Верно, это была вспышка вдохновения, посетившая Чжэн Сяо во сне, когда он увидел мужчину в черном мантиях. Образ пары демона и ангела заставил его сердце трепетать от умиления, и, вернувшись из Гавайев, он всего за три дня завершил эту картину. Сяо Чэнь восхищался его художественным талантом и был тронут столь откровенным признанием в любви со стороны Чжэн Сяо, поэтому настоял на том, чтобы повесить полотно в кабинете, где мог любоваться им каждый день.
Теперь же Сяо И неотрывно смотрел на эту картину, с непостижимым выражением лица. Сяо Чэнь окаменел всем телом, молясь, чтобы отец ничего не понял.
Он натянуто улыбнулся и произнес:
— Сяосяо от скуки баловался рисованием, а мне показалось, что вышло неплохо, вот я и повесил.
Сяо И наконец повернулся к нему, холодно усмехнулся и бросил с сарказмом:
— Ты меня за слепца держишь? Такое очевидное уродство — и я не замечу? Сяо Чэнь, ты поистине заставляешь меня смотреть на тебя по-новому!
Сяо Чэнь плотно сжал губы и крепко стиснул пальцы. Хотя он и готовился заранее, но никак не ожидал, что Сяо И решит раскрыть карты именно сейчас.
Сяо И отвернулся, больше не желая смотреть на это вызывающее тоску лицо, и тут же бросил взгляд на письменный стол у окна: на нем аккуратными стопками лежали комиксы и профессиональные книги по живописи маслом. Рядом стоял рабочий стол Сяо Чэня — очевидно, это были вещи его младшего сына. Не зная истинного положения дел, он, пожалуй, порадовался бы тому, как дружны и ладны братья, но теперь на душе стало еще тоскливее.
Заложив руки за спину и помрачнев лицом, Сяо И лишился и следа своего обычного мягкого нрава.
Медленно он проговорил:
— Мы с твоей матушкой были заняты делами в Соединенных Штатах, оставив Семью Сяо и Сяосяо на тебя. Мы всегда считали тебя идеальным преемником Семьи Сяо — выдающиеся способности, забота о брате... Мы с матушкой вечно гордились тобой.
Его голос похолодел:
— И что в итоге? Вот так ты о нем заботился? Если бы на Гавайях ты не задействовал силы тайного отдела, я бы так и не узнал, что даже с родным младшим братом ты... — он не смог продолжить, его грудь тяжело вздымалась, и он свирепо смотрел на Сяо Чэня. — Я приехал тайком от твоей матушки. Она все еще в Штатах и ничего об этом не знает — я боялся, что ты доведешь ее до болезни. Воспользуйся этим временем, чтобы как следует во всем разобраться.
Лицо Сяо Чэня было бледно. Долгое время он молчал и лишь спустя добрый десяток минут набрался храбрости заговорить:
— Прости меня, папа.
Брови Сяо И сошлись на переносице, и он холодно бросил:
— Повтори-ка еще раз!
Лицо Сяо Чэня посерело — сколько ни повторяй, смысл не изменится. Сяосяо был для него смыслом жизни, заставить его отказаться от Сяосяо было выше его сил; то, что уже стало свершившимся фактом, он изменить тоже не мог.
— Ах ты... Ах ты негодник! — Сяо И единым движением смахнул с письменного стола все бумаги на пол и в гневе выпалил: — Спишь с мужиками — черт с тобой, мне плевать! Но почему именно Сяосяо?! Он мой сын, твой младший брат, как ты мог дойти до такого?!
Каждый упрек Сяо И падал тяжелым камнем ему на сердце. Лицо Сяо Чэня побледнело еще сильнее. Глубоко вздохнув, он медленно опустился на колени, опустив голову и упрямо выпрямив спину, и вновь и вновь принялся изливать свои чувства:
— Мы с Сяосяо любим друг друга. Он — моя жизнь, без него я не смогу прожить и дня. Если вы не позволите нам быть вместе, вы просто убьете меня. Мне не нужна Семья Сяо, мне не нужно ничего из того, что есть, мне нужен только Сяосяо. Умоляю вас, больше не чините нам препятствий.
Кровь ударила Сяо И в голову, рука, указывающая на сына, мелко дрожала, и он рявкнул:
— Повтори еще раз!
Понимая, что в конце концов лишь ранит сердце отца, Сяо Чэнь упрямо стоял на коленях и больше не произнес ни слова.
Обессиленно рухнув в кресло, глава Семьи Сяо, переживший бесчисленные бури и штормы, сейчас не знал, что и предпринять. Оба сына были плоть от плоти его крови, самыми дорогими людьми, и ранить любого из них было невыносимо больно. Но... но эти двое непутевых сыновей сотворили такое бесстыдство. Что же ему теперь делать?
Этот разговор закончился ничем. Проводив взглядом отъезжающую машину Сяо И, Сяо Чэнь поплелся по коридору в спальню, чувствуя себя совершенно измотанным. Проходя мимо комнаты Чжэн Сяо, он прижался лбом к двери и, прикрыв глаза, словно бы услышал дыхание Сяосяо. Уголки его губ наконец дрогнули в легкой улыбке — к счастью, он не пошел на уступки.
Долгое время спустя он вернулся в свою комнату и бессильно рухнул на кровать.
— Ой!
Сяо Чэнь мгновенно вскочил и сорвал одеяло.
Чжэн Сяо лежал на его кровати, обиженно потирая руку, и глаза его покраснели от подступивших слез.
— Чего так поздно вернулся?!
Какое-то мгновение Сяо Чэнь не мог вымолвить ни слова, лишь машинально протянул руку, обхватил его запястье и принялся бережно массировать.
Чжэн Сяо тут же повеселел. Придвинувшись к нему вплотную и захлопав ресницами, он заговорил:
— Не ожидал найти меня в своей постели, да? Хэ-хэ, я прокрался тихонько, папа точно не видел.
Глаза Сяо Чэня слегка увлажнились, и он вдруг подумал, что все сегодняшние испытания стоили того.
Заметив влажный блеск в его глазах, Чжэн Сяо воодушевился еще сильнее:
— Только не надо так сильно растрогаваться! Послушай, Сяо Чэнь, в последнее время ты стал невероятно ранимым — чуть что, сразу слезы. Может, в постели главным буду я?
Сяо Чэнь не произнес ни слова, лишь притянул к себе непослушного проказника и впился в его губы страстным поцелуем. Добившись своего, Чжэн Сяо охотно пошел ему навстречу, и закономерным итогом стала ночь, полная бурной страсти.С тех пор как у них побывал Сяо И, Сяо Чэнь окончательно погрузился в безделье — в компании его тоже больше не видели. Чжэн Сяо был не дурак и смутно догадывался, в чем дело.
Он был безмерно рад, что отец Сяо, узнав об их отношениях, не стал силой разлучать их. Как глава Клан Сяо, Сяо И обладал влиянием, с которым они никогда не смогли бы тягаться. И раз уж Сяо Чэнь тоже не отказался от него, Чжэн Сяо, тронутый до глубины души, невольно все же тревожился.
Сяо Чэнь закрыл ноутбук. Чжэн Сяо тут же вприпрыжку подбежал к нему, протягивая стакан апельсинового сока. Сяо Чэнь подался вперед, подставляя рот — требуя, чтобы Чжэн Сяо напоил его. Тот, кто на людях всегда казался ледяным и суровым, перед ним неизменно показывал свою ребячливую сторону, но Чжэн Сяо и сам был рад потакать ему.
Усадив Чжэн Сяо к себе на колени, Сяо Чэнь легко коснулся поцелуем его губ.
— Почему ты в последнее время такой послушный, м?
Чжэн Сяо неотрывно смотрел на его чуть изогнутые тонкие губы, облизнул собственные и замотал головой, отпираясь:
— Ничего подобного.Сяо Чэнь улыбнулся, шлепнул его по упругому месту и прижал к себе так, что их груди соприкоснулись. Чжэн Сяо с наслаждением устроился на его широких плечах и с улыбкой потерся щекой о шею. О некоторых вещах не обязательно говорить вслух — достаточно того, что они оба всё понимают. Впрочем, ему ведь тоже пришлось несладко, верно? Прошло уже пятьдесят дней, а этот мужчина каждый день норовит затащить его в постель. Ради детей он выжимает из него все соки и не остановится, пока не исчерпает последнюю каплю, из-за чего после каждого раза Чжэн Сяо валился с ног и засыпал прямо на ходу.
Испытав легкую горечь обиды, Чжэн Сяо не удержался и решил замолвить словечко о собственных заслугах:
— Я ведь тоже молодец. Вот пройдет еще два месяца, и я устрою тебе грандиозный сюрприз. Обещаю, сюрприз будет просто огромным.
Сяо Чэнь задумался, вообразив этот огромный сюрприз. Его глаза загорелись, он подхватил Чжэн Сяо на руки и радостно воскликнул:
— Сяо Сяо, ты наконец-то согласился надеть тот костюм кролика? Чего же мы ждем? Хочу увидеть его прямо сейчас!
С этими словами он подхватил Чжэн Сяо и зашагал в сторону спальни.
Лицо Чжэн Сяо помрачнело. Он отвесил ему звонкую оплеуху по лбу и прикрикнул:
— О чем ты вообще думаешь? Ни за что в жизни я не надену этот наряд! Хочешь — сам надевай!
— Ну нет~ Ты же сам пообещал мне сюрприз, Сяо Сяо, а теперь идешь на попятный.
Чжэн Сяо схватился рукой за лоб. Несколько дней назад от скуки он лазил по интернету и случайно кликнул на рекламный баннер. Там красовался эротический костюм: розовый наряд кролика с длинными пушистыми ушами, мягкими лапками и даже коротким пушистым хвостиком на затычке. На беду, в этот момент заглянул Сяо Чэнь. Хотя тогда он, не отрывая глаз, уставился на экран и больше никак себя не проявил, Чжэн Сяо не придал этому значения.В итоге вчерашний ночной инцидент: пока он спал, кое-кто тайком нарядил его в заячий костюм. И ведь неведомо, когда тот успел его купить! Сяо Чэнь всё продумал и действовал скрытно, так что поначалу пробуждения не произошло бы. Но кое-кто не смог себя сдержать и, воспылав страстью, прижал его к постели, повторив всё ещё несколько раз. Черт побери, любой живой человек после такого проснется!
Можно только представить, как жутко, проснувшись, обнаружить, что ты покрыт шерстью. И ещё страшнее, когда сверху нависает этот извращенец, попутно занимаясь тем самым и с восторженным выражением лица наглаживая мягкий пух.
Чжэн Сяо не хотел больше вспоминать об этом и оттолкнул от груди то самое обиженное лицо.
Черт побери, слов на него не было! Разве какой-то заячий костюм важнее собственного ребенка? Разъяренный Чжэн Сяо спрыгнул с колен, бросился в спальню и с грохотом захлопнул дверь.
Сяо Чэнь лишь усмехнулся, покачал головой и повернул экран ноутбука. На дисплее пестрели запутанные графики биржевых торгов; его пальцы застучали по клавиатуре. Сяо И поступил крайне жестко, в один миг лишив его должности генерального директора, а все связанные с компанией счета оказались заморожены. Сейчас на руках у него осталась лишь личная карта для карманных расходов, на которой лежало несколько десятков миллионов — разве этого хватит, чтобы содержать Сяо Сяо? Придется как следует постараться и заработать денег. Сяо Сяо не должен ни о чем догадываться: с какими бы трудностями ни пришлось столкнуться, он со всем справится сам. От Сяо Сяо требуется лишь хранить верность их чувствам.
Вернувшись в спальню, Чжэн Сяо слегка покраснел. Ладно, он признавал: сбежать от Сяо Чэня его заставило легкое смущение, но винить его в этом не стоило. За столько жизней он еще ни разу не сталкивался с ролевыми костюмами, и несколько дней назад ему довелось воочию увидеть это чудо. Он до сих пор помнил, с каким возбужденным лицом Сяо Чэнь смотрел на его пушистые ушки, а его глаза едва ли не сияли от восторга. Тот был так счастлив... Пожалуй, попробовать еще пару раз было бы не так уж плохо.
Чжэн Сяо уткнулся лицом в подушку. Когда он поднял голову, его щеки пылали, а глаза влажно блестели. В этот момент в его сердце существовал лишь Сяо Чэнь — крутой и дерзкий Сяо Чэнь, балующий его Сяо Чэнь, Сяо Чэнь, который не сдался под давлением отца. У него возникло непреодолимое желание запечатлеть Сяо Чэня на холсте: детально, безупречно, выписав каждую черточку с головы до ног.
Сказано — сделано. Достав заготовленные в спальне художественные принадлежности, он установил огромный холст, смешал краски, и его взгляд стал мягким и сосредоточенным, после чего он принялся тщательно наносить мазок за мазком.
Ближе к вечеру Сяо Чэнь убедился, что все недавно приобретенные акции идут в рост, и рассчитывал, что через несколько дней прибыль удвоится. Только после этого он закрыл ноутбук и потянулся. Бросив взгляд на часы, он заметил, что уже исполнилось пять. Сяо Сяо после утренней побудки заперся в спальне и так и не вышел — возможно, уснул. Сяо Чэнь решил приготовить целый стол его любимых блюд и позвать его к ужину.Войдя на кухню, он привычно надел фартук, открыл холодильник, выбирая свежие продукты, и после мытья принялся за готовку с плавными, уверенными движениями. Кулинарному искусству он нигде не учился — стоило ему разок пролистать пару кулинарных книг, как он уже мог приготовить практически всё, с легкостью решая эту задачу так же, как и любую другую науку в своей учебе. Сяо Сяо любил его стряпню, и теперь умение готовить было, пожалуй, тем навыком, в котором он преуспел лучше всего.
Не прошло и часа, как по столу уже разносился аппетитный аромат готовых блюд. Напевая себе под нос, Сяо Чэнь развязал фартук и направился в спальню. Стоило ему открыть дверь, как последние лучи заходящего солнца упали на юношу: Сяо Сяо сидел за мольбертом.
Сяо Чэнь еще никогда не видел его таким сосредоточенным: черные кудри покрывала золотистая кайма, белоснежная рубашка излучала мягкое оранжевое сияние, а пальцы, сжимающие кисть, уверенно вырисовывали на холсте очертания мужчины среди розовых пейзажей.
С легкой улыбкой приблизившись на пару шагов — ну надо же, он вечно забывает про еду, когда увлекается рисованием, — Сяо Чэнь зашел со спины и положил руку Чжэн Сяо на плечо, случайно бросив взгляд на картину.
— Сяо Сяо, пойдём ем...
Боже мой, на холсте был изображен он сам! Среди зарослей розовых роз он стоял в изысканном наряде, словно принц: подол белоснежной одежды украшал золотой узор, а розовые розы буйно цвели на ветвях, пышно распускаясь прямо перед ним. На его лице играла довольная улыбка, уголки раскосых глаз чуть изогнулись, а сам он, слегка склонив голову набок, смотрел куда-то за пределы холста, нежно касаясь пальцами розы у самой щеки, словно говоря: «Смотри, как прекрасны эти цветы».
От картины исходила естественная и чистая любовь — лишь по-настоящему искренне любя человек мог так достоверно передать истинное счастье изображенного. Ошеломленный Сяо Чэнь, поддавшись настроению картины, невольно и сам заулыбался, пока наконец закончивний работу Чжэн Сяо не опомнился и не заметил, что тот уже давно стоит у него за спиной.
Чжэн Сяо взял Сяо Чэня за руку и слегка качнул ее. Тот пришел в себя: его глаза сияли так ярко, как никогда прежде. Вглядываясь в улыбающееся личико Чжэн Сяо, Сяо Чэнь опустился на одно колено и поцеловал его испачканные краской пальцы. Чжэн Сяо чуть отдернул руку — краска была слегка токсичной, он не хотел пачкать им любимого, — но Сяо Чэнь крепко сжал его ладонь и нежно, трепетно поцеловал ее.
— Я еще никогда не был так счастлив. Сяо Сяо, спасибо тебе. И еще... я люблю тебя.
Пятьдесят дней спустя на руках у Чжэн Сяо появился малыш.
Ребенок, который был точной копией Сяо Чэня.
Чжэн Сяо до сих пор помнил выражение лица Сяо Чэня в тот момент: на его обычно невозмутимом лице впервые отразилось абсолютное потрясение.
Донимая Чжэн Сяо расспросами, Сяо Чэнь требовал объяснений: как нормальный мужчина может родить ребенка? Нет, серьезно, ребенок просто свалился с неба, он что, Линь-мэймэй?
Чжэн Сяо виновато усмехался и что-то невнятно бормотал. Сяо Чэнь долго смотрел на него глаза в глаза, тяжело вздохнул, понимая, что правды ему не добиться, и смиренно произнес:
— Сяо Сяо, когда будешь готов, просто расскажи мне всё как есть.
Заплаканный Чжэн Сяо кивнул. У них всегда было так: боясь причинить ему лишние страдания, Сяо Чэнь был готов пожертвовать шансом узнать правду, лишь бы принять его таким — особенным, непохожим на других.
Сяо Чэнь больше не допытывался, но теперь не сводил с него глаз: бывало, занимаясь какими-то делами, он вдруг вскидывал голову, озирался по сторонам и, не обнаружив его рядом, тут же срывался на поиски. А когда перехватывал вопросительный взгляд Чжэн Сяо, лишь через силу улыбался и говорил, что всё в порядке.
Ребенка назвали Сяо Юнь. Чжэн Сяо говорил, что когда носил его под сердцем, ему казалось, будто он сам парит посреди белых облаков.
Чжэн Сяо, у которого уже бывало несколько детей в прошлых жизнях, управлялся с маленьким Сяо Юньэром с невероятной легкостью. Каждый раз, когда Сяо Чэнь видел, как юный на вид Чжэн Сяо с такой сноровкой ухаживает за младенцем, его охватывало странное чувство дежавю: что вообще произошло? Ах да, Сяо Сяо родил ему сына, и теперь они стали полноценной семьей из трех человек.
Год спустя смирившийся с реальностью Сяо Чэнь столкнулся с проблемой: маленький Сяо Юньэр превратился в настоящего проказника. Стоило ему завидеть отца, как он тут же принимался звать его мамой. Чжэн Сяо тихонько хихикал в сторонке, а когда на него падал беспомощный взгляд Сяо Чэня, пояснял:
— Утром на прогулке мы встретили женщину с дочкой. Сяо Юнь услышал, как девочка кричит маме, и спросил меня, есть ли у него мама. Стоявшая рядом женщина улыбнулась и ответила: у каждого ребенка есть папа и мама, тот, кто стоит рядом с тобой — твой папа, а та, что дома — мама.
Чжэн Сяо показал язык:
— И что, по-твоему, мне оставалось ему сказать? Кто же знал, что Сяо Юнь так всё запомнит.
Сяо Чэнь вздохнул, подхватил Сяо Юньэра на руки и произнес:
— Я папа. Можешь звать меня папочкой, но я не мама.
Сяо Юньэр моргнул:
— Мама.
Сяо Чэнь:
— Папа.
Сяо Юнь:
— Мама.
Сяо Чэнь:
— ...Папочка.
Сяо Юнь встревожился:
— Ма-ма!
Чжэн Сяо:
— Пфф.
Видя, как в больших глазах Сяо Юньэра вот-вот заблестят слезы, Сяо Чэнь уже не мог произнести ни возражения.
Сяо Юнь смотрел на него заплаканными глазами:
— Ма-ма...
Сяо Чэнь поджал губы:
— Эх...
Так окончательно и определились их семейные роли.
Весь этот год Сяо И блокировал кредитные карты Сяо Чэня и лишил его должности, но так и не дождался от сына извинений.
Приближался Праздник Весны. Матушка Сяо соскучилась по внуку и захотела вернуться на родину, чтобы навестить семью. Сяо И долго колебался, но пока матушка Сяо упаковывала чемоданы, заперся в ванной и позвонил Сяо Чэню.
После долгих сомнений палец нажал на кнопку вызова, и после нескольких гудков связь установилась.
— Аллооо! — раздался детский голосонок.
Сяо И глянул на экран телефона: всё верно, номер Сяо Чэня. Но что за черт с голосом?
Неужели Сяо Чэнь взялся за ум, завел девушку и даже успел обзавестись ребенком?!
Сяо И высоко задрал брови, одновременно испытывая и радость, и тревогу: радостно, что оба сына вернулись на путь истинный, но тревожно, что всё могло оказаться куда сложнее, чем он думал.
Прижав телефон к уху, Сяо И осторожно поинтересовался:
— Ты кто? Я звоню Сяо Чэню, он на месте?
На том конце немного послушали, и детский голос снова затянул:
— Аллооо... я... Юнь-юнь, #￥%￥￥%……
Какого чёрта? Ни слова не понятно.
Сяо И прислушивался к звукам из динамика, и наконец, после долгих тирад на непонятном детском наречии, послышался знакомый голос:
— Сяо Юнь, ты опять балуешься с телефоном? — это был Сяо Чэнь.
— Мама, Юнь-юнь #%￥%……%￥...
— Ох, вон оно как. — Сяо Чэнь забрал трубку. Заметив, что звонит Сяо И, он на мгновение замер, прижал Сяо Юньэра к груди и произнес: — Пап, это ты?
Сяо И на том конце провода едва не лишился рассудка:
— Чей это ребенок?
Сяо Чэнь:
— Мой.
Сяо И:
— ...Вы что, расстались с Сяо Сяо? — опасливо уточнил он.
Сяо Чэнь:
— Сяо Юньэр — наш с ним общий ребенок.
Сяо И:
— ...................
Сяо Чэнь:
— Папа, оставь надежду. Разлучить нас получится разве что в следующей жизни.
Сяо И тяжело вздоххнул, пытаясь унять клокотавшую в груди ярость. Спустя долгое время он вспомнил один вопрос:
— Почему ребенок зовет тебя мамой?
Сяо Чэнь:
— ..............
Поняв, что этого факта уже не изменить, все трое молча решили скрыть правду от матушки Сяо.
Внезапно обзаведясь старшим внуком, матушка Сяо души в нем не чаяла и готова была носить Сяо Юньэра на руках целыми днями. Она свято верила объяснению Сяо И, будто у сына была девушка, которая родила ребенка, после чего они расстались, а он щедро ее отблагодарил; однако порой она не могла не вздохнуть: надо же, при такой завидной внешности и положении ее сына нашлась та, что крутила носом — насколько же широка должна быть душа у этой девицы!
Сидевший рядом Сяо И бросал косые взгляды на Сяо Чэня: сочиняй, давай, продолжай сочинять.
Когда Сяо Юньэр подрос, матушка Сяо стала всерьез беспокоиться о личной жизни обоих сыновей: старший заявлял, что любовь разбила ему сердце и он намерен остаться холостяком до конца дней, а младший, по слухам, всю свою оставшуюся жизнь решил посвятить бесконечному творчеству. Проще говоря, оба и не думали жениться.
Потерпев сокрушительный удар, матушка Сяо обратилась за утешением к Сяо И. Тот с мрачным выражением лица успокоил жену, выдав мудрую мысль: мол, ты лучше приглядывай за Сяо Юньэром, а уж невесту мы ему потом сами подыщем.
С годами Чжэн Сяо прославился как выдающийся художник-миротворец, чьё имя прогремело на весь мир масляной живописи лишь потому, что случайно попавшие в свет его ранние зарисовки роз из сада произвели фурор в художественных кругах. Оказалось, что истинные мастера скрываются в тишине простых будней, а великие творцы никогда не гнались за славой и богатством.
Сяо Чэнь принял бразды правления Кланом Сяо, став его новым главой. При нем Клан Сяо процветал на протяжении нескольких десятилетий, после чего эта гигантская бизнес-империя перешла в руки Сяо Юня. Выросший изящным и одаренным юношей, Сяо Юнь ни в чем не уступал отцу — унаследовав деловую хватку Сяо Чэня, он вел дела Клана Сяо от успеха к успеху.
Позднее Сяо Юнь женился на художнице. Сама она была самой обычной внешности, но писала картины маслом превосходно. Сяо Юнь говорил, что когда он смотрит на то, как она работает над полотнами, на душе у него становится тепло и счастливо.
В то утро привычный аромат завтрака не разбудил Чжэн Сяо. Проснувшись от голода — в животе громко урчало, — он приподнялся, протирая сонные глаза, и заметил, что Сяо Чэнь все еще лежит рядом: его лицо было безмятежным, казалось, он погружен в самый сладкий сон. Редко когда тот позволял себе понежиться в постели подольше, и Чжэн Сяо решил подшутить над ним. Сунув руку под пижаму мужа, он принялся щекотать его чувствительные места, однако кожа под пальцами оказалась ледяной.
Сердце Чжэн Сяо пропустило удар, в голове мгновенно стало пусто. Дрожащими пальцами он попытался нащупать его дыхание.
Долгое время Чжэн Сяо тупо моргал пересохшими глазами, пока его пальцы скользили по уже немолодому лицу, оглаждая морщинки у уголков глаз. Даже состарившись, Сяо Чэнь оставался очаровательным стариком, и Чжэн Сяо любил его так же сильно, как и в первый день.
Закрыв глаза, Чжэн Сяо прижался к его груди, обнимая застывшее тело, и навсегда покинул этот мир.
В двадцать пятый год правления Династии Си Наследному принцу Юнь Жуну исполнилось семнадцать лет, и Император пожаловал ему в невесты законную дочь помощника министра финансов Ши Дачжи, Ши Сюэвань. Свадьбу назначили на следующий год, сразу после весеннего жертвоприношения Небесам.
— Наследный принц возвращается во дворец! — прозвучал пронзительный голос евнуха-глашатая, разнесшийся по всему Дворцу Дунжун.
Убиравшие снег во дворе евнухи и служанки тут же опустили головы, бросили метлы и в строгом порядке опустились на колени прямо на только что выметенную ледяную землю.
Ярко-желтый силуэт промелькнул мимо. Стоявшие на коленях слуги успели заметить лишь черные атласные сапоги, пронесшиеся мимо и взметнувшие легкий прохладный ветерок.
http://bllate.org/book/22160/2308331
Готово:
