Сяо Му, наконец-то сменивший больничную пижаму на обычную одежду, сохранял невозмутимое выражение лица, однако его глаза сияли — стоило лишь взглянуть на него, как становилось понятно: мальчик в прекрасном настроении.
Впрочем, это неудивительно: ему всего двенадцать лет. Как бы рано он ни повзрослел, в глубине души он оставался ребенком. Дедушка Сюань сжал холодные пальчики Сяо Му, почувствовав укол жалости, и, взглянув на цветочный горшок, который мальчик прижимал к себе другой рукой, спросил:
— Шуй-шуй, горшок тяжелый? Может, отдашь его дяде, пусть он понесет?
Водитель, следовавший за ними, сделал шаг вперед, слегка наклонился и с улыбкой обратился к Сяо Му:
— Шуй-шуй, давай я возьму.
Маленькие цветочные демоны в горшке беспокойно заерзали. Они! Они ни за что, нисколечко, ни на капельку не хотели, чтобы их держал кто-то чужой! Кроме Шуй-шуй — никто!
Но ведь Шуй-шуй устанет, они же такие толстенькие и тяжелые... О нет, нужно срочно худеть!
Обиженное пищание маленьких демонов отозвалось эхом в ушах Сяо Му. Мальчик помедлил и покачал головой:
— Спасибо, дядя, он не тяжелый, я сам справлюсь.
— Неужели совсем не тяжелый? Не нужно геройствовать, — водитель посмотрел на ребенка, который был ему едва по грудь, и не смог скрыть симпатии. Его голос стал еще мягче. Такой маленький, такой милый, воспитанный и рассудительный — невозможно было не проникнуться к нему любовью. Особенно водителю, которому было за сорок: глядя на Сяо Му, он видел в нем собственного ребенка и невольно окружил его невероятной заботой.
— Дядя, я правда могу сам, — Сяо Му снова вежливо, но твердо отказался от помощи и незаметно прижал горшок покрепче, чтобы скрыть вибрацию от радостно извивающихся демонов.
Дедушка Сюань, глядя на Сяо Му, который держался с важным видом, словно маленький взрослый, не удержался и взъерошил его волосы. Аккуратная черная прическа превратилась в беспорядок, несколько прядей торчали в разные стороны, что в сочетании с озадаченным видом мальчика выглядело просто...
У водителя тоже зачесались руки, но он одернул себя: это не его ребенок, нельзя просто так к нему лезть, нужно терпеть.
— Дедушка? — Сяо Му послушно позволил дедушке растрепать свои волосы и даже чуть вытянул шею, чтобы тому было удобнее.
— Кхм, — дедушка Сюань смущенно кашлянул. В его-то возрасте обижать ребенка — право слово, неловко. Его взгляд скользнул по горшку в руках мальчика, и он решил сменить тему:
— Шуй-шуй уже настоящий маленький мужчина, хочешь нести сам — неси. Кажется, в нашем дворе растут такие же цветы. Если хочешь, я выкопаю их и посажу у тебя в комнате, а?
Сяо Му почувствовал себя неловко и отвел взгляд, не зная, что ответить. А маленькие цветочные демоны в горшке продолжали беззаботно хихикать:
— Этот человек такой глупый! Мы так долго жили у него дома, а он нас даже не узнал!
— Глупый, глупый!
— Все люди — дураки!
Демоны заливались смехом и затянули какую-то странную песенку, совершенно забыв, что их любимый Шуй-шуй тоже человек. Напряжение Сяо Му немного спало, и он с легкой досадой прижал горшок еще плотнее, чтобы никто не заметил странного поведения этих созданий.
У края парковки, свернувшись калачиком возле грязного мусорного бака, сидел оборванный маленький нищий. Его конечности были тонкими, как палки, кожа — сухой и желтой. Другие дети в таком возрасте если и не жили в роскоши, то хотя бы не знали нужды, а он существовал в городе, словно уличная крыса в канализации.
Нищий дернул за край своей одежды, источавшей кислый запах, и втянул голову в плечи. Под спутанными прядями волос его черные, блестящие глаза горели злобой, как у раненого волчонка. Он не мигая смотрел на Сяо Му, которого, словно маленького принца, оберегали окружающие. Неужели этот человек и есть цель того типа?
Изысканная одежда, белая кожа, тонкие руки, наивное лицо... Каждая деталь кричала о том, что этот ребенок не знает никакой тьмы — настоящий маленький господин.
Совсем не то, что он, отродье из сточной канавы.
Но раз этот юный господин приглянулся тому человеку, вряд ли его ждет легкая жизнь. Нищий смотрел на Сяо Му с нечитаемым выражением лица.
Тем временем дедушка Сюань, Сяо Му и водитель подошли к парковке. Дедушка с мальчиком остались ждать, пока водитель заберет машину. Мужчина, долгое время скрывавшийся в тени, просиял: наконец-то шанс выпал! Остался только старик, с ним-то они легко справятся.
Мужчина подал знак нищему, приказывая действовать. Его лицо, раскрасневшееся от жадности и возбуждения, выглядело отвратительно. Нищий поднялся и целенаправленно побежал к дедушке и Сяо Му.
Он с размаху врезался в дедушку Сюаня, едва не задев мальчика. В момент поворота нищий встретился взглядом с глазами Сяо Му, в которых, казалось, мерцали звезды, и, повинуясь какому-то порыву, быстро прошептал:
— Беги!
Парковка была тихой и полутемной, дедушка Сюань даже не заметил, что здесь прячется нищий. К тому времени, как он почувствовал зловоние, мальчишка уже врезался в него и с мастерской ловкостью выхватил телефон и кошелек.
Старые кости дедушки едва не хрустнули от удара, он даже не успел среагировать.
Он и подумать не мог, что средь бела дня кто-то посмеет так нагло грабить! Да еще и покушаться на имущество клана Сюань! В Государстве Хуа любой, у кого есть хоть капля мозгов, знал, что с кланом Сюань лучше не связываться. Никто и никогда не осмеливался переходить им дорогу, а сегодня какой-то наглец решил испытать судьбу?!
— Дедушка! Ты в порядке? — все произошло так быстро, что Сяо Му не расслышал слов нищего. Почувствовав, что рука дедушки дрогнула, он тут же бросился на помощь, боясь, что старик упадет, и чуть не выронил горшок.
Дедушка Сюань, опираясь на Сяо Му, выпрямился. Его взгляд стал тяжелым, но голос остался спокойным:
— Все хорошо, Шуй-шуй, не волнуйся.
Телефон украли, придется дождаться водителя и позвонить с его аппарата. Неужели обстановка в городе Си стала настолько плохой? Пора бы здесь навести порядок.
Почему не преследуют? — мужчина, прятавшийся в тени, разочарованно нахмурился. — Бесполезный старик, только глаза мозолит.
Он поправил черную маску, убедившись, что она полностью скрывает лицо, и вместе с группой бандитов в черном бросился вперед. Эти люди были профессионалами: без лишних слов они оттеснили дедушку, схватили Сяо Му и потащили его к черной машине.
Дедушка Сюань, используя навыки, закаленные в молодости, сбил с ног двоих, но противников было слишком много. Он с ужасом наблюдал, как Сяо Му волокут к автомобилю.
— Шуй-шуй! Вы хоть понимаете, что идете против клана Сюань?!
Бандиты, которых наняли для этой работы, не знали, на кого нападают. Услышав угрозу, они на мгновение замешкались, и Сяо Му воспользовался этим, чтобы вырваться.
— Дедушка! — теперь даже дураку было ясно, что целью был именно он. Вырвавшись, мальчик бросился к деду.
Мужчина, видя, что ситуация выходит из-под контроля, прорычал:
— Раз уж начали, не смейте отступать! Бездари!
Он стиснул зубы и, не глядя ни на что, бросился к мальчику, схватив его за запястье с такой силой, что на бледной коже остались синяки.
Сяо Му отчаянно сопротивлялся, но не мог тягаться с силой взрослого мужчины. Его потащили к машине. В панике он уронил горшок, и тот разбился вдребезги.
Но цветы, которые должны были рассыпаться вместе с землей, странным образом остались стоять на месте. Их цвет стал ярче, а аромат — гуще. Цветы задрожали, хотя ветра не было, и в воздухе разлилась потусторонняя, чарующая песня.
На парковке внезапно стало очень холодно.
***
Тем временем водитель, направлявшийся к машине, был перехвачен бандитами. Не меняясь в лице, он нажал на скрытый в рукаве сигнал тревоги и, закатав рукава, вступил в драку.
Охранники клана Сюань, получив сигнал, немедленно отправились на помощь. Начальник охраны ворвался в кабинет Сюань Цзэцзю:
— Молодой господин, на старика напали у Первой больницы.
Сюань Цзэцзю мгновенно отложил ручку, схватил пиджак и поспешил к выходу.
— Отправили людей?
— Уже в пути.
Сюань Цзэцзю прищурился, его губы сжались в тонкую линию, а голос прозвучал угрожающе:
— Посмели тронуть моих людей...
Сев в машину, он прикрыл глаза. В памяти всплыло лицо не только деда, который воспитывал его с детства, но и того мальчишки, которого он встретил совсем недавно.
Как бы то ни было, эти отбросы не жильцы.
— Есть.
***
Спустя мгновение в тронном зале остался лишь маленький император. В пустом, гулком помещении он медленно опустился на пол, обнял себя за плечи, и слезы беззвучно покатились по его щекам.
Мое Государство Хуа не погибнет здесь. Правда ведь, генерал Юй Чэнь?
Император судорожно сжимал в руках донесение, на котором виднелись размытые чернильные строки:
— Ваше Величество, Учэн в безопасности, не беспокойтесь.
***
В палатке генерала Государства Ло несколько военачальников склонились над картой, хмурясь при виде отчета.
Их армия шла на юг, сметая все на своем пути, планируя объединить мир. Они стерли с лица земли даже такие крупные державы, как Государство Лэ. В планах Сюй Вэя слабое, никчемное Государство Хуа было лишь досадной помехой, которую можно было уничтожить одним щелчком пальцев. Но это слабое государство внезапно остановило их железную поступь.
Сюй Вэй не мог в это поверить: страна, которую они должны были захватить за месяц, держалась уже два. Внутренние города все еще не были взяты, а те, что они захватили раньше, постепенно отвоевывались обратно. Каждую их атаку словно предвидели — везде их ждали засады. Кроме того, сама природа словно помогала врагу: то ветер, то дождь, от которых солдаты Ло приходили в ужас, в то время как воины Хуа появлялись из ниоткуда, нанося внезапные удары. За несколько стычек армия Ло понесла тяжелые потери, а воины Хуа, словно угри, выскальзывали из рук, почти не теряя людей.
Так долго продолжаться не могло. Если начальство узнает, что они не могут захватить Хуа, последствия будут катастрофическими. В голове Сюй Вэя промелькнула мысль: в лагере предатель. И не один.
Кто-то знал все приказы до мельчайших подробностей. Это мог быть кто-то из присутствующих.
Сюй Вэй подозрительно окинул взглядом генералов и остановился на одном из них.
Его силуэт... кажется, он чем-то похож на того человека, что был там в ту ночь...
***
В пограничном городе Государства Хуа за столом сидели суровые генералы, а на почетном месте — худощавый юноша с мертвенно-бледным лицом. Однако никто не выражал недовольства — в глазах этих закаленных в боях людей читались лишь фанатичное обожание и преданность.
Солдаты, стоявшие вокруг, смотрели на юношу так, словно он был их богом.
Юноша, окруженный всеобщим вниманием, смотрел на карту, прикрыв рот рукой. Из его груди вырвался приступ кашля, после чего он небрежно бросил несколько камней на карту. Его голос прозвучал хрипло:
— Пора начинать сеять хаос.
— Генерал! Может, воспользуемся этим, чтобы вернуть все наши города?
— Нет, еще рано.
— Доклад!
Связной вошел в шатер, отдал честь и, подойдя к юноше, прошептал что-то на ухо. Спустя мгновение юноша кивнул и махнул рукой, отпуская солдата.
Бледный Сяо Му посмотрел на генералов, его лицо стало серьезным. Он прикрыл глаза, а затем открыл их — теперь в них светилась решимость.
— Вы можете идти. Лю Кай, останься.
Когда они остались вдвоем, Лю Кай без лишних слов рухнул на колени, прижал к груди шлем, а кулак другой руки прижал к сердцу.
— Генерал, я, Лю Кай, готов отдать свою жизнь за Государство Хуа.
Сяо Му, стоя перед ним, ответил:
— Слышал, генерал Лю Кай изучал искусство механизмов?
— Так точно!
Сяо Му ничего не ответил, опустился на одно колено, взял Лю Кая за руку, прижатую к сердцу, и прижал свою руку к своей груди. После долгого молчания он прохрипел:
— Этот путь — в один конец. Берегите себя, генерал.
— Государство Хуа будет жить вечно! — Лю Кай поднял голову. Его глаза, налитые кровью, горели фанатичной верой. В этом пламени отражался хрупкий юноша. Тот, кто всего за два месяца стал для него всем. Он и был его верой.
Этой ночью отряд из тысячи человек под покровом темноты покинул лагерь. Они направлялись к городу, который служил главным складом снабжения армии Ло.
Лю Кай в последний раз оглянулся на Хуа, а затем, не оборачиваясь, погнал коня вперед.
Ха, какое безумие. Он ведет несколько сотен смертников на укрепленный город врага.
Ха-ха-ха, какая разница, умрут они или нет? Главное, что Государство Хуа выстоит! Ведь у них есть этот человек.
Сяо Му стоял на краю лагеря, провожая взглядом уходящий отряд. Ночной ветер развевал его одежды. Он стоял прямо, хотя его губы были лишены всякого цвета. Внезапно он нахмурился и прикрыл рот рукой.
— Кхм... кх-кх-кх...
Пора возвращаться. Иначе...
— Генерал! Генерал, где вы? Генерал!
Сяо Му услышал вдалеке дрожащий, почти плачущий голос и невольно дернул уголком рта.
Я знаю, что мое тело скоро прикажет долго жить, но вы, странные люди, не могли бы перестать вести себя так, будто я умру, как только вы потеряете меня из виду? Люди — такие странные существа.
— Генерал! Вы здесь! Ветер холодный, пойдемте скорее в шатер! — солдат подбежал к нему, и Сяо Му сквозь его густую бороду разглядел слезы в глазах и выражение лица, которое мгновенно сменилось с отчаяния на облегчение.
— Пойдем, отдохнем. Твоя вахта ведь закончилась? — Сяо Му похлопал солдата по плечу и широким шагом направился к шатру.
— Ге... генерал... — солдат застыл на месте, а слеза скатилась по его щеке. Плечо, которого коснулся Сяо Му, казалось, все еще хранило тепло генерала, проникающее сквозь холодные доспехи и наполняющее его уставшее тело новой силой.
***
— Эта битва — настоящее чудо, безупречная стратегия, каждое движение продумано до мелочей.
— На мой взгляд, будь у них более дисциплинированный генерал, Хуа не смогло бы победить.
— Генерал Сюй Вэй слишком самонадеян и жаждет славы, он побоялся доложить о потерях, вот и попался в ловушку.
— Нет, ты не прав. Откуда тебе знать, что у Хуа нет других козырей?
— У них не может быть козырей, они на последнем издыхании.
— Стоило нашему богу войны вмешаться, как Хуа тут же покатилось к поражению.
— Это верно, победа за Государством Ло.
Интеллигенты рассуждали о причинах победы, не стесняясь в выражениях, критикуя Сюй Вэя и восхваляя мощь Ло. Ло Лицзюэ слушал их с растущей скукой. Такие собрания, на первый взгляд посвященные литературе, на деле были лишь способом блеснуть талантами в надежде на покровительство влиятельных особ.
Ло Лицзюэ перевел взгляд в сторону и случайно заметил юношу за ширмой, который едва заметно качал головой.
Одного взгляда хватило, чтобы Ло Лицзюэ не смог отвести глаз. В его голове само собой возникло слово:
Бесподобный.
Юноша был похож на пейзаж, написанный тушью, или на отшельника, поющего песни, идя по воде. В каждом его движении сквозило изящество. Он медленно пил чай — загадочный, элегантный, неторопливый. Хотелось разгадать его до самого конца.
Ло Лицзюэ не выдержал, встал и подошел к нему. Сев на стул рядом, он без лишних церемоний взял чашку, налил себе чаю и, подняв ее, обратился к юноше:
— Почему вы качали головой, сударь? У вас иное мнение? — ему не терпелось узнать мысли этого человека.
Юноша не удивился незваному гостю. Он продолжал не спеша пить чай и лишь допив, ответил:
— Какая разница, одинаковое оно или иное.
Голос его звучал как звон нефрита — приятный, он проникал прямо в душу Ло Лицзюэ.
Сказав это, юноша отряхнул рукава и безмятежно удалился.
Ло Лицзюэ смотрел ему вслед с искренним удивлением. Он думал, что этот человек пришел сюда, чтобы искать признания, как и остальные, но никак не ожидал, что тот уйдет так легко, едва намекнув на свое высокое положение.
Игра в недоступность? Ло Лицзюэ интуитивно чувствовал, что этот юноша не из таких.
В ту же секунду он пожалел, что не удержал его. Если он больше никогда не увидит этого человека, он не найдет себе покоя ни днем, ни ночью.
Это было не только сожаление об упущенном таланте, но и какое-то странное, необъяснимое чувство, зародившееся в глубине души.
http://bllate.org/book/22170/2309561
Готово:
