— Император...
— Скончался!
Услышав эту новость, Цзян Яо лишь на мгновение широко раскрыла глаза. Первым делом она оглянулась назад, но прежнее подземелье уже было абсолютно пустым.
……
— Кап-кап-кап-кап...
Оглушительный, пронзительный звук прокатился волной, заполнив всё вокруг. Казалось, человека бросили прямо туда, где сработали бесчисленные дымовые извещатели, от этого шума голова буквально раскалывалась.
Хуа Байхэ очнулась в том чисто-белом пространстве, судорожно втягивая воздух и обхватив голову обеими руками:
— Что случилось? Системы, у вас в этом мире что, пожар?
Система, только что переместившаяся следом за ней и чувствуя провал задания, бесновалась так яростно, что едва не обрела материальную плоть.
По сути, она так и поступила.
Стоило Хуа Байхэ открыть глаза, как она увидела изящного парня, который сидел на корточках прямо перед ней. Он испуганно моргнул и произвел на свет фразу:
— Э-э, этот красавчик...
— Красавчик твой зад! — у этого хрупкого паренька был бурный нрав, совершенно не вязавшийся с его мягкой внешностью. Он бросил на неё взгляд, полный досады и разочарования.
Хуа Байхэ: «...???»
Ой, а этот голос кажется знакомым?
— Тон... улька? — неуверенно позвала она.
Хуа Байхэ прибыла в полное замешательство, совершенно не понимая, как её вдруг затащило в это пространство. Ведь ещё секунду назад перед ней стояла Цзян Яо, и только какой-то человек бежал издалека...
И кричал, что император скончался.
Осознание дошло с опозданием, позволив ей наконец запоздало сообразить:
— Задание... разве провалено?
Она подняла голову и тихо спросила молодого парня, который перед ней с раздражением принялся драть волосы и отдал приказ отключить сирену.
……
В Пространстве Главного Бога.
— Задание в мире номер 4455 приостановлено... Идет проверка рабочей энергии мира... — отчет Главной Системы привлек внимание мужчины, который был занят серьезной работой.
Он медленно перевел взгляд, прижав указательный правый палец к виску. Ему потребовалось всего одно мгновение, чтобы вспомнить, после чего он произвел:
— Если не ошибаюсь, мир номер 4455 — это тоже задание, которое выполнял реципиент под номером 1000286.
Главная Система выделила отдельный модуль специально для ответа на его вопрос:
— Да, но задание в этом мире было вынужденно прервано...
— Внимание! Внимание! Аномалия энергии!
Не успев договорить, Главная Система резко изменила тон — её голос зазвучал тревожно и настойчиво.
Лицо мужчины тут же переменилось. Он протянул руку вперед, в пустой воздух, и резким движением вытянул оттуда огромную полупрозрачную парящую страницу, произнеся:
— Извлечь данные мира номер 4455.
Вскоре перед ним предстала связанная с этим картина.
Женщина в роскошных одеждах оказалась в месте, совершенно не соответствующем ее статусу. Мрачное подземелье окрашивало всё вокруг в холодные тона, отчего даже мягкий нрав этой женщины приобретал некую безжалостность.
Не обращая внимания на вопли и стенания евнуха за спиной, она неподвижно устремила взгляд в пустой угол подземелья.
— Ма-матушка... — евнух был сбит с толку, не понимая, зачем ей понадобилось приходить в столь странное и зловещее место, где... в общем-то, ничего не было.
Из-за этого он даже на какое-то время забыл, зачем вообще бежал сюда, чтобы звать Императрицу.
Цзян Яо упрямо смотрела на тот самый угол подземелья. Ещё секунду назад этот человек находился именно там и собирался поклясться ей, что бы ни случилось в будущем, стоять на её стороне и встречать всё лицом к лицу вместе с ней.
Но в следующее мгновение человек исчез.
Причем исчез навсегда.
— Это уже перебор, — пробормотала она себе под нос.
Затем в глазах Цзян Яо промелькнули сложные эмоции, в которых смешались печаль, тоска и капелька досады.
Главный Бог зафиксировал кадр на этом моменте, в его глазах промелькнула задумчивость, после чего он отдал приказ:
— Проверить эмоциональные колебания дитя судьбы мира номер 4455.
Получив команду, Главная Система исполнила её в мгновение ока и синхронно передала результаты Главному Богу.
Мужчина замер. В графе эмоций красная и синяя полосы пылали ярче, чем в прошлый раз, полностью заполнив всю шкалу.
— Это... — невольно сорвалось у него с губ.
Главная Система ответила:
— Эмоциональная энергия дитя мира достигла предельного значения для этого уровня реальности, проводится оценка рисков...
— Оценка рисков завершена: эмоциональная энергия дитя судьбы мира номер 4455 аномальна, достигла критического порога, зафиксировано пробуждение самосознания.
— Уничтожить?
Услышав это, мужчина постучал указательным пальцем по подлокотнику кресла и с ленцой, но вместе с тем опасно прищурился.
Дитя судьбы не может пробудиться, она — краеугольный камень существования всего мира, и каждое её движение затрагивает судьбу мироздания.
Стоит ей обрести самосознание, как она неизбежно вступит в противоборство с волей всего мира. Эти миры и без того находились на краю гибели, и подобные перемены со стороны дитя судьбы несомненно усугубили бы риск уничтожения мира.
Главный Бог взвесил все за и против едва ли не в один вдох.
Однако он не спешил отдавать приказ, а глядя на ту же картину перед собой, произвел:
— Перемотать время на десять лет вперед.
Ему было любопытно, как проявит себя дитя судьбы этого мира.
Если она действительно пробудилась, мир погибнет и исчезнет в бескрайнем космосе самое позднее через десять лет.
Однако, к его удивлению...
Картина десятилетней давности вскоре предстала перед его глазами.
Женщина, некогда обладавшаяся в пышные императорские одежды, теперь носила желтую драконью мантию. Стоя на вершине какой-то горы и глядя вниз, она погрузилась в тяжелые раздумья, оставаясь неподвижной.
Вдалеке громоздились одна за другой окутанные туманом горные вершины, сливаясь в гряды, — всё это было у её ног, включая извивающуюся реку, пришедшую с запада. Рядом с ней стоял главный евнух Цзян Дэшэн.
Хотя она уже долгое время стояла на вершине горы, созерцая пейзаж, никто не смел нарушить её покой.
— Перемотать временную шкалу на тридцать лет вперед, — Главный Бог слегка удивился тому, какое место она занимала, но не стал задерживаться на этой сцене и велел системе продолжить прокрутку.
Женщина в ярко-алых одеждах с узором водяной ряби, держа в руках свиток, радостно вбежала в покои и с порога звонко позвала:
— Тетушка!
Тут же со стороны стола донесся ленивый женский голос:
— Цзян Чэнхуань, сколько тебе лет? Если ты ещё раз вот так опрометью ворвешься в моё Верхнее кабинет-хранилище, я велю твоему отцу задать тебе трепку.
— Ой.
Девушка, удостоившаяся выговора, тут же послушно присмирела. Крадучись, на цыпочках, она подошла ближе, осторожно развернула свиток в своих руках, положила его перед ней и, сменив обращение, тихо произвела:
— Им... Император, это картина, которую я скопировала в учебном кабинете. Не уделите ли вы минутку, чтобы взглянуть?
Сидящая за столом женщина услышала это, полуулыбнувшись, опустила кисть и вскинула подбородок, намереваясь отчитать эту притворщицу, но её взгляд невольно упал на рисунок.
На бумаге была изображена женщина в зеленом придворном платье, которая со всей серьезностью подметала метлой внутренний двор.
Вот только черты лица, прорисованные в профиль, остались незаполненными.
Цзян Яо на мгновение опешила.
Заметив, что та молчит, маленькая девочка не выдержала и снова подала голос:
— Я видела у вас в кабинете много таких картин, и на всех изображены дворцовые служанки. Император так проявляет заботу о народе?
Вопрос вырвал Цзян Яо из раздумий.
Эмоции на её лице мгновенно исчезли, выражение стало суровым, и она бросила на собеседницу:
— Картину оставь, а сама ступай наружу.
Цзян Чэнхуань растерянно моргнула и тихо произнесла:
— Им... Император...
Она поняла, что её выходка рассердила тетушку, но не уразумела в чём причина.
Цзян Яо безо всяких церемоний приказала ей:
— Вон!
Дождавшись, пока та жалко повернется и направится к выходу, Цзян Яо добавила:
— Если я ещё хоть раз замечу, что ты своевольничаешь с картинами в моем кабинете — отправлю обратно в Резиденцию князя Цзян, и больше ноги твоей во дворце не будет.
Услышав это, та, кого только что отчитали, побелела от страха — от её прежней живости и резвости не осталось и следа.
……
— Перемотать временную шкалу на пятьдесят лет вперед, — продолжил отдавать приказы Главный Бог.
Он уже принял линию мира и понял, какую роль в этом мире занимал агент под номером 1000286. К его удивлению, как и в прошлом мире, Хуа Байхэ снова умудрилась запасть в душу дитя судьбы.
Однако он всё ещё отказывался верить в подобное упрямство.
Пятьдесят лет спустя перед ним всё та же гора.
Фигура Цзян Яо оставалась такой же прямой и несгибаемой, подобно старой сосне, однако на этот раз цвет её одеяний стал ещё темнее, а рядом появился яркий акцент.
Это был довольно молодой мужчина. Если бы здесь находилась Хуа Байхэ, она бы наверняка заметила, что чертами лица этот человек смахивает на Цзян Чжэньхая.
— Тетушка, я... — хотя на нем уже красовалась императорская мантия, молодой человек всё ещё выглядел так, будто подавлен её властностью, и неуверенно обратился к ней.
— Тебе пора сменить обращение, Ваше Величество, — беспристрастно напомнила Цзян Яо.
Уголки её рта покрывали едва заметные морщинки — печать непреклонности, присущая лишь тем, кто годами не улыбается и сохраняет суровый лик.
— Я... у меня есть вопрос к тетушке. Боюсь, после сегодняшнего дня неизвестно, когда еще представится возможность увидеться с Вами, — мужчина послушно исправил форму обращения. Неизвестно, было ли это плодом самовнушения, но после смены местоимения уверенность в его глазах заметно возросла.
Цзян Яо промолчала, и тогда он, набравшись храбрости, продолжил:
— Со времен кончины покойного императора Великая Юн, не имевшая наследника престола, в мгновение ока оказалась на краю распада: повсюду поднялись удельные князья, каждый объявил себя царем в своих землях. Вы вместе с моим отцом возглавили армию резиденции и вели борьбу с мятежниками, а звон оружия не стихал целых десять лет.
— Мы с Чэнхуань всегда задавались вопросом: как Вам, будучи женщиной, удалось справиться со всем этим?
Цзян Яо молчала, её взгляд был устремлен на самую близкую горную вершину внизу.
Окружающие пики, словно звезды, окружающие луну, оттеняли эту центральную гору — самую близкую из всех.
Прямо как...
Когда-то здесь стоял кто-то другой, так близко, что стоило ей лишь повернуть голову, и этот человек сразу оказывался перед глазами.
Как ей это удалось —
Потому что она хотела завоевать поднебесную, чтобы разделить её с одним-единственным человеком.
Вот только этого человека уже не было рядом.
Пройдя закалку полями сражений и десятилетиями в императорском дворе, нынешняя Цзян Яо уже не выказывала чувств на людях. Просто глядя на раскинувшиеся внизу великие горы и речные просторы, она медленно повернулась.
Оставив юному императору, которого сама же и выпестовала, лишь свой силуэт, она произнесла лишь одну фразу:
— Мою империю... береги её как следует.
В тот же момент в пространстве Главного Бога прозвучал голос Главной Системы:
— Энергетический баланс мира восстановлен, отклонения в пределах нормы, оперативной энергии достаточно... Мир успешно спасен.
Главный Бог очнулся от раздумий, глядя на ту самую фигуру в пустом пространстве, и уголки его губ медленно тронула улыбка:
— Прекрасно.
Он произнес:
— Уничтожить сознание дитя судьбы мира номер 4455.
※※※※※※※※※※※※※※※※※※※※
Встретимся в десять вечера.
Моя печень почти сдала.
Быть женщиной великого человека (Часть 1)
— Задание реципиента Хуа Байхэ выполнено... Начинается извлечение данных мира номер 4455... Оценка генерируется, пожалуйста, подождите.
В белом бескрайнем пространстве, как только система отключила аварийную сирену прерывания задания, мгновением позже раздался другой голос, столь же знакомый Хуа Байхэ.
Всё вот так закончилось?
Эта мысль невольно промелькнула у неё в голове.
На лице стоявшего рядом красивого парня проступило легкое напряжение.
Они оба долгое время сохраняли редкое для них мирное молчание.
Пока наконец...
— Оценка реципиента Хуа Байхэ сформирована — класс E, с натяжкой удовлетворительно.
Хуа Байхэ: «...???»
Удовлетворительно так удовлетворительно, неудовлетворительно так неудовлетворительно, что это за формулировка с натяжкой?
Она инстинктивно перевела взгляд на стоявшего рядом юношу в надежде получить объяснение и тут же увидела на его лице след глубокого изумления.
Заметив взгляд Хуа Байхэ, система тут же свирепо посмотрела в ответ:
— Из отличницы превратиться в двоечницу — ты, должно быть, очень гордишься собой, да?
Хотя задание было прервано, ей всё же удалось удержаться на грани проходного балла. Хуа Байхэ испытала некоторое облегчение, но гордиться ей было нечем. Тем не менее, услышав реплику системы, она лишь сдержанно улыбнулась:
— Есть немного.
Система: «...»
Не успел он продолжить, как в пространстве снова зазвучал тот самый нежный голос, только на этот раз его содержание имело мало общего с фальшивой мягкостью:
— Из-за слишком низкой оценки за задание реципиент Хуа Байхэ в следующем мире получит Надзор Главного Бога.
Хуа Байхэ тоже была человеком с опытом учебы в заведениях, и при слове надзор сразу поняла, что ничего хорошего это не сулит. Она решительно обратилась к системе.
Стоявший перед ней парень с полным сложной гаммы чувств выражением лица молчал добрую половину дня.
Затем, вместо того чтобы сразу ответить Хуа Байхэ, он поднял руку и изящными пальцами помассировал виски. Его голос стал значительно холоднее:
— Выражаю возражение: Хуа Байхэ — добровольно подписавший контракт участник и в данный момент всё ещё находится в мире начального уровня.
Вскоре женский голос прозвучал вновь:
— Возражение отклонено, реципиенту 1000286 приказано приступить к исполнению.
Хуа Байхэ смотрела, как её собственную систему открыто заткнули за пояс, но на удивление не стала над ним подшучивать.
Она понимала, что эта штука, судя по всему, самой системе тоже пришлась не по душе.
— Надзор Главного Бога — это значит, что Главный Бог намерен от начала до конца наблюдать за процессом выполнения моих заданий?
— В туалет и в ванную он тоже будет подглядывать?
Система закатила глаза:
— Главный Бог не настолько свободен. Эта мера в основном вводится для того, чтобы составлять для тебя пошаговые планы заданий, лишая какой-либо самостоятельности, и кроме того —
— Кроме того?
— Как только будет замечено, что реципиент нарушает правила, последует предупреждение. В зависимости от степени нарушения будет определена сила наказания, а форма наказания при Надзоре Главного Бога — это...
Запнувшись, система продемонстрировала на лице явное сочувствие и медленно выговорила последние два слова:
— Удар током.
Хуа Байхэ: «...»
Хуа Байхэ подняла руку и искренне поинтересовалась:
— Скажите пожалуйста, а вашего Главного Бога случайно не зовут Ян?
……
Пять минут назад, в Пространстве Главного Бога.
— Ваш приказ нарушает условия договора о добровольном сотрудничестве, пожалуйста, внесите исправления, — обратилась Главная Система к мужчине, только что отдавшему приказ уничтожить сознание дитя судьбы.
Мужчина в белоснежных одеждах с бесстрастным видом смотрел на продолжающие воспроизводиться сцены из мира номер 4455.
Цзян Яо брала с собой немного вещей — всего несколько тяжелых сундуков, запертых накрепко. Перед ней стояла узкая длинная лодка, а в роли лодочников выступали искусные бойцы из императорской стражи — преданные смертники, которых Цзян Яо отобрала еще из людей дома Цзян, и они будут охранять её до самого конца.
Достигнув цели всей своей жизни, она решила удалиться от мира в горы и леса, а после смерти завещала не хоронить её в императорском мавзолее — лишь горсть простой земли должна была скрыть её останки.
Нынешний император и Цзян Чэнхуань пришли к реке проводить её в последний путь. Процессия провожающих растянулась на лигу вокруг, в неё также входили бывшие наложницы из гарема покойного императора. Среди них Шэнь Цинъюй, как самая любимая из жён, уже была возведена в ранг вдовствующей благородной супруги Цзин.
Рядом с Шэнь Цинъюй неизменно находилась Цинтао. Средоточие тяжелого взгляда Шэнь Цинъюй скользнуло по фигуре Цзян Яо, а затем переметнулось в сторону.
Неизвестно почему, но ещё с прошлых времен она питала к этой женщине непреодолимую антипатию и даже некоторую опаску.
Даже когда впоследствии та собственными силами взошла на трон Великой Юн, Шэнь Цинъюй старалась избегать любых встреч с ней. Точно так же и Цзян Яо никогда не искала её общества по собственной воле.
Две самые прочные и в то же время самые странные союзницы во дворце, две любимые женщины покойного императора Лю Е после его смерти стали держаться друг от друга на расстоянии вытянутой руки.
Глядя на небольшое судно, Цзян Яо вдруг о чем-то задумалась и обернулась назад.
Все думали, что она прощается со временем своего правления. Теперь столица была перенесена на юг, в Цзяннань, и по сравнению с прежними суровыми северными землями даже архитектурный стиль главных крепостных стен обрел южный колорит: вместо грязно-желтого цвета их покрывал ровный серый кирпич.
К полнейшему удивлению окружающих, Цзян Яо направилась прямиком к городской стене. Под ней пожилая дворцовая служанка руководила молодыми девушками, наводившими порядок: они выщипывали тонкую сорную траву и тщательно отмывали каждый кирпичик.
В отличие от других суровых надсмотрщиц, которые с кнутами подгоняли слуг, она ругала лишь тех, кто отлынивал от работы, а расторопным всегда улыбалась. Что же касается новеньких, не умеющих обращаться с делом, она терпеливо и без устали показывала всё на собственном примере.
С её-то деловой хваткой она давно могла бы подняться по служебной лестнице, но из-за приказа, отданного много лет назад, ей пришлось так долго прозябать в Синьчжэку, в конце концов дослужившись до самой почтенной из старших служанок.
Услышав шаги за спиной, она даже не попыталась поднять голову — тут же опустилась на колени с такой быстротой и ловкостью, которые не уступали её молодости:
— Рабыня приветствует Ваше Величество Верховную Императрицу-мать, желаю Вам тысячелетия мира и благополучия.
Цзян Яо смотрела на неё. Возраст у них был примерно один и тот же, но сама Цзян Яо, стоя на вершине власти и окруженная лучшей прислугой, выглядела едва ли на тридцать-сорок лет.
Совсем иначе обстояло дело с этой служанкой — годы согнули её спину, а виски почти полностью поседели.
— Не нужно церемоний, — произнесла она. — Теперь, когда я свободна от бремени власти, мне захотелось подойти и спросить: не желаешь ли ты покинуть дворец вместе со мной?
Стоявшая перед ней женщина поднималась уже с трудом. Услышав эти слова и уловив их смысл, она резко вскинула голову, и по её щекам из глаз полились слезы.
Позади молоденькая служанка поклонилась Цзян Яо и поспешила поддержать пожилую женщину.
Та была крайне взволнована, несколько раз открывала рот, прежде чем наконец смогла невнятно вымолвить сквозь слезы, обращаясь к Цзян Яо:
— Рабыня... рабыня благодарит за великую милость, только вот сейчас... с этим моим телом... боюсь, я уже не так проворна в услужении, как прежде... Матушка.
В порыве чувств она по ошибке назвала её по-старому, а затем поспешно исправилась.
Неизвестно почему, но Цзян Яо, человек, который никогда не желал склоняться перед другими, в этот момент ощутила легкую ностальгию по такому обращению.
Казалось, давным-давно кто-то точно так же спокойно называл её матушкой.
Заминка длилась лишь мгновение, и Цзян Яо тут же отогнала эту мысль — о чём она вообще думает? Лучшей служанкой рядом с ней всегда была лишь Хуаньси.
Подумав об этом, она произнесла:
— Ничего страшного. Мне больше не нужно, чтобы кто-то прислуживал мне, просто с возрастом меня стала одолевать ностальгия, Хуаньси.
Хуаньси торопливо вытерла слёзы рукавом. По-прежнему опустив голову, она почтительно ответила Цзян Яо:
— Благодарю хозяйку за то, что помнит меня. Рабыня... рабыня с того самого дня, как ступила в Резиденцию князя Цзян, была готова служить хозяйке всю жизнь, поэтому, естественно, куда направится хозяйка, туда последует и рабыня.
Цзян Яо кивнула, а затем повернулась назад, чтобы попросить у нового императора позволения забрать служанку из дворца.
Император, разумеется, тут же дал свое согласие, но не удержался и добавил:
— Тетушка, во внутренних покоях императорского дворца места более чем достаточно. Вы уже достигли возраста, когда пора наслаждаться покоем, к чему вам утруждать себя и уходить во внешний мир? Что, если люди рядом не смогут позаботиться о вас должным образом?
http://bllate.org/book/22171/2309629
Готово:
