Они немного посовещались, и Юань Цин решил, что сначала отправится в город Силай. Ему хотелось, чтобы Гадкий утёнок увидел мир побольше.
Старик, у которого были деньги, не стал ими разбрасываться. Он дал Юань Цину немного монет, чтобы тот купил себе в Силае подходящую одежду, а также передал Йорку сумму в качестве оплаты за ремонт фермы и помощь.
Когда всё было готово, Юань Цин позвал двух лошадей, которые бесстыдно остались здесь, к повозке.
— Мы едем в город Силай, вы дорогу знаете? — Юань Цин подошёл к ним, погладил одну из лошадей по морде и заглянул ей в глаза.
Это была кобыла. Она застенчиво захлопала ресницами, издала звук и, склонив голову, подтолкнула Юань Цина в спину, чтобы тот садился в повозку.
Затем она окликнула жеребца, который всё ещё пил воду из корыта:
— Тпру! Старый ты хрыч, шевелись давай!
Юань Цин, который всё понял, замер...
Нет, ну это просто немыслимо — такая перемена в поведении, словно это не одна и та же лошадь.
Гадкий утёнок, сидя на его ладони, молча наблюдал за Юань Цином. Ему тоже хотелось поластиться к нему... прямо как та кобыла.
Он тоже хотел ткнуться клювом в тело Юань Цина и смотреть, как тот, прищурившись, начинает его гладить.
Но он не смел издать ни звука. Казалось, Юань Цин собирается продать его в Силае.
Что же делать... Гадкий утёнок прижал свои тонкие серые крылышки к большому пальцу Юань Цина, охваченный тихим отчаянием.
Повозка неспешно катилась по просёлочной дороге.
Внутри никого не было. Юань Цин полулежал, откинувшись на спинку сиденья, вытянул ноги на мягкую подстилку и прикрыл глаза, чтобы немного отдохнуть.
Гадкий утёнок тихо примостился на его ладони, послушно позволяя Юань Цину в полудрёме поглаживать его по голове и крыльям.
Он был ещё слишком мал.
Юань Цин погладил его совсем немного, и пушок на теле утёнка уже успел примяться.
— Почему это у хозяина в руках какой-то серый утёнок? — кобыле, запряжённой в повозку, было скучно, и она, поболтав о том о сём с жеребцом, внезапно переключилась на Гадкого утёнка.
Утёнок вздрогнул и открыл глаза.
Пальцы Юань Цина всё ещё касались его клюва. Нежные подушечки, окрашенные в бледно-розовый, то и дело слегка надавливали на маленький острый клювик.
Вскоре на нём остались красные следы.
Гадкий утёнок, который до этого тайком вдыхал аромат, исходивший от пальцев, замер, чувствуя, как голова покачивается от прикосновений, словно в игре.
Заметив это, он виновато отвернулся.
Кожа у Юань Цина была такой нежной, он не хотел его поранить.
— Какой ещё утёнок? Не видел я никакого утёнка! — жеребец, грубиян по натуре, удивлённо спросил. — С чего ты взяла?
Кобыла ответила с досадой:
— Да вот же, в руках у него. Такой крошечный, прямо как только что вылупившийся. Мне кажется, я его где-то уже видела...
Она пробормотала это себе под нос, пытаясь вспомнить.
— Точно, как будто видела!
Жеребец фыркнул:
— Ну и что с того? Нас это не касается! Лучше подумай, какую траву мы будем жевать, когда доберёмся до Силая.
Кобыла отозвалась:
— Хм, это действительно стоит обдумать. Хочу свежесорванной. Наш хозяин такой красивый, наверняка купит нам её.
Юань Цин, не открывая глаз, чуть согнул пальцы: куплю.
Гадкий утёнок в его руках затих. Юань Цин лениво приоткрыл глаза, приподнял утёнка и потёрся носом о его макушку.
— Устал? — его ленивый, холодный голос прозвучал прямо у уха утёнка.
Гадкий утёнок пискнул и потерся клювом о нос Юань Цина.
Закат окрасил всё вокруг в цвета усталости.
На последних лучах солнца повозка наконец добралась до города Силай.
Юань Цин нашёл конюшню, привязал лошадей и купил им корм.
Две лошади в один голос: У-у-у, какой хороший человек, я так хочу быть его лошадью!
Юань Цин пообещал, что через несколько дней они вернутся, и, заплатив, поспешно покинул конюшню — эти двое были слишком навязчивы!
Да и к тому же, они оказались даже простодушнее Системы...
Юань Цин прогулялся по улицам. Этот город был гораздо больше того, что находился рядом с их фермой: широкие дороги, ряды разноцветных фонарей, снующие туда-сюда нарядные торговцы, чьи повозки были гружены товарами из-за океана.
Вдоль дороги стояли лавки, где продавали кур и уток; торговцы вешали маленькие фонарики и зазывали покупателей.
Улица была полна жизни.
Юань Цин поднял Гадкого утёнка на ладони, чтобы тот мог рассмотреть всё это невиданное великолепие, но не заметил, как ткань его грубой одежды натёрла кожу на сгибе локтя.
Юань Цин тихо шикнул, поправил рукав и, подойдя ближе к свету, посмотрел на руку: нежная кожа покраснела, на ней осталась свежая розовая полоса.
Гадкий утёнок в панике засуетился на его ладони, быстро перебирая маленькими перепончатыми лапками.
— Мама... — встревоженно позвал утёнок.
Юань Цин хмыкнул, прищурился, глядя на утёнка, и почувствовал странное удовольствие.
Он не был бессердечным божеством, и его порочная страсть находить радость в своём парне проявилась в полной мере.
Пусть зовёт мамой, пусть дразнит малыша — в конце концов, что понимает этот утёнок?
Он ещё совсем кроха, пройдёт не меньше года, прежде чем он станет лебедем.
К тому времени он, возможно, даже не вспомнит об этих пустяках.
Юань Цин потрепал его по голове. Утёнок зажмурился и обиженно посмотрел на него — все пёрышки растрепались...
Юань Цин поднял глаза и увидел магазин готовой одежды.
— Куплю тебе что-нибудь мягкое, чтобы больше такого не случалось, — пообещал он и вошёл внутрь.
В магазине под потолком висела керосиновая лампа, заливая всё помещение ярким светом. На стенах от пола до потолка висели наряды. Глядя на фасоны, Юань Цин начал понимать, в какой сказочный мир он попал.
Одежда была срисована с западной моды XIX века, эпохи промышленной революции, когда пропасть между богатыми и бедными была огромна.
Нынешнее тело Юань Цина принадлежало к самым низам общества.
На стенах висели роскошные вещи, которые могли позволить себе лишь богачи: мягкие ткани, яркие цвета. А на деревянных столах внизу были свалены в кучу серые, невзрачные вещи из дешёвого материала.
Продавец в униформе сразу заметил Юань Цина.
С уродливым утёнком в руках, в одежде из грубой мешковины самого низкого, желтовато-белого цвета — у него даже не было денег на краску для ткани.
И всё же он зашёл в магазин и теперь стоял, рассматривая наряды на стене.
Это было крайне странно, ведь обычно такие люди сразу направлялись в дальний угол к столам.
Продавец подошёл и вежливо спросил:
— Добрый день, вы не можете найти то, что нужно?
Юань Цин, который как раз изучал одежду на стене, обернулся. Его кожа была белее снега — такая встречается только у высшей аристократии, которая не знает тяжёлого труда и палящего солнца.
Красивое лицо, высокий рост, холодный взгляд светло-золотистых глаз — во всём его облике читалась врождённая аристократическая утончённость.
— Да, — ответил Юань Цин. — Не могу подобрать подходящую одежду.
Гадкий утёнок поднял на него взгляд, нахмурил свои невидимые бровки, о чём-то задумался, а затем перевёл взгляд на рулоны новой ткани.
Голос Юань Цина был подобен звону ледяного ручья о камни. Продавец на секунду опешил, а потом спросил:
— Если готового ничего нет, может, хотите выбрать ткань и сшить на заказ?
Сказав это, он тут же подумал, что этот человек вряд ли может себе это позволить.
В этот момент в магазин вошла разодетая в пух и прах женщина и высокомерно окликнула продавца:
— Мой заказ готов?
Другая продавщица поспешила к ней с пакетом.
Мужчина-продавец взглянул на женщину: её кожа была не такой светлой, как у Юань Цина, а лицо — не таким красивым. Кот, которого она держала на руках, хоть и был пушистым, выглядел куда менее мило, чем утёнок в руках Юань Цина.
Он стиснул зубы, пытаясь разглядеть хоть какие-то признаки богатства в этом отстранённом человеке.
Старые сапоги, простая одежда, на шее и руках — пусто.
...Увы, ничего не нашёл.
Вдруг Гадкий утёнок спрыгнул с ладони, побежал по прилавку и юркнул прямо на стопку новой белоснежной ткани.
Продавец в ужасе воскликнул:
— Эй! Эта ткань...
Юань Цин прищурился, глядя на утёнка. Его приподнятый хвостик, который забавно вилял, казался таким милым.
Он вложил кошель с деньгами в руку продавца, не сводя глаз с утёнка, и произнёс мягким голосом:
— Посмотрите, какую ткань он выбрал.
Продавец сжал кошель с золотыми монетами, чувствуя себя так, словно оказался в другом мире.
Он снова посмотрел на Юань Цина. Тот не отрывал взгляда от Гадкого утёнка — в его глазах светилась такая нежность, что, казалось, он был совершенно очарован.
Как бы это сказать... если бы это был породистый персидский кот, он бы не удивился!
Но бедняк, который держит Гадкого утёнка и ради того, чтобы тот поиграл, достаёт кошель с золотом?!
Он пробормотал что-то невнятное и, пребывая в полном шоке, отправился отрезать выбранную утёнком ткань.
Юань Цин ушёл в примерочную, чтобы снять мерки, а Гадкий утёнок остался один в торговом зале, разглядывая два вида ткани, и впал в нерешительность.
В чём мама будет выглядеть красивее: в розовом или в синем?
Розовый кажется более нежным, но... Гадкий утёнок вспомнил цвет глаз Юань Цина, который видел в отражении воды, и, поддавшись эгоистичному желанию, ткнул клювом в синюю ткань.
Продавец забрал синюю ткань для раскроя, и в зале не осталось никого, кроме утёнка.
Снаружи за этой странной, уродливой птицей уже некоторое время наблюдали две пары глаз.
Они бесшумно вошли, накинули на Гадкого утёнка мешок и тут же растворились в толпе.
Юань Цин вышел из примерочной, но утёнка на месте не оказалось.
— Шаньшань? — позвал он.
Две секунды спустя характерный писк так и не раздался.
— Шаньшань! — голос Юань Цина похолодел. Он снова позвал его по имени, обводя магазин пронзительным золотистым взглядом.
Его внимание привлекло серое пёрышко.
Юань Цин подошёл к столу, где лежала ткань, и поднял крошечное мягкое пёрышко. Под ним лежал листок бумаги, на котором был нарисован силуэт чёрного лебедя.
Его зрачки сузились. Он сжал пёрышко в кулаке и бросился на улицу.
— Господин, ваш заказ будет готов только завтра... — крикнул продавец, выглянув из подсобки, но Юань Цина уже не было.
Он озадаченно почесал затылок и вернулся к работе.
Продавщица тоже вышла, огляделась и пожала плечами:
— Ладно, завтра придёт. Хорошо хоть сегодня купил готовую вещь...
Это был сдержанный фасон, который любили дворяне. Заметив, что утёнок выбрал ткань такого цвета, они подобрали Юань Цину похожую голубую рубашку.
Юань Цин стоял посреди улицы. Ночь в сказочном мире была прекрасна: яркая луна и залитые светом фонарей мостовые.
Но на его ладони больше не было маленького друга.
Улицы были полны торговцев и закусочных, везде шумела толпа.
Юань Цин шёл очень быстро, минуя лавки со светящимися кристаллами, мастерские сапожников, бродячих артистов...
Его глаза не упускали ни единого уголка.
Пока он не остановился перед огромным шатром цирка.
Лицо Юань Цина окончательно заледенело.
Шум внутри был таким, что, казалось, купол вот-вот взлетит в воздух. У входа толпились люди с билетами, проходя внутрь.
Его грудь тяжело вздымалась, на прекрасном холодном лице проступили эмоции, чего почти никогда не случалось.
Он не моргал, прикусив розовые губы до крови. Казалось, от его холодного вида температура вокруг упала на несколько градусов.
С ледяным взглядом он встал в очередь, и следующим был он.
— Здравствуйте, предъявите входной билет, — сказал работник в костюме куклы.
Юань Цин взглянул на него, и от этого ледяного взгляда тот застыл на месте.
— Где взять билет? — спросил Юань Цин сухим тоном.
Работник подумал, что пришёл скандалист, и чуть было не позвал охрану, но, услышав вопрос, запинаясь, указал на павильон неподалёку:
— Т-там...
Юань Цин сразу же направился туда.
Работник провожал его взглядом, так и стоя в оцепенении.
Такой статный господин, и один?
Юань Цин подошёл к кассе. Окошко было низким, он опёрся локтями о прилавок, наклонился и спросил:
— Сколько стоит билет?
Кассир, который уже начал клевать носом, услышав приятный голос, вмиг проснулся. Перед его глазами возникли изящные манжеты с тонким кружевом.
Он выпрямился и увидел высокого аристократа.
Дорогая, роскошная одежда, сдержанный узор, дорогая шёлковая ткань. Белоснежная кожа выдавала в нём человека высокого происхождения.
Длинные волосы, обрамлявшие лицо, делали его черты ещё более притягательными.
— 10 золотых, — почтительно сказал он. — Господин, если вы заплатите 20 золотых, сможете занять ложу на втором этаже.
Юань Цин, не раздумывая, достал деньги и добавил ещё 10.
— Слушаюсь, — заулыбался кассир и позвал коллегу: — Эй, проводи господина в ложу на втором этаже!
Тот, кого разбудили, услышав про ложу, тут же выскочил из кассы.
— Господин, я провожу вас.
Работник был в костюме птицы — невысокий, в красных брюках и белом верху, изображающий аиста.
Юань Цин изначально не собирался наблюдать за ним, но эта птица... как и лебеди, аисты — перелётные птицы.
Если этот человек одет в костюм аиста, значит, кто-то в цирке их видел.
А если видели аистов, значит, видели и лебедей.
Значит, этот человек — он мог узнать Гадкого утёнка!
Сердце Юань Цина бешено колотилось, но мозг продолжал лихорадочно работать.
— Господин, сюда, — аист повёл его через отдельный проход, где шум толпы стих, и Юань Цин услышал собственное тяжёлое дыхание.
Он был в ярости.
— Кхм-кхм, — хорошо, что у провожатого был хронический фарингит, и он постоянно кашлял, иначе в этом коридоре было бы слышно лишь дыхание Юань Цина.
Юань Цин чувствовал запах дешёвых духов, за которыми скрывался едва уловимый запах животных.
Похоже, это был специальный проход для богатых аристократов, ведущий прямо на второй этаж.
Провожатый сказал:
— Господин, вам сегодня повезло! В наш цирк завезли партию новых животных, сегодня вечером они впервые выйдут на арену!
— Правда, самых редких покажут только глубокой ночью, — добавил он таинственным шёпотом.
Юань Цин сохранял ледяное спокойствие и просто кивнул.
Работник про себя подумал, какой же он нелюдимый.
Ну ничего, скоро он увидит местных зверей и покажет свою истинную аристократическую натуру. Раньше он видел, как богачи, приходя в их цирк, приходили в такой восторг, что доплачивали, лишь бы львов заставляли прыгать через горящие обручи, пока их гривы не начинали дымиться.
Аист провёл Юань Цина на второй этаж по винтовой лестнице. Отсюда открывался прекрасный вид на арену.
Его проводили в лучшую ложу.
Юань Цин сразу понял, что это самое выгодное место — отсюда арена была как на ладони.
— Хм, — он отдёрнул занавеску. Снизу донёсся оглушительный рёв толпы, но здесь, в ложе, всё казалось отстранённым.
— Господин, что желаете заказать? — спросил аист.
Юань Цин дал ему чаевые:
— Принеси программу выступлений.
— Слушаюсь.
Аист принёс заказ и указал на кнопку вызова:
— Господин, если что-то понадобится, нажмите кнопку, я тут же приду. Сейчас на арене прыжки через горящий обруч, разогрев перед представлением.
Юань Цин кивнул, и аист ушёл.
Юань Цин сидел у окна, глядя на двух львов и горящий обруч.
Он просмотрел программу — длинный список, но ни слова о чём-то похожем на лебедя.
Юань Цин нахмурился, его охватило беспокойство.
На спине выступил холодный пот.
Тонкие пальцы нервно постукивали по деревянной раме, этот звук помогал хоть немного унять тревогу.
— Система, — Юань Цин глубоко вздохнул и связался с ней.
Система отозвалась:
— Чего, Цинцин? Я тут шоу смотрю!
Поскольку Юань Цин отлично справлялся с Шань Ханьли, Система была спокойна и занималась своими делами.
Юань Цин спросил:
— Можешь определить, где Шань Ханьли?
Система растерялась:
— Как я это определю? Мы же на чужой территории...
В этот сказочный мир не был заложен сюжет, всё развивалось спонтанно, служа лишь нуждам Юань Цина.
Но, по правде говоря, Шань Ханьли был хозяином этого мира.
Подсознание человека способно создавать миры, и Шань Ханьли, будучи творцом этого сказочного пространства, стоял выше всех существ.
Конечно, нельзя было говорить об этом Юань Цину...
А то он решит, что надежды нет, и вообще перестанет его спасать!
В общем, он — негласное правило этого мира, а маленькая Система ничего не могла сделать, кроме как направлять Юань Цина.
Юань Цин нахмурился, его лицо стало холодным. Система с восхищением полюбовалась им и утешила:
— В конце концов, это же твой парень, разве он может тебя бросить?
Юань Цин возразил:
— Не он бросил, его похитили.
Система огляделась:
— Где это мы?
— В цирке, — лицо Юань Цина стало совсем мрачным.
Система проверила информацию и вздрогнула.
Юань Цин так сильно сжимал оконную раму, что его пальцы побелели, а на запястьях вздулись вены.
Цирк — это не просто место для выступлений. Его корни уходят в кровавые гладиаторские бои Древнего Рима, где животных заставляли делать вещи, калечащие их тела.
Ему было страшно... он боялся, что его маленький утёнок прямо сейчас находится где-то в этом цирке и подвергается пыткам.
Юань Цин был прав.
Гадкий утёнок действительно был где-то в глубине цирка, но он был «за кулисами» и ещё не успел пострадать.
http://bllate.org/book/22195/2313274
Готово:
