Мейсен смотрел, как Юань Цин так высокомерно задирает подбородок и холодно задаёт вопросы, и его сердце бешено колотилось в груди. Он весь пылал от возбуждения, и лицо его даже покраснело.
— О, не пойми меня неправильно, дорогая! — поспешно воскликнул Мейсен. — Всё совсем не так, как ты думаешь.
— Я пришёл, чтобы остановить Лами, — заискивающе произнёс он, а затем повернулся к одному из своих подручных, и лицо его помрачнело: — А ну приползи сюда, мерзкая и подлая тварь!
Лами был низкорослым парнем с веснушчатым лицом, но он недовольно переступил с ноги на ногу.
Тогда Мейсен широко размахнулся длинной ногой и со всего маху пнул его под зад.
— Ай! — Лами полетел прямо на стену, издав громкий стук.
Он жалобно запричитал, из его носа хлынула кровь. Остальные подручные поспешно подбежали, чтобы уволочь его, смертельно боясь снова вызвать гнев Мейсена.
Юань Цин не ожидал от него такого внезапного пинка и испуганно вздрогнул.
Его взгляд замер от изумления.
Но когда он снова посмотрел на Мейсена, на лице того уже играла улыбка.
В душе Юань Цин уже начал считать это дело хлопотным: люди подобного сорта — самые липкие и назойливые.
— Не бойся, моя прелесть. — Мейсен незаметно оттеснил его от Йорка и попытался обнять Юань Цina за плечи.
Однако Юань Цин как раз сделал шаг вперед, спешно сбежав отсюда, чтобы навестить отца этого тела.
Рука Мейсена замерла на полпути, сжалась в кулак и попыталась непринужденно опуститься вдоль тела.
— Ха-ха, — усмехнулся Йорк, на что Мейсен ответил ему зловещим взглядом.
В этих глазах таилась такая свирепая злоба, словно в них смотрел хищный волк. Мейсен был неплох собой, отчего Йорк испытывал одновременно страх и комплексы.
— Будь осторожен сегодня вечером, — приблизившись, со зловещим предупреждением произнес Мейсен, а затем последовал за Юань Цинom.
У Йорка похолодело на сердце, но он всё же сжал зубы и поплелся следом.
Под ногами старика была сплошная лужа из яичного желтка, и сейчас он сгорбившись собирал те яйца, что не разбились.
Он заметил приближение Юань Цina уже давно, но не смел подойти.
Мейсен был грозой этого маленького городка — богатым и влиятельным. С того самого дня, когда старик из-за болезни отправил Юань Цina продавать яйца, тот положил на него глаз.
Словно бешеная собака, от которой невозможно отделаться.
Каждый день он приходил к старику и допытывался, почему Юань Цин не выходит на улицу.
Стоило старику хоть немного заикнуться с ответом, как Мейсен бросал многозначительный взгляд, и его подручные принимались избивать человека.
Учитывая такого страшного и жестокого тирана, старик тем более не позволял Юань Цинu показываться здесь и даже не рассказывал ему о том, как Мейсен его избивал.
— Малыш, возвращайся скорее, — заговорщицки шепнул старик Юань Цинu.
На это Юань Цин произнес: — Я ведь уже пришел. Это Мейсен опять устроил неприятности?
Последнюю фразу он сказал, не понижая голоса, открыто и прямо, отчего шедший позади Мейсен занервничал.
Мейсен тут же заговорил: — Нет, нет, абсолютно ничего подобного!
Он быстро подошел, схватил Юань Цina за руку и развернул к себе лицом, с честным видом лжа напрочь: — Правда нет, я ведь защищаю дядю.
Хотя его назвали дядей, возраст этого старика был на добрый десяток лет больше, чем у этих сопляков лет двадцати.
Ну и что с того? Раз он отец Юань Цina, значит, и звать его следует дядей.
Юань Цин высвободил руку и, скрестив руки на груди, посмотрел на него.
— А как же возмещение за яйца?
Выражение лица Мейсена ничуть не изменилось, и он заявил: — Как насчет того, чтобы я оплатил дяде яйца на весь квартал вперёд?
— На весь квартал? — Юань Цин озадаченно посмотрел на старика, лицо которого уже прояснилось.
Получив эти деньги, он сможет купить Юань Цинu новую, красивую и ладную одежду.
Тогда Юань Цин кивнул: — Ладно.
Мейсен велел подручным отдать им деньги, а затем, уставившись прямо в глаза Юань Цинu, мягким тоном произнес: — Если я добавлю ещё один квартал, ты составишь мне компанию за чашечкой послеобеденного чая?
Старик зашелся в надрывном кашле, и Юань Цин поспешно поддержал его.
Лицо Мейсена потемнело. Глядя на этого мешающего ему старика, он со злостью заскрежетал зубами.
Юань Цин услышал, как старик шепчет: не ходи.
Он поднял голову и увидел, что Мейсен выглядит довольно нервным, но продолжает натягивать на лицо улыбку.
— Не ходи, — предостерег Йорк.
На глазах у Юань Цina выражение лица Мейсена не изменилось, он с улыбкой посмотрел на него: — Это всего лишь чашка чая.
Под грозным взглядом Мейсена Йорк сглотнул и подавленно закрыл рот.
Иначе избитым окажется не только он сам — вдобавок разнесут и его лавочку.
Юань Цин приоткрыл рот, и Мейсен с напряжением уставился на его красивые, мягкие губы.
— Хорошо, — ответил Юань Цин.
Улыбка Мейсена стала еще шире.
Ужасно уставший от поисков Юань Цina, Гадкий утёнок наконец нашёл его, но обнаружил рядом всех этих незнакомых людей.
Даже будучи крошечным, он понимал, что сначала нужно спрятаться.
Он затаился в придорожных кустах, выставив наружу лишь пару глаз.
Только вот он никак не мог взять в толк смысл их разговора.
Пойти пить чай?
И Юань Цин даже согласился.
Гадкий утёнок смотрел, как этого согнувшегося в поклоне и улыбающегося высокого громилу Юань Цин позволил увести с собой; фигура Юань Цina удалялась всё дальше, становясь всё меньше.
Взгляд Гадкого утёнка потемнел.
Не раздумывая, он выскочил из укрытия и бросился в погоню.
Позади раздался озадаченный голос Йорка: — Эй? Разве это не тот Гадкий утёнок?
Старик издал удивленное хмыканье.
Но Йорк уже ничего не видел: Гадкий утёнок последовал за толпой Юань Цina и скрылся за поворотом этой улицы.
— Наверное, показалось, — Йорк почесал затылок. Подхватив корзину с яйцами и поддерживая старика, он сказал: — Я провожу вас домой.
— Ох… Цинцин! — старик смотрел на пустой поворот за углом и упрямо не желал идти.
— Пойдемте, Юань Цин велел вам возвращаться, — сказал Йорк. — Я провожу вас и сразу пойду искать его.
Какое-то время они препирались, но в конце концов, не посмев ослушаться слов Юань Цina, двинулись в путь.
Что же касается Гадкого утёнка, то он собственными глазами видел, как Юань Цina усадили в карету.
Стоило занавеске опуститься, как перед ним не осталось ничего.
Сердце Гадкого утёнка сжалось.
Карета плавно тронулась с места.
— Кри-э! — закричал он, подзывая маму, иприпустил изо всех сил.
К сожалению, его маленькие желтые перепончатые лапки были слишком крошечными — тоньше, чем проволочный обод на колесе кареты.
Карета ехала всё быстрее, толпа вокруг тоже густела.
Взгляд Гадкого утёнка то и дело утыкался в чьи-то ноги, и никто вокруг даже не замечал, что здесь бежит какой-то Гадкий утёнок.
Он потерял направление.
Изредка кто-то обращал внимание на этого с трудом пробирающегося вперед Гадкого утёнка и восклицал: — Какая уродливая тварь!
Гадкий утёнок не слышал этих слов, в его голове билась лишь одна мысль: мама ушла…
Почему же ты снова ушла…
Крупные-крупные слёзы капали вниз, омывая его маленькое личико и оставляя влажный след на мостовой под крошечным тельцем.
Он утер слёзы, нырнул в толпу и снова побежал в ту сторону, где, как он надеялся, мог её найти.
Занавеска цвета топленого молока спускалась внутри кареты, а по ее краям покачивались каплевидные бусины.
Юань Цин словно услышал голос Гадкого утёнка.
Он широко распахнул глаза и поспешно отдернул занавеску. Его тонкие, белые пальцы слегка изогнулись, суставы отчетливо выделялись, озаренные мягким, теплым солнечным светом.
Сквозь слегка покачивающийся в движении пейзаж Юань Цин попытался заглянуть назад, но так и не обнаружил то вызывающее щемящую боль в сердце серое пятнышко.
На красно-коричневой брусчатке не было никаких утят — лишь мелькали парами нарядные кожаные сапоги мужчин и женщин из городка.
Бряк-бряк — мимо его глаз прошла дама, к сапожкам которой были прикреплены позвякивающие яркие цепочки.
Откуда здесь взяться голосу Гадкого утёнка?
Юань Цин опустил взгляд, думая, что, пожалуй, просто расслышал.
Внезапно тяжелая рука с непреодолимой силой рванула занавеску вниз.
— Юань Цин…! — Мейсен просунул руку и с зажатыми зубами задернул шторку. Когда Юань Цин с бесстрастным лицом повернул к нему голову, он снова улыбнулся: — На что это ты смотришь?
Внутри экипажа было не сказать чтобы темно, но лицо Мейсена помрачнело, а его сине-зеленые глаза упорно буравили парня из-под мрачной пелены.
Юань Цин перевел взгляд обратно вперед и спокойно произнес: — Ни на что.
Мейсен нахмурился, меж его бровей сгустилось свирепое раздражение, готовое в любой момент выплеснуться наружу, но в конце концов он промолчал.
Уставившись на профиль Юань Цina, он убрал руку, сохранив на лице непроницаемое выражение.
В конце концов… стоило им добраться до дома, как Юань Цин окажется в его полной власти.
[Цинцин… почему ты до сих пор не дома?] — раздался в голове слабый голос Системы.
Юань Цин слегка усмехнулся: [Ты вернулся из пруда?]
Конечно, не застав его на месте, Система отправилась на поиски.
Заглянув в обстановку вокруг Юань Цina, Система осведомилась: [Куда это тебя несет?]
[Меня купили на чашку чая за целый квартал золота], — лениво отозвался Юань Цин.
[Ай!] — изумилась Система. — [Что еще за выскочка? И с какой стати ты согласился?]
Да откуда Юань Цин знал, что это за выскочка такая? От него за версту разило дешевой подделкой.
Он донельзя неуклюже копировал некоторые мелкие жесты и манеры Шань Ханьли.
Юань Цин с огромным интересом наблюдал за ним добрую половину дороги.
Например… как тот непрерывно корчил из себя послушного пай-мальчика перед ним, но при этом швырялся ругательствами и распускал руки в отношении слуг и подчиненных. Раздвоение личности какое-то, хотя на деле за душой ни гроша.
А вот Шань Ханьли смотрел на него не отрывая глаз — с переполненным любовью сердцем.
К слову о последнем, Юань Цин, разумеется, прекрасно знал, что в школе тот вел себя ужасно заносчиво, имея два совершенно разных лица на людях и наедине с ним.
Но и что с того? Те люди — вовсе не парни Шань Ханьли. Юань Цин просто обожал, когда Шань Ханьли сладко звал его братом, а потом устраивал переполох на улицах школы.
А этот Мейсен выглядел настолько нелепо, словно обезьяна нарядилась в халат — лишь изображал человека.
[Хм, скучно, пойду взгляну], — небрежно приподнял брови Юань Цин.
Экипаж катился по брусчатке, и когда колеса перекатывались через неровности дороги, пассажиров неизменно подбрасывало.
Однако Юань Цин чувствовал, что трясет не так уж сильно — вероятно, из-за мягких сидений.
Мейсен был богат, настолько богат, что подушки сидений были до отказа набиты толстым, дорогим шелковым пухом.
Юань Цин прикусил изнутри мягкую плоть губы, думая про себя: а подушка-то и правда удобная.
Интересно, удастся ли ему хоть раз в этом мире заполучить такую…
Мейсену с таким трудом удалось заманить Юань Цina в карету, и теперь он сидел как на иголках.
Если раньше он сидился на противоположной стороне сиденья, то теперь постепенно поддвинулся к Юань Цинu, закинув руку на спинку сиденья позади него, и проговорил вкрадчивым голосом: — С чего это ты вдруг связался с Йорком?
Его взгляд в упор уставился в глаза Юань Цinu.
Красивые персиковые глаза, длинные пушистые ресницы обрамляли изгиб века; сначала зрачки Юань Цina смотрели прямо перед собой, но, услышав зов, скосили взгляд в его сторону.
Юань Цин ответил: — Ох, он помогал мне с делами.
Мейсен услышал совсем не то, на что рассчитывал.
Ему казалось, что раз Юань Цин согласился пойти на чай, значит, давно в него влюблен, просто всё это время ломался и притворялся.
В конце концов, он, Мейсен — самый красивый и богатый молодой господин во всем городке!
Между ними ведь царит взаимная любовь!
Юань Цин должен был сказать: ты всё не так понял, у меня нет ничего общего с Йорком — и тем самым утихомирить его гнев!
В конце концов, никому не понравится, если вокруг любимого человека вьются всякие крысы.
Мейсен холодно фыркнул: — Надеюсь, впредь ты будешь помнить о своем месте.
Юань Цин ошеломленно замер.
К чему это он вообще?
Карета остановилась, и Мейсен первым выпрыгнул наружу.
Затем он галантно протянул руку Юань Цинu и с улыбкой уставился на него.
Это была небольшая площадь перед поместьем Майсена. На светлой брусчатке журчал фонтан, а экипаж остановился прямо на площади, за которой виднелось высокое и роскошное двухэтажное здание.
Юань Цин хотел спрыгнуть сам, но Мейсен перегородил ему дорогу, твердо вознамерившись коснуться его руки.
Юань Цин сжал пальцами опорный столб у входа в карету и встретился взглядом с Мейсеном, стоящим внизу.
— Мм? — Мейсен знаком призвал его вложить руку в его ладонь.
Тц.
Юань Цин скривил губы и медленно опустил правую руку…
НЕТ!
Высунувший голову из-под кареты Гадкий утёнок как раз застал эту сцену!
В паре красивых небесно-голубых глаз отразилось то самое режущее глаза зрелище медленно соединяющихся рук.
Нет, всё не так, не должно быть так…!
Перья на теле Гадкого утёнка встали дыбом, он стремглав выскочил из укрытия и, пока никто не успел его заметить, подбежал к пояснице Мейсена и изо всех сил вцепился клювом в его ремень, рванув его вниз.
И в тот момент, когда мертвенно-бледные пальцы уже почти коснулись широкой ладони, Мейсен внезапно завалился назад.
Рука Юань Цina плавно описала в воздухе дугу и непринужденно взлетела к голове, чтобы поправить прядь волос.
Он скосил глаза вниз.
С глухим звуком Мейсен шмякнулся на задницу.
— Какого чёрта! — взревел он, вскакивая на ноги, но тут же обнаружил, что его штаны спадают!
Лицо Мейсена побагровело от ярости, он был вне себя от бешенства!
И надо же было такому случиться перед самым Юань Цинom, так сильно уронив перед ним лицо.
Одной рукой подтягивая штаны, он заорал на слуг, требуя немедленно отыскать того, кто устроил эту пакость.
Уголки губ Юань Цina слегка приподнялись, и он уже собирался усмехнуться, как вдруг увидел, что прямо перед сапогами Мейсена стоит серенький утёнок и отчаянно машет ему крылышками.
Вот же проказник!
Пока Мейсен метался и звал людей, Юань Цин торопливо спрыгнул с кареты, присел на корточки, подхватил Гадкого утёнка и зажал его в ладони.
— Кри-э… — Гадкий утёнок только успел жалобно пискнуть, как Юань Цин зажал ему клюв и запихнул за воротник.
Прибежавшие на крик слуги не обнаружили ничего необычного.
Мейсен мрачно окинул их взглядом и, стоя спиной к Юань Цinu, беззвучно шевельнул губами: — Ничтожества!
Юань Цин подошел и похлопал его по плечу. Дождавшись, пока тот с натянутой улыбкой повернется обратно, он лениво бросил: — Раз сегодня не до меня, пожалуй, я пойду.
Улыбка Мейсена исказилась от неловкости, но раз Юань Цин заговорил с ним первым, он улыбнулся еще усерднее.
— До всего! — он схватил Юань Цina за запястье, смертельно боясь, что тот сбежит.
Широкая ладонь сдавила руку с невероятной силой. Запястье Юань Цina мгновенно покраснело по кругу, он почувствовал острую боль, от которой на глаза едва не навернулись слёзы, и у него даже пропали силы сопротивляться.
Опасаясь новых происшествий после случившегося, Мейсен мертвой хваткой ухватил Юань Цina и втащил в дом.
Просторный холл пустовал — разумеется, таково было его недавнее распоряжение слугам.
Вернувшись в собственный дом, Мейсен обернулся и как раз вовремя заметил, как Юань Цин, слегка опустив голову и прислонившись спиной к двери, зажимает рукой запястье. Уголки его глаз покраснели, губы судорожно сжались, и он молча терпел боль.
На тонкой мертвенно-бледной коже отчетливо выделялся красный след от пальцев.
Мейсен невольно подался вперед и, уже собираясь что-то сказать, увидел, как Юань Цин приподнял веки, и в его золотистых глазах под ресницами блеснул ледяной холод.
— Потише нельзя было?
Мейсен остолбенел, сраженный выражением лица Юань Цina.
А когда Юань Цин начал растирать запястье, собираясь уходить, тот шевельнул губами и издал странный звук.
— Потише? — хмыкнул он и снова бросился к руке Юань Цina. — Раз уж ты сам пришел, я вправе делать всё, что захочу!
Юань Цин с резким шлепком оттолкнул его руку.
Мейсен со злобной ухмылкой процедил: — Посмотрим, удастся ли тебе отсюда выйти…
В этот момент послушно сидевший за пазухой у Юань Цina Гадкий утёнок отчаянно затрепыхался и выскользнул из рукава.
— Эй? — Юань Цин поспешно попытался поймать его, но промахнулся.
Гадкий утёнок внезапно взпрыгнул на стол, замахал крылышками и, стремительно рванувшись вперед своим длинным клювом, со всего маху клюнул Мейсена в глаз, выключив тому зрение. Из раны тут же хлынула алая кровь.
Юань Цин широко распахнул глаза и инстинктивно протянул руку, чтобы поймать утёнка.
— Шаньшань…э?
Услышав этот зов, Гадкий утёнок замер, но тут же получил от Мейсена звонкую пощёчину и отлетел в сторону; его крошечное мягкое тельце упало прямо в ладонь Юань Цina.
— Кри-э… — жалобно затянул он, и в его нежном голоске послышалось столько обиды на Мейсена: — Мама, мне больно…
Сердце Юань Цina дрогнуло, и, прижимая Гадкого утёнка к себе, он выбежал за дверь.
Странно, но во дворе не было ни души.
Юань Цин вскочил в карету, натянул поводья и хлестнул лошадей: — Но!
Обе послушные лошади оглянулись, увидели Юань Цina, и кобыла радостно заржала: — Эй! Да это же та красавица!
Конь в изумлении повернул голову, а затем тоже воодушевился: — Ну тогда я совсем не прочь прокатиться!
Вплоть до того момента, как Юань Цин вернулся на ферму в глуши, он так и не понял, куда же подевались все люди из того двора.
Впрочем, это его не касалось.
Юань Цин бережно стер влажной тряпочкой кровь с твердого клюва Гадкого утёнка и потрепал мягкий пушок на его серой шейке.
Утёнок с блаженным видом примостился на ладони Юань Цina, слегка прикрыв глаза.
— Какие красивые глаза… — тихо восхитился Юань Цин.
Гадкий утёнок открыл глаза и посмотрел на Юань Цina.
— Кри-э?.. — издал он легкий невнятный писк.
Разве глаза — это так уж красиво?
Совсем как те глаза у Мейсена.
— Ты ведь столько, столько раз смотрел на Мейсена, наблюдал за ним очень-очень долго.
— Всё из-за этих глаз.
У Мейсена безумно, невыносимо болел глаз. Выбежав за дверь, он попытался позвать на помощь, но во дворе не осталось ни единой живой души.
— Ау! Люди, вы где?!
На поверхности фонтана закачались несколько серых перьев.
Превозмогая дикую боль, Мейсен глянул уцелевшим глазом вниз и обомлел: дно большого фонтана давно превратилось в кровавое озеро, на котором плотным слоем плавали серые перья. Все слуги лежали там же, их тела и кожа были сплошь утыканы перьями, а из ран продолжала сочиться горячая кровь.
Мейсен в ужасе закричал, но горло словно сдавило невидимой тисками.
Вдруг он почувствовал странный зуд в глазах, его уцелевший глаз тоже зачесался… Издав пронзительный вопль, он рухнул на землю и закатался в агонии, а из обоих глаз потоком хлынули кровавые слезы.
— Фух…
Налетал ледяной ветер, взъерошивая пух на прилипших к крови перьях.
Прибывшие на ферму лошади больше никуда не хотели идти. Они опустили головы, отпустив связывающие их с кареткой веревки, потерлись друг о друга боками во дворе и сами направились к корыту напиться воды.
Неужели они продали себя Юань Цинu? Нет, с точки зрения лошадей, они вырвались из пасти демона и теперь будут служить самой фее.
Юань Цин, услышавший этот мысленный диалог: …Спасибо?
Юань Цин спрыгнул с кареты, и старик с Йорком, заслышав шум, вышли из дома.
— Ты в порядке, Цинцин! — встревоженно окликнул старик.
Взгляд Йорка тревожно скользнул по губам Юань Цina, не заметив никаких следов опухлости. Успокоившись, он отвел глаза и случайно встретился взглядом с Гадким утёнком.
Тот по-прежнему сидел в ладони Юань Цina и сейчас смотрел прямо на него, не мигая.
Его синие глаза напоминали ледяную гладь зимнего озера — холодную и безжалостную.
У Йорка по спине пробежал холодок. О отвел взгляд, а когда посмотрел снова, Гадкий утёнок уже спрятался в ладонях Юань Цina, оставив снаружи лишь пушистую серую макушку.
Юань Цин заверил их, что беспокоиться не о чем.
Йорк сказал, что если в этом городке больше не удастся вести дела, они могут податься в чуть более удаленный город Силай.
Пусть дорога туда неблизкая, зато там их никто не знает.
— Силай? — переспросил Юань Цин. — Там есть озеро?
— Гораздо больше, чем наш пруд! — ответил Йорк. — Там водится полно уток и прочей водоплавающей птицы, глядишь, отыщется и стая вот этого твоего, эм, малыша.
http://bllate.org/book/22195/2313273
Готово:
