной армией. Сам он — невероятно избалованный наследный принц, стоящий выше всех, кроме одного человека.
А его возлюбленный — его наставник, тайфу государства Ху.
Цзян Чэньчжоу моргнул. В его светлых глазах промелькнула улыбка.
Тайфу и наследный принц, значит…
Поняв примерную расстановку сил, он с нетерпением перевел взгляд на любимого. Его внешность ничуть не изменилась. Кожа была настолько бледной, что черные зрачки казались еще темнее, а тонкие губы — ярче. На нем была черная мантия из тончайшей ткани. Высокий воротник плотно облегал его изящную шею, придавая образу еще больше сдержанной притягательности. Края одежды были расшиты золотой нитью, а на широком поясе висела нефритовая пластина, подчеркивавшая его статус. Длинные рукава слегка колыхались при каждом движении.
Сы Ланьюй, не дождавшись ответа, с грохотом опустил чайную чашку на стол. Его тон стал жестче:
— Мои слова для Вас пустой звук, и я, конечно, не в силах изменить решение Вашего Высочества. В таком случае позвольте мне откланяться.
Он развернулся и направился к выходу, но не успел даже дойти до двери, как позади раздался спокойный голос:
— Постой.
Сы Ланьюй замер, не оборачиваясь.
Цзян Чэньчжоу поднялся. Хотя он не до конца понимал, что происходит, он твердо знал одно: делать то, что огорчает любимого, он не станет.
Сы Ланьюй почувствовал, как его осторожно взяли за запястье. Он удивленно обернулся и, чувствуя неловкость, слегка высвободил руку.
Цзян Чэньчжоу улыбнулся:
— Учитель, не гневайтесь. Я сделаю так, как вы просили.
Услышав это, Сы Ланьюй застыл в недоумении. Вместо ожидаемого упрямства он увидел выражение лица, которое можно было прочитать как: Ты в порядке?
Цзян Чэньчжоу на мгновение растерялся.
Сяо Фэн тут же подал голос:
— Хозяин, в этом мире, э-э… возникли небольшие неполадки.
Он виновато съежился:
— Когда я разделял ваше сознание, фрагменты получились разными по размеру. Проще говоря, характер вашего воплощения в каждом мире немного отличается… В этом мире вы… ну, довольно наивны.
Сяо Фэн добавил про себя: «глуповаты».
— Левый канцлер полон амбиций и хочет захватить власть, а этот старый дурак только и думает, как бы выдать свою дочь замуж… Ваше сознание в этом мире питает необъяснимую страсть к злодею, но при этом легко поддается на провокации…
Видя, как помрачнело лицо хозяина, Сяо Фэн мгновенно замолчал.
Цзян Чэньчжоу в общих чертах понял суть дела. Из-за острого ума и проницательности наставника, его одновременно ценили при дворе и опасались. Левый канцлер решил воспользоваться наивностью принца и подослал к нему свою дочь. Прежний хозяин тела, из-за своего характера, легко поверил в любовь, но при этом был глубоко привязан к наставнику, что создавало нелепую ситуацию: он слушал наветы женщины на тайфу, колеблясь в своих чувствах, но при этом в каждой мелочи зависел от него. И сейчас всё дошло до того, что он вопреки советам императора и тайфу вознамерился жениться на дочери канцлера.
Цзян Чэньчжоу не знал, что и сказать. Глядя на озадаченное лицо любимого, он понимал его реакцию — ведь все видели, как тот глупец был одержим дочерью канцлера, даже угрожал императору самоубийством, лишь бы добиться своего.
Цзян Чэньчжоу потянул за широкий рукав Сы Ланьюя и, слегка дернув, пробормотал:
— Раньше я был слишком своеволен…
Выражение лица Сы Ланьюя стало еще более красноречивым. Он ничего не ответил, но в его глазах отчетливо читалось: «Не верю».
Цзян Чэньчжоу с досадой вздохнул и усадил его на место:
— Я вдруг понял, что, кажется, вовсе её не люблю.
Сы Ланьюй сохранял привычное молчание. Он лишь перебирал тонкими, как нефрит, пальцами чайную чашку.
— На днях Сяо Лю сказал, что слышал, как левый канцлер планировал способ прибрать меня к рукам.
Помучившись, Цзян Чэньчжоу с помощью подсказки Сяо Фэна наконец вспомнил имя той женщины:
— Эта Чжао Сяолян наверняка приближалась ко мне с определенной целью. Я заметил, что все наши встречи были какими-то подозрительно случайными.
Сы Ланьюй не стал подтверждать или опровергать это. Его проницательный взгляд скользнул по Цзян Чэньчжоу:
— Ваше Высочество, кажется, вы стали немного другим.
Цзян Чэньчжоу, не теряя самообладания, налил супругу чаю и с улыбкой ответил:
— Разумеется, это всё благодаря вашим мудрым наставлениям.
Сяо Фэн мысленно поднял большой палец вверх. «Хозяин есть хозяин — даже в такой момент умудряется польстить».
Цзян Чэньчжоу не обращал внимания на мысли Сяо Фэна.
Сы Ланьюй опустил взгляд, его длинные ресницы подрагивали, скрывая глаза.
В тот момент, когда Цзян Чэньчжоу собрался убедить его в искренности своих намерений, в дверь постучали. Евнух пронзительным голосом провозгласил:
— Ваше Высочество, госпожа Чжао просит аудиенции.
Сы Ланьюй посмотрел на Цзян Чэньчжоу с ироничной усмешкой. Это выражение лица заставило принца напрячься.
Он тут же отрезал:
— Не пускать. Скажи, что я нездоров.
Слуга хотел что-то возразить, но, повинуясь воле хозяина, удалился.
Сы Ланьюй тихо, почти шепотом переспросил:
— Нездоровы?
На его лице не дрогнул ни один мускул, но, прожив с ним не одну жизнь, Цзян Чэньчжоу прекрасно понимал, что любимый сейчас не в духе.
Он обреченно вздохнул, опустил глаза и с обидой в голосе произнес:
— Учитель, вы мне не верите?
В его тоне было столько искреннего огорчения, сколько он только мог изобразить.
http://bllate.org/book/22240/2323730
Готово:
