Пань ощутил некое пренебрежение, холодно фыркнул и яростно взмахнул рукавами, которых у него на самом деле не было:
— У всех нормальных котов кошачий корм, а у тебя запросов выше крыши.
Господин Мяу пропустил кислого Паня мимо ушей:
— Вкусно! Еще кусочек!
Сяо Му улыбнулся, не стал указывать на тайные желания господина Мяу и положил ему в тарелку еще один большой кусок рыбы, тщательно вынув все кости:
— Ах ты... Пань прав, не стань ты демоном, я бы ни за что не осмелился кормить тебя такой жирной и соленой пищей.
Господин Мяу ласково потерелся о Шуй-шуй — ни за что не догадаешься, что перед тобой двадцатилетний кот-оборотень мужского пола:
— Больше всех люблю Шуй-шуй!
Пань с безразличным видом отвернулся.
Сяо Му подцепил палочками кусок свинины в соевом соусе и вареную курицу, положил их на пустую тарелку, которую предусмотрительно оставил для него, и тихо сказал:
— Пань, это твоё любимое, я положил тебе сюда.
Пань шевельнул ушами, хмыкнул и повернулся обратно.
Ван Сяолуо сидела в самом углу и молча наблюдала за тем пареньком, который прижимал к себе кота с невероятно нежным выражением лица. Она смотрела, как он разговаривает с котом сам с собой, как ласково гладит его по спинке. Смотрела, как он улыбается, пьет вино, как непринужденно беседует с окружающими.
Словно в бесчисленные прошлые ночи, она просто сидела и смотрела на него — не издавая ни звука, не нарушая его покой, позволяя чувствам на самом дне сердца бродить и набирать силу.
Ван Сяолуо видела, как он поднял бокал, улыбнулась, тоже взяла свой и сделала глоток.
Девушек, похожих на нее, в классе было немало. Каждая из них понимала разницу между собой и этим юношей лучше кого бы то ни было, и вместо того, чтобы бросаться во все тяжкие и признаваться ему в любви, было куда проще поставить красивую и плавную точку на этой, возможно, последней в их жизни встрече.
Ван Сяолуо пила бокал за бокалом, горько ухмыляясь про себя: можно ли назвать это тоской, которую заливают алкоголем, совсем как в телевизионных сериалах?
— Хватит пить, девушкам очень опасно напиваться, — озабоченно посмотрел на нее паренок с черным котом на руках.
Лицо Ван Сяолуо вспыхнуло, она торопливо опустила бокал:
— Бан-бао! Больше не буду, не буду!
— ...Бан-бао? — с сомнением переспросил Сяо Му.
Все вокруг мгновенно опустили бокалы, затаив дыхание и боясь шелохнуться. Мы пропали, пропали! В самый последний день перед расставанием Бан-бао узнал, что за глаза мы зовем его Бан-бао! Нам конец!
Ван Сяолуо: Ощущение удушья.jpg
Все юношеские и меланхоличные мысли моментально испарились из головы, оставив лишь всеобъемлющую панику и жгучее раскаяние.
Что же я натворила-а-а!
Староста не зря носил свое звание — именно в такие моменты проявился его талант спасать положение.
Когда все погрузились в зловещую, неловкую тишину, староста с самым невозмутимым видом поправил очки и первым разрушил лед:
— Еда почти вся съедена, вино пить больше не будем. Время еще раннее, не поискать ли нам какое-нибудь интересное местечко, чтобы хорошенько повеселиться?
Кто-то подал голос, остальные тут же подхватили шутку, сглаживая неловкость, и наперебой принялись высказывать свои предложения.
— Как насчет караоке?!
— Банально, ни капельки не интересно.
— В парк развлечений идем?
— Братан, ты что, первоклашка, чтобы первое июня праздновать?
— Тогда погулять в парк?
— Когда нас больше тридцати человек, это называется не прогулка, а вылазка на природу или банда гангстеров.
Чэнь Чжан от души врезал локтем в живот своему лучшему другу, взял его за шею и принялся мотать из стороны в сторону:
— Чего ты целыми днями тут разглагольствуешь?! Заткнуться не судьба?!
Наблюдавшая за представлением толпа, которой было только в радость поглазеть на зрелище, разразилась криками одобрения:
— Деремся! Деремся!
Заметив, что внимание ребят полностью переключилось на Чэнь Чжана и его приятеля, Сяо Му почувствовал, как неловкость наконец отступает. Пань неожиданно изогнул губы в ухмылке, легко приблизился к его уху и выронил два слова:
— Бан-бао?
Уши Сяо Му мгновенно покраснели, хотя на лице не дрогнул ни один мускул.
Староста, увидев, что ситуация снова выходит из-под контроля, бросил на Сяо Му выразительный взгляд, призывая на помощь и требуя подкинуть идею. Он пялился до тех пор, пока глаза не заболели от напряжения, но Сяо Му так и не отреагировал. Староста повернулся к нему и обомлел: Сяо Му смотрел перед собой стеклянным взором, изображая предельно сосредоточенного человека, отгородившегося от мира. В этот момент старосту охватило полное отчаяние.
В конце концов, положиться абсолютно не на кого!
— Ладно-ладно, хватит шуметь! — громко произнес староста, шагнув вперед и разнимая Чэнь Чжана с другом. — По-моему, есть одно отличное местечко.
В классе стихло, и все как один уставились на старосту:
— Куда это?
Староста испытывал колоссальное давление, но молча перевел взгляд на своего друга детства:
— Ци Чжу, говори ты. Друзья познаются в беде, выручай, братец.
Ци Чжу посмотрел на него в ответ мертвым взглядом и ради сохранения этой фальшивой братской дружбы лихорадочно стал соскребать со дна памяти хоть какой-нибудь подходящий вариант:
— Я знаю тут неподалеку одну заброшенную гостиницу...
В конце концов их компания всё же решила отправиться на поисково-разведывательную вылазку в жутковатую заброшенную гостиницу, обещавшую немало острых ощущений.
Ведомые Ци Чжу, они петляли по переулкам, и городское окружение постепенно сменялось всё более пустынными и заброшенными пейзажами. Не прошло и нескольких десятков минут, как оживленные виды центра города полностью исчезли — словно кто-то провел четкую границу между шумной цивилизацией и безлюдным запустением.
Было просто невероятно представить, что в таком дорогом месте, где каждый клочок земли на вес золота, как в центре города, могла затеряться подобная заброшенная гостиница.
— Мы на месте! — Ци Чжу указал на стоящее перед ними старомодное здание.
Ночной прохладный ветер пронесся по улице, заставив девушек из их компании поежиться и мгновенно протрезветь от остатков алкоголя. Оглядевшись вокруг и не заметив ни души — кроме них самих, — они почувствовали легкий холодок внутри:
— Может... может, не пойдем туда?
— Раз уж пришли, чего возвращаться?
— Именно, именно! Нас так много, ничего с нами не случится.
— А вдруг у этой гостиницы до сих пор есть хозяин... — попыталась возразить девушка, но Ци Чжу перебил ее.
Он самоуверенно заявил:
— Считайте это бесплатной экскурсией в комнату ужасов. Эту гостиницу недавно купил мой младший дядя, через пару дней ее снесут и построят на ее месте большой отель, так что мы можем смело заходить, ничего страшного не будет.
Чэнь Чжан тихонько подкрался к девушке сзади и загробным голосом произнес:
— Или всё дело в том, что ты просто боишься туда войти?
— Ай! — девушки от неожиданности подпрыгнули и теперь сердито смотрели на него, уперев руки в боки.
— Кто сказал, что боится?! Раз пришли — войдем!
Заметив, что все девчонки уговорены, Ци Чжу широко улыбнулся и пригласил остальных следовать за ним.
В ночной темноте старинная гостиница стояла в полном молчании, ее парадные двери были распахнуты настежь, и гуляющие сквозняки приносили с собой специфический сырой и гниловатый запах древесины.
Сяо Му почувствовал неладное и вперил взгляд в главный вход гостиницы. Внутри царила непроглядная тьма, скрывавшая абсолютно всё.
Вся гостиница словно растворилась во мраке, куда не проникал даже свет уличных фонарей.
Он переглянулся с Панем, и в глазах обоих читалась настороженность. Шерсть на спине господина Мяу слегка встала дыбом, а из горла вырвалось угрожающее шипение.
— И Шуэй! Ты чего стоишь? Живее сюда, тебя одного ждем!
За это короткое время ученики класса уже дошли до входа в гостиницу и, стоя спиной к кромешной тьме приоткрытых дверей, замахали Сяо Му руками.
Сяо Му отвел взгляд и с такой серьезностью, какой одноклассники от него еще никогда не видели, крикнул:
— Быстро назад! Там небезопасно!
Между ними было всего несколько десятков шагов, но до ушей ребят голос Сяо Му долетел смазанным и едва различимым эхом.
Староста потер ухо и озадаченно произнес:
— Что сказал Бан-бао? Почему я ничего не расслышал?
Ци Чжу уже ступил одной ногой за порог гостиницы, его голова была опущена, а упавшая на глаза челка скрывала выражение лица:
— Он сказал, что сейчас подойдет, и велел нам заходить первыми.
— Вот как...? — слова Ци Чжу прозвучали на редкость убедительно. Толпа кивнула, не колеблясь ни секунды, и гуськом двинулась внутрь гостиницы.
— Черт! Их заворожили злые духи! — с первого же взгляда распознав ненормальное состояние одноклассников, Сяо Му сорвался с места и бросился к ним.
И как он только раньше не заметил, что здесь творится неладное! Если сегодня хоть с кем-то из них что-то случится, он не простит себя до конца дней!
В этот момент Сяо Му уже не заботился о сокрытии своих способностей: влив духовную силу в ноги, он помчался со скоростью порыва ветра и в мгновение ока преградил путь у самого входа, схватив за руку старосту, уже собиравшегося переступить порог.
Остальные шли следом с совершенно отсутствующим видом, словно лишенные разума сомнамбулы, всё еще стремясь прорваться внутрь. Сяо Му, чье тело не отличалось богатырским ростом и мощью, намертво заслонил дверной проем, став для товарищей самой надежной и несокрушимой стеной.
Увидев, как кто-то толкает Сяо Му, господин Мяу сгорбился и попытался броситься на помощь, но Пань на лету перехватил его за шкирку и дернул вниз. Кот яростно забился в его руке и закричал:
— Старый призрак! Что ты делаешь?! Не видишь, что Шуй-шуй нужна помощь?!
Пань с брезгливым выражением перехватил кота двумя пальцами за загривок, даже не удостоив черного зверя взглядом.
— Отпусти меня! Я же знал, что от тебя одни беды! Если с Шуй-шуй что-то случится, я с тобой живым не расстанусь!
— Заткнись! — рявкнул Пань, когда борьба кота стала совсем невыносимой, и соизволил пояснить: — Ты хочешь, чтобы он всю жизнь прожил под вашей защитой?
Господин Мяу замер на полудвижении:
— Ты о чем это?
— Вы с тем семейством цветочных феромонов столько лет тайком отгоняли от него нечисть. Вы собираетесь заниматься этим вечно?
— И что с того! Я могу защищать его всю жизнь! Кто посмеет причинить ему вред — пусть сначала меня убьет!
— А что, если вам попадется враг, который сможет прихлопнуть тебя одним пальцем? — голос Паня звучал глухо и весомо. — Взять хотя бы меня: если бы я вздумал убить тебя, не прошло бы и десяти секунд. Ты думаешь, у тебя остался бы шанс спорить со мной?Господин Мяу на миг поперхнулся, сочтя Пань совершенно неразумным, и враждебно посмотрел на него:
— Я буду защищать его!
— Я не позволю тебе вмешиваться, — Пань подхватил маленького черного кота и подлетел к Сяо Му, который с большим трудом сдерживал толпу.
Пань посмотрел на нахмуренный профиль Сяо Му, закрыл глаза и сжал кулаки. Враждебный взгляд маленького черного кота жег спину, словно иглы.
Он и впрямь был не из тех парней, которых легко полюбить.
— Пань! Господин Мяу! — нахмурился Сяо Му. — Будьте осторожны! У меня такое чувство, что здесь творится что-то неладное!
Не обращая внимания на сложное выражение лица Паня, Сяо Му быстро зашептал:
— Злые духи, отступите, пусть разум мой будет чист и ясен! — Он нарисовал в воздухе пальцем, словно кистью, один за другим духовные талисманы и на лету прилепил их на затуманенных учеников.
Разом рассеять злую ци двадцати с лишним человек утомило Сяо Му, и он тяжело и часто задыхался.
Стоило невидимым духовным талисманам коснуться тел, как парни и девушки замерли на месте, а из их голов потянулись тонкие струйки черного дыма. Разобравшись с этой партией одноклассников, Сяо Му не расслабился: двое уже вошли в постоялый двор.
Сяо Му выдернул старосту за руку. Тот с остекленевшим видом продолжал шагать на месте, пока Сяо Му не начал выписывать талисманы у него на лбу. Стоило Сяо Му провести ладонью по его глазам, как староста мгновенно замер, и к нему постепенно вернулся осмысленный взгляд.
Остался всего один.
Сяо Му перевел дух и посмотрел на Ци Чжу, который целиком зашел внутрь постоялого двора. Ци Чжу стоял лицом к стене, на которой висела нечеткая картина с изображением красавицы.
При этом он, казалось, отличался от остальных зачарованных учеников: на его лице застыла крайне неприятная улыбка, из-за чего он совсем не походил на того жизнерадостного паренька, каким был в обычные дни.
Сяо Му вмиг насторожился пуще прежнего, влил духовную силу в ноги и шагнул в постоялый двор. В тот самый миг, когда он переступил порог, Ци Чжу резко обернулся, его улыбка стала еще шире, и он произнес странным, неестественным тоном:
— Гость, желаете поесть или отдохнуть?
Сяо Му мысленно сформировал печать изгнания духов. Если раньше он сомневался, то теперь был уверен на все сто процентов: Ци Чжу одержим призраком. Причем подселился тот явно не сегодня и не вчера — скорее всего, это произошло еще несколько дней назад.
Именно поэтому дух, притаившийся внутри, и повлиял на него, заставив предложить отправиться на этот заброшенный постоялый двор.
Чем ближе они подбирались к постоялому двору, тем страннее вел себя Ци Чжу — по всей видимости, призрак постепенно забирал под контроль его тело.
Только что Сяо Му уже продемонстрировал владение духовными искусствами, а потому не собирался вести пустые разговоры с этим вредоносным злым духом. С холодным лицом он бросил:
— Раз хочешь драться — давай драться! — С этими словами он метнул вперед один за другим духовные талисманы, каждый из которых обладал свирепой, подавляющей силой и был предназначен для уничтожения нечисти.
— А! — Ци Чжу не сразу увернулся от талисманов и испустил визг, издалека напоминавший крик нормального человека. В местах, куда попали талисманы, заструилась зловонная черная жижа. Злой дух со злобным смехом зашелся в истерике:
— Опять этот проклятый духовный практик! Как кстати, плоть духовных практиков самая вкусная!
Его голова закрутилась из стороны в сторону, шея издала жуткий хруст. Зрачки расширились, заняв всё бельмо, и от него повеяло жуткой призрачной ци.
— Прими смерть! — Он опустился на все четыре конечности и стремительно пополз к Сяо Му.
Тело Сяо Му окутала бурная духовная сила, резкая и холодная, как зимний ветер. Его обычно мягкие черные глаза стали глубокими и равнодушными, как океан, и на злого духа он смотрел как на мертвеца.
Злой дух бросился на Сяо Му. Стоило его острым ногтям хоть чуть-чуть чиркнуть по телу, как человека моментально выпотрошило бы. Для него этот хрупкий на вид мальчишка — пусть даже и духовный практик — был легкой добычей, с которой можно расправиться в два счета.
Он даже мог представить, как горячая и сладковатая на вкус кровь брызнет из этого тела, а каждый кусочек мяса на молодом, полном сил теле окажется нежным, сочным и насыщенным духовной силой. За минувшие годы он сожрал уже два-три десятка людей, и даже духовных практиков ему довелось отведать.
Этот духовный практик, сам пришедший прямо к нему в лапы, был вкуснее и лакомей всех, кого он когда-либо видел. Дух уже не мог дождаться, когда разорвет это тело на части и насладится его плотью и кровью.
Сяо Му спокойно смотрел на свирепое и жадное лицо злого духа, а когда тот подскочил вплотную, молниеносно перехватил его за руки и с размаху ударил коленом в живот.
Злой дух пронзительно взвыл. Всё произошло совсем не так, как он рассчитывал. Его глаза забегали, а выражение лица мгновенно сменилось на растерянное:
— И Шуэй? Что со мной?
Сяо Му с бесстрастным и холодным видом смотрел на Ци Чжу.
— И Шуэй? Мне так страшно, что со мной? Умоляю, скажи мне! — Из глаз Ци Чжу градом посыпались слезы, а его испуганный вид казался донельзя жалким.Сяо Му внезапно улыбнулся — его улыбка была такой же мягкой и привычной, как и в прежние дни, и свирепый призрак мысленно возликовал. И впрямь, люди — до того бесполезные создания, что ими так легко помыкать с помощью эмоций.
Призрак уже собирался продолжить туманить голову Сяо Му, как тот резким и четким ударом кулака угодил ему в живот, заставив широко разинуть рот, и тут же затолкнул ему внутрь с дюжину только что наскоро скрученных духовных талисманов для уничтожения нечисти.
— А-а-а-а-а-а!
Не веря своему счастью, призрак вытаращил глаза и принялся безуспешно царапать себя по лицу, но руки его были намертво прижаты Сяо Му. Со стороны казалось, что у Сяо Му совсем нет мускулов, однако давил он на демона с силой двух громадных гор, не позволяя тому пошевельнуться и пресекая любые попытки причинить себе вред.
В этот момент лицо Сяо Му, тронутое мягкой улыбкой, казалось зловещее, чем сам злой дух.
— Вон из его тела.
Для обычного злого духа даже одного талисмана было достаточно, чтобы едва не рассыпаться прахом, не говоря уже о дюжине. Призрачное тело демона объяло пламя, а духовная сила стала стремительно поглощаться; эта боль походила на тысячи мелких порезов, и от неё несчастный дух не мог вымолвить ни проклятия, лишь издавал хриплые, отчаянные вопли.
— А-а-а! — зрачки демона, застилавшие прежде всё глазное яблоко, уменьшились, возвращаясь к нормальному человеческому взгляду.
Сяо Му неукоснительно придерживался стратегии быть к врагам безжалостным, словно осенний ветер, сметающий опавшую листву, и с самого начала полностью игнорировал всё, что болтал призрак. Злые духи больше всего любили морочить людям головы, а стоило тем дать слабину и выказать уязвимость — убивать их и пожирать плоть. Именно поэтому Сяо Му ударил с невероятной жесткостью, применив куда более грязные и тяжелые приемы, чем те, на которые осмелились бы прочие духовные практики.
За всю свою жизнь демон и помыслить не мог, что кто-то додумается запихнуть ему в глотку с десяток талисманов сразу. И хотя он сожрал немало людей и обладал мощной призрачной силой, это лишь продлило его мучения на пару секунд, после чего он окончательно обратился в прах.
Тело Ци Чжу обмякло, и Сяо Му шагнул вперед, подхватывая его на руки.
Шлеп. Из кармана Ци Чжу выпала деревянная бирка.
На ней был вырезан странный узор — неказистый и таинственный, от него исходила зловещая аура, вызывавшая у Сяо Му сильнейшее отвращение.
К тому же, кажется, где-то он уже видел эту бирку.
Подняв её с пола, Сяо Му погрузился в глубокие раздумья.Пань наблюдал за тем, как Сяо Му расправляется со злым духом, и уголки его глаз довольно смягчились. Изначально он опасался, что мягкий нрав Сяо Му не позволит ему устоять перед искушением злых духов, и уже собирался вмешаться, чтобы помочь.
Тот ребенок, которого он встретил когда-то, уже вырос.
Теперь он больше не чувствует себя беспомощным, он больше не слаб — теперь он стал тем, кто может взять на себя ответственность и защитить других.
Пань непроизвольно разжал пальцы, которыми до этого сжимал руку, и, сам того не заметив, отпустил Господина Мяу.
Освободившись, Господин Мяу обиженно бросился к Сяо Му, крутясь у его ног в поисках утешения.
Убедившись, что в гостинице больше не осталось следов призрачной силы, Сяо Му наконец расслабил натянутые, словно струна, нервы и, обнимая Ци Чжу, вышел наружу.
— Господин Мяу, веди себя хорошо. Вернемся, я дам тебе сушеных рыбок, они сегодня свежеобжаренные.
— Мяу! Мяу-мяу-мяу-мяу!
Слушая жалобы Господина Мяу, которые становились всё громче, Сяо Му вздохнул и серьезно произнес, обращаясь к Паню:
— Пань, не стоит постоянно обижать Господина Мяу.
Пань отвернулся и холодно фыркнул.
Снаружи студенты начали один за другим приходить в себя, растерянно оглядываясь по сторонам.
— Мы… зачем мы стоим здесь?
Раньше он совершенно не понимал, что такого интересного богачи находят в том, чтобы развлекаться с мальчиками, но теперь до него дошло.
В сознании мужчины невольно замелькали порочные картины, и он подставил лицо того самого мальчика на место того, кем предавался утехам…
Его тело задрожало, он тяжело задышал. Даже осознавая, что люди, способные позволить себе отдельную палату на верхнем этаже такой элитной больницы, — это либо богачи, либо влиятельные особы, мужчина, ослепленный своими желаниями, ни о чем не заботился.
Если все провернуть как надо, этот ребенок станет моим!
На губах Сяо Му по-прежнему играла легкая улыбка. Он выглядел словно весенняя маргаритка — невинный, чистый и полный той прекрасной безмятежности, что присуща человеку, не знающему невзгод мира. Он отошел от окна и сел на кровать. Взгляд, который до этого был прикован к нему, исчез, стоило стене преградить путь, и улыбка Сяо Му стала чуть глубже. Он бережно поставил горшочек с маленьким цветочным демоном на прикроватную тумбочку.
— Завтра мы уже сможем поехать домой.
Маленькие цветочные демоны обхватили кончики его пальцев, радостно покачивая стебельками.
…
На следующий день Дедушка Сюань пришел с самого утра. Старик, привыкший к бережливости, на сей раз, в виде исключения, привел с собой помощника, выполнявшего также функции водителя, чтобы вместе оформить документы на выписку его маленького И Шуэйя.
http://bllate.org/book/22170/2309560
Готово:
