— Здесь слишком душно, я выйду прогуляться.
— Господин пойдет один?
— Разумеется.
Хуай Юэ не стала препятствовать. В конце концов, воля государя была ясна: не позволять Цзи Чжиюню оставаться с господином наедине. Пока они не шепчутся по углам, она не имела ничего против любых действий Чу Яня.
В беседке снова остался лишь Цзи Чжиюнь. Он угрюмо потягивал чай, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Стоило ему вспомнить слова любви, которые Чу Янь произнес в адрес Вана Яня, как сердце словно сжималось от острой боли. Это ведь… принадлежало ему. Даже если он сам от этого отказался, это все равно было его.
Реакция Вана Яня, вероятно, объяснялась тем, что он не воспринял слова о сердечной привязанности как признание в любви, приняв их за проявление родственных чувств, поэтому и не разгневался. Цзи Чжиюнь лишь ясно осознавал: Ван Янь не знает об истинной личности Чу Яня. И как только эта мысль промелькнула в голове, на лице Цзи Чжиюня отразилось изумление, а пальцы судорожно сжали чашку. Как он мог… как он мог такое подумать?
Когда Ван Янь вернулся и увидел в беседке одного Цзи Чжиюня, он спросил:
— Куда делся Ли-эр?
— Господин сказал, что здесь душно, и ушел развеяться.
Ван Янь не усомнился в его словах, ведь те два сна наглядно показывали, насколько натянутыми были отношения между Чу Янем и Цзи Чжиюнем. Пока Чу Янь был рядом, Ван Янь еще сохранял подобие приличий, но стоило ему уйти, как отвращение Вана Яня к Цзи Чжиюню едва не выплеснулось наружу. В своих снах он видел всё предельно ясно. Даже не берясь судить о том, что именно Цзи Чжиюнь сделал с Чу Янем, подвергнув его такому унижению, — одного этого было достаточно, чтобы казнить его!
Ван Янь поднялся и холодно посмотрел на Цзи Чжиюня:
— Не подскажете, ситу, владеете ли вы искусством владения мечом?
— Не смею хвастаться, немного обучался.
Ван Янь вытянул свой меч и бросил его Цзи Чжиюню:
— Ну же, сразитесь со мной!
Цзи Чжиюнь принял меч и отчетливо ощутил исходящую от Вана Яня жажду убийства. Его глаза на мгновение блеснули, а Ван Янь уже ринулся в атаку. Цзи Чжиюнь машинально парировал удар, и место их поединка переместилось из беседки наружу.
Снег, подхваченный порывами ветра, закружился вокруг них. Движения Цзи Чжиюня были исполнены изящества, тогда как каждое движение Вана Яня дышало смертельной угрозой. Из-за того, что Ван Янь атаковал слишком стремительно, дыхание Цзи Чжиюня сбилось:
— Ван Янь, вы хотите меня убить?
Ван Янь усмехнулся:
— С чего бы? Это обычный спарринг!
Он теснил его шаг за шагом. Цзи Чжиюнь был на пределе; Ван Янь использовал грубую силу, и каждый удар меча о меч отдавался в руках Цзи Чжиюня онемением. Он никогда не был силен в единоборствах, и теперь его брови сошлись на переносице. Однако, будучи загнанным в угол, он не хотел сдаваться без боя.
В тот момент, когда Цзи Чжиюнь собрался использовать хитрость для контратаки, вернулся Чу Янь, уходивший развеяться.
— Брат, ситу, что вы делаете?
Оба, услышав голос, перевели взгляд на Чу Яня. В руках он держал веточку сливы, а его нефритовые пальцы были влажными от снега. Кончики пальцев слегка порозовели, напоминая нераскрывшиеся бутоны персика. Цзи Чжиюнь внезапно вспомнил, что сам обожал эти цветы, и раньше Чу Янь каждый день приносил их в его кабинет.
Чу Янь стоял среди снега и приближался к ним шаг за шагом. Картина была столь прекрасна, что у Цзи Чжиюня возникло иллюзорное ощущение, будто они вернулись в прошлое. Он замер в легком оцепенении, ожидая, что Чу Янь, как и прежде, подарит цветок ему. Но Чу Янь даже не взглянул на него, а протянул ветку Вану Яню:
— Брат, ты ведь любишь эти цветы, зачем же приказал вырубить весь Сад Сливовых Деревьев? Неужели не жаль?
Ван Янь бросил холодный взгляд на Цзи Чжиюня:
— Вдруг разонравились.
Чу Янь рассмеялся:
— Хорошо, что одна уцелела. Возьми эту, брат, правда ведь красива?
Свежий цветок для красавицы — именно так он когда-то дразнил Чу Яня. Ван Янь взглянул на Цзи Чжиюня, увидел в его глазах проблеск боли, и в душе у него неожиданно разлилось злорадное удовольствие.
Ван Янь принял цветок из рук Чу Яня и громко рассмеялся:
— Раз ты даришь, значит, он прекрасен! — он вложил меч в ножны, и в уголках его губ промелькнула жестокая усмешка. — Ситу, сегодняшний поединок не закончен, в следующий раз я продолжу.
Когда они вернулись в беседку, Цзи Чжиюнь наконец не выдержал и решил заговорить об Янь Ли. Но стоило ему открыть рот, как губы Чу Яня задрожали, он не успел ничего сказать, как из его горла хлынула кровь. Ван Янь, беседовавший с Цзи Чжиюнем, увидев это, забыл обо всем на свете.
— Ли-эр!
Чу Янь продолжал что-то шептать, и Ван Янь, склонившись, разобрал лишь: — Как больно…
— Господин, должно быть, остатки яда не вышли! Я немедленно позову лекаря! — в панике выкрикнул Чэнь Чжоу.
Ван Янь нахмурился и, не обращая внимания на присутствие Цзи Чжиюня, подхватил Чу Яня на руки, намереваясь немедленно отвезти его во дворец. Цзи Чжиюнь, казалось, хотел что-то сказать, но Ван Янь был полностью поглощен Чу Янем, не замечая никого вокруг. В сердце Цзи Чжиюня внезапно уколола ревность. Но он прекрасно знал: он любит Янь Ли, а не Чу Яня.
В беседке остались лишь Цзи Чжиюнь со слугой.
— Хозяин, только что я заметил на шее принца Ли цепь.
Цзи Чжиюнь холодно взглянул на него:
— Это Е Линь, не называй его принцем Ли.
Слуга вздрогнул:
— Слушаюсь!
Однако звук соприкосновения металла он тоже слышал. Янь Ли десять лет был заложником в государстве Чжоу, и слуга видел, сколько страданий тот перенес. Он полагал, что Чу Янь занял место Янь Ли и наслаждается роскошью в государстве Янь, но оказалось… Чу Яню здесь живется несладко.
Лицо Цзи Чжиюня помрачнело, его разум лихорадочно выстраивал планы:
— Раскрытие подмены карается смертью. Если мы хотим незаметно вернуть Янь Ли обратно, Е Линь тоже должен умереть.
— Хозяин, неужели вы хотите убить Е Линя во второй раз?
Этот невольный вопрос заставил дыхание Цзи Чжиюня сбиться:
— …Кто позволил тебе гадать о моих мыслях?
Слуга тут же опустил голову:
— Не смею.
Цзи Чжиюнь почувствовал крайний дискомфорт от этих слов:
— Раз Ван Янь вернулся во дворец, нам тоже пора… — он запнулся. — Нет, ты останься здесь, постарайся разузнать, почему на шее Е Линя цепь.
— Слушаюсь.
Цзи Чжиюнь поднялся и ушел в одиночестве. Глядя ему вслед, невзрачный слуга внезапно издал странный, зловещий смешок:
— Е Линь, о Е Линь, как же ты можешь любить такого человека? Впрочем, я уже помог тебе настолько…
Верно, та фраза о втором убийстве Е Линя была произнесена Янь Ли намеренно. Цзи Чжиюнь, неужели в глубине души у него не осталось ни капли раскаяния? Янь Ли очень хотел это увидеть. Среди снежной бури его волосы разметались в беспорядке, а улыбка была подобна ядовитому цветку с шипами: стоило кому-то приблизиться, как он неизбежно был бы запятнан кровью.
***
Чу Янь не знал, почему приступ случился так внезапно — боль пронзила все внутренности. Каждое дыхание отдавало привкусом крови. Он пожалел, что тогда в темнице не старался сильнее — какая разница, вышли желчные соки или нет? Нужно было продолжать, может, тогда удалось бы извергнуть больше той отравы.
Чу Янь вспомнил Цзи Чжиюня. Чем прекраснее были воспоминания, тем больнее было сейчас. Эта сладость была ядом, разрушающим душу, куда более опасным, чем та чаша с отравленным вином. Вино лишь попало в желудок, а эти чувства проникли в самое сердце. Неужели его любовь и нежность могут быть так унизительно втоптаны в грязь? Он не хотел умирать, он… хотел жить.
Когда Чу Янь очнулся, на улице уже стемнело. В неверном свете свечей Ван Янь на другом конце комнаты просматривал донесения. Отблески огня плясали на его лице, заставляя Чу Яня на мгновение замереть.
— Очнулся?
— Брат… — послушно отозвался Чу Янь.
Ван Янь повернулся, и холод, присутствовавший при их первой встрече, почти исчез:
— Ты ведь не Янь Ли, верно?
При этих словах сердце Чу Яня дрогнуло. Первой его мыслью было, что Цзи Чжиюнь что-то рассказал Вану Яню. Тело Чу Яня задрожало, он попытался подняться с кровати, но сил не было, и он уже готов был рухнуть на пол, зажмурившись от страха.
В какой-то момент он почувствовал, что упал в чьи-то объятия. Открыв глаза, Чу Янь обнаружил, что Ван Янь поддержал его, и теперь он находился в его руках в довольно двусмысленной и покорной позе. Лицо Чу Яня побелело:
— Брат, я…
Ван Янь отвел взгляд и отстранился. Почему от Чу Яня исходит такой аромат, даже когда он в поту? Но ощущение недавней близости все еще будоражило его.
— Раз ты не Янь Ли, не называй меня братом.
Чу Янь был в ужасе. Ходили слухи, что Ван Янь жесток и переменчив в настроениях. Если он вызовет его гнев, о каком выживании может идти речь? Его жизнь оборвется прямо здесь!
— Государь.
Ван Янь посмотрел на него ледяным взглядом, от которого у Чу Яня по спине побежали мурашки:
— В беседке ты сказал, что питаешь ко мне чувства. Ты использовал меня, чтобы позлить Цзи Чжиюня?
Под таким давлением слова Чу Яня давались ему с трудом:
— Разумеется, нет! Думаю, государь уже знает: Цзи Чжиюнь насильно напоил меня ядом, желая, чтобы я умер вместо Янь Ли. Если бы не ваше спасение, я был бы уже призраком. То, что я сказал — правда. Я питаю чувства к государю, разве это не позволительно?
Ван Янь находил это чувство странным: словно он погрузился в мед, но в этом меду был спрятан нож, который глубоко вонзился в сердце, и даже когда текла кровь, он не чувствовал боли. Лизать мед с лезвия ножа — именно такое ощущение вызывал у него Чу Янь.
Ван Янь все еще хмурился, не веря ему, и в его душе царило раздражение. Чу Янь продолжал смотреть на него с той же преданностью и тихо рассмеялся:
— Государь — мой спаситель, я лишь хочу, чтобы вы были счастливы и здоровы. Та ночь была особенно холодной, и именно вы вытащили меня из ада.
Ван Янь опешил:
— Пытаешься водить меня за нос? За столь короткое время ты успел полюбить меня? Я не верю.
Ван Янь взмахнул рукавами и вышел из покоев Чу Яня. Ночь была глубокой, во дворце Чу Янь остался один. Его спина была мокрой от холодного пота: если бы не этот маневр, сегодня он не избежал бы плахи. Ван Янь не поверил — Чу Янь это знал. Но он его не наказал. Чу Янь лег обратно в постель, ожидая рассвета.
Снег на улице, кажется, прекратился, выдался редкий солнечный день. Когда Чу Янь встал, ему доложили о письме. Развернув его, он увидел приглашение от Цзи Чжиюня. В глазах Чу Яня потемнело, но он тут же улыбнулся:
— Благодарю. Передай ему, что я обязательно приду.
Когда пришло время встречи, Чу Янь в простом одеянии стоял у моста. Зимой пруд сковало льдом, и вид изумрудной глади под ним был по-своему прекрасен. Вскоре появился Цзи Чжиюнь. Это все еще была резиденция в городе Тяньсюй, но место было уединенным, и сюда редко кто заглядывал.
Увидев Цзи Чжиюня, Чу Янь тихо произнес:
— Господин.
Человек перед ним казался прежним, ничем не отличаясь от того, что хранился в памяти. Цзи Чжиюнь подавил тоску в глазах:
— Я пришел, чтобы просить тебя вернуть вещи Ли-эра.
Чу Янь почувствовал, как эти слова вонзились в сердце, он склонил голову:
— Вернуть?
— Это изначально не твое. Ли-эр десять лет страдал в государстве Чжоу, и теперь, наконец, его мучения закончились…
Чу Янь с трудом перевел дыхание:
— Замолчите!
Он распахнул плащ, обнажив цепь из холодного железа на шее, и посмотрел на него с мольбой:
— Как только я приехал, Ван Янь сковал меня этим. В последние дни ноги болят невыносимо, потому что государь заставляет меня стоять на коленях в снегу.
В глазах Цзи Чжиюня поднялась буря. Чу Янь схватился за цепь:
— Я не собака, почему я должен носить это? Но Ван Янь говорит, что это Янь Ли заразил его болезнью ног, а я… я должен заплатить за это! Почему я? Почему я должен терпеть эти муки вместо Янь Ли?
Каждое слово било по сердцу Цзи Чжиюня. Он внезапно лишился дара речи, глядя на цепь на его шее.
— Я знаю, что вы ненавидите меня… — лицо Чу Яня было мертвенно-бледным. — Да, ненавижу! Тот, кто смотрел, как я пью яд, до сих пор не хочет оставить меня в покое, жаждет моей смерти!
Цзи Чжиюнь на мгновение отвел взгляд:
— Как ты можешь так думать?
— Господин, вы все еще хотите меня обмануть? Со вчерашнего дня в беседке я понял, что вы хотите моей смерти!
Лицо Цзи Чжиюня наконец стало холодным:
— Если Ван Янь узнает о том дне, это не принесет добра ни тебе, ни мне.
Чу Янь горько усмехнулся:
— Я так и знал.
Цзи Чжиюнь казался влюбчивым, но на деле был холоден и бесчувственен. Его любовь предназначалась лишь одному человеку — Янь Ли. Чу Янь сохранял спокойствие. Стоя у моста, он протянул руку и положил ладонь Цзи Чжиюня на свои плечи:
— Вчера, когда я собирал сливы, я проходил здесь и видел, что лед на пруду тонкий. Если господин действительно хочет моей смерти, убейте меня сами.
В глазах Цзи Чжиюня мелькнул шок. Он понимал: стоит лишь слегка подтолкнуть, и человек упадет в ледяную воду. А тело Чу Яня после того яда было крайне слабым. В такой холод, упав в ледяной пруд, он, скорее всего, погибнет!
Но Чу Янь продолжал улыбаться:
— Мою жизнь может забрать только господин. Если придет кто-то другой, я буду сопротивляться до последнего.
Эти слова тяжелым грузом легли на сердце Цзи Чжиюня. Чу Янь сказал, что отдаст свою жизнь только ему? В это мгновение Цзи Чжиюнь не мог понять: ненавидит его Чу Янь или любит? Но тот продолжал улыбаться, лицо его было белым, и даже под лучами солнца он казался хрупким и беззащитным.
— Почему ты не сопротивляешься мне?
Чу Янь горько рассмеялся:
— Неужели господину с его умом нужно объяснять?
Цзи Чжиюнь на мгновение был очарован, но в то же время почувствовал странное удовольствие от того, что Чу Янь все еще любит его. В этом мире есть человек, который, как бы с ним ни обращались, сохраняет глубокую привязанность. Цзи Чжиюнь не смог поднять руку. Исключительно из-за этой драгоценности. Сердце словно наполнилось теплом, но тут же было кем-то сильно ударено, оставив кисло-сладкое послевкусие.
Как только Цзи Чжиюнь собрался отступить, раздался голос:
— Что вы делаете?
Ван Янь смотрел на них с мрачным видом, особенно на место, где Цзи Чжиюнь касался Чу Яня. Цзи Чжиюнь наконец понял, что означал этот взгляд — вчера в беседке Ван Янь смотрел на него точно так же. Ревность. Осознав это, Цзи Чжиюнь лишился дара речи. Он собирался отстраниться, но Ван Янь приказал Чу Яню:
— Вернись ко мне.
Чу Янь, опустив глаза, медленно вернулся к нему. Когда они поравнялись, в сердце Цзи Чжиюня возникло недовольство — это ведь была его вещь. Но разум не позволил ему удержать Чу Яня, и он лишь смотрел, как тот возвращается к Вану Яню.
— Брат…
— Вчерашние слова — ты действительно обманул меня.
Лицо Чу Яня побелело:
— Нет, я правда…
— Питаешь ко мне чувства? — Ван Янь усмехнулся. — Как докажешь?
Губы Чу Яня дрогнули, он и сам не знал, как это доказать. В глазах Вана Яня полыхал гнев, готовый вот-вот вырваться наружу. Тяжелое давление сковало воздух вокруг.
— Брат презирает меня за то, что в моем сердце когда-то жил другой человек. Ты считаешь мое сердце нечистым, и я сам себя презираю за это.
Это была правда, Чу Янь не хотел лгать. Он смотрел на Вана Яня нежными глазами, без тени отвращения. Совсем не так, как смотрел на Цзи Чжиюня. Чу Янь вдруг отступил на шаг и низко поклонился Вану Яню:
— Прошу государя наказать меня.
Вану Яню стало не по себе. Стоящий на коленях Чу Янь выглядел таким хрупким. Таким покорным, словно он готов стерпеть всё, что бы он ни сделал. Ван Янь чувствовал, как на душе лежит огромный камень. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он не презирал его.
Ван Янь обессиленно произнес:
— Твое наказание — отныне ты будешь всегда рядом со мной.
Чу Янь замер, не ожидая такого наказания. Он поднял голову, но Ван Янь уже отвернулся, и с этого ракурса он видел лишь его спину.
— Только это?
— Что бы я ни сделал с тобой сегодня, ты не смеешь отказываться.
Чу Янь последовал за Ваном Янем. Цзи Чжиюнь, стоявший неподалеку, видел всё. Его кулаки были сжаты, в глазах мерцал неясный свет. Наконец, Чэнь Чжоу осторожно подошел к нему:
— Ситу, государь устроил банкет с песнями и танцами, прошу вас присоединиться.
Цзи Чжиюнь взглянул на него:
— Кажется, государь в хороших отношениях с принцем Ли?
Чэнь Чжоу рассмеялся:
— Ситу шутит. Господин Ли — кровь покойной королевы, его статус высок. Государь в детстве много претерпел унижений, он не мог терпеть господина Ли.
Цзи Чжиюнь сухо ответил:
— Ясно.
Чэнь Чжоу сменил тему:
— Но с тех пор, как господин Ли вернулся заложником из Чжоу, он сильно изменился, многие слуги его полюбили. И еще, он стал куда красивее, чем в детстве, разве его облик не лучший среди семи государств?
Цзи Чжиюнь вспомнил внешность Чу Яня. Он был очень похож на Янь Ли, но все же имел три доли отличия. И именно эти три доли придавали его облику особое очарование.
— Он действительно прекрасен.
Это все, что сказал Цзи Чжиюнь. Чэнь Чжоу, видя, как Цзи Чжиюнь с мучительным усилием что-то сдерживает, удивился:
— Ситу? Не пора ли нам на банкет?
— …Да.
Цзи Чжиюнь последовал за Чэнь Чжоу, но слова того заставили его осознать, какую драгоценность он потерял. Зимнее солнце не приносило тепла, напротив, оно пронизывало холодом. Цзи Чжиюнь внезапно вспомнил, как когда-то в поместье Чу Янь всегда смотрел на него с улыбкой:
— Господин, я люблю вас.
— Господин, вы спасли меня, потому что я похож на Янь Ли?
— Даже если это самообман, я хочу быть рядом с вами.
— Для меня вы — самое дорогое.
— Почему вы… не можете посмотреть на меня хоть раз?
http://bllate.org/book/22166/2309070
Готово:
