сказав это, он снова уложил Лянь Инь на подушку.
Лянь Инь послушно улеглась, пожелала Лянь Жу спокойной ночи и, подчиняясь каждому её движению, закрыла глаза.
Лянь Жу тоже пожелала ей спокойной ночи, снова подоткнула одеяло и только после этого вышла из комнаты.
Закрыв глаза, Лянь Инь прислушалась к удаляющимся шагам Лянь Жу и подумала о том, что та, возможно, обрела совершенно новую цель.
Тренировки? Футбольные суперзвезды (часть 3)
Поскольку в прошлом мире она уже прожила детство один раз, теперь, снова превратившись в младшеклассницу, Лянь Инь не испытывала ни малейшего дискомфорта.
Каждое утро Лянь Жу вставала пораньше, чтобы принять свежие цветы, привезённые из питомника для цветочного магазина. Обычно, когда половина работы уже была позади, наступало время Лянь Инь собираться в школу, и женщина провожала её до самых дверей учебного заведения. И лишь когда в два часа дня занятия заканчивались, Лянь Жу снова отправлялась в школу, чтобы забрать её домой.
Хотя сама Лянь Инь считала, что ходить в школу и обратно в одиночку для неё проще простого, испанские законы запрещали детям младше 13 лет передвигаться по улице без сопровождения, поэтому она не стала возражать против заботы Лянь Жу.
Возвращение домой после уроков в два часа дня как раз совпадало со временем обеда. Лянь Жу на скорую руку готовила еду, и после того как мать и дочка обедали, крошечный цветочный магазин снова открывал свои двери для посетителей. Затем, вплоть до девяти с половиной вечера, у Лянь Инь было предостаточно личного времени — она могла делать всё, что душа пожелает. Лянь Жу вовсе не собиралась отнимать у неё часы для игр.
Впрочем, Лянь Инь обычно оставалась в цветочном магазине, составляя компанию Лянь Жу за обработкой стеблей, а заодно перенимала у неё полезные знания и навыки ухода за живыми цветами.
Видя, как неожиданно послушной стала в последнее время дочка, Лянь Жу, конечно же, радовалась её рассудительности. Но с другой стороны, ей казалось, что заставлять ребёнка всё время сидеть с ней в магазине — это просто несправедливо по отношению к девочке, поэтому она то и дело намекала Лянь Инь, чтобы та шла поиграть или поднялась наверх посмотреть мультфильмы.
Воспользовавшись удобным моментом, Лянь Инь сказала Лянь Жу:
— Мама, я хочу научиться танцевать.
Лянь Жу замерла на секунду, прервав работу, и ошеломлённо переспросила:
— Ты хочешь научиться танцевать?
Поскольку она сама прошла через тернии танцевального искусства и потерпела крах на сцене, у неё и в мыслях не было толкать Лянь Инь на этот старый путь, а тем более принуждать дочь к занятиям. Она лишь желала, чтобы Лянь Инь росла счастливой и занималась тем, к чему лежит душа. Женщина никак не ожидала, что в один прекрасный день её ребнок заявит о желании танцевать.
С абсолютно серьёзным выражением лица Лянь Инь повторила Лянь Жу:
— Я хочу научиться танцевать. Мама, можно?
В её вопросе сквозило столько робкой осторожности и надежды.
Лянь Жу не стала отвечать сию же секунду — сначала ей хотелось разобраться, с чего это вдруг дочь решила заняться танцами.
Лянь Инь давным-давно продумала слова для ответа Лянь Жу:
— Хочу танцевать так же, как мама.
Одной этой фразы было достаточно; Лянь Инь даже не стала углубляться в объяснения или приводить сложные доводы, ведь ребёнок её возраста просто не способен рассуждать с высоты взрослого опыта. Единственное, что могли принять взрослые — это именно такие простые слова: хочу быть как мама.
Родители от природы являются для детей объектом поклонения и примером для подражания.
Лянь Жу на мгновение умолкла. Наблюдая за тем, как Лянь Инь с бесконечным терпением ждёт ответа, она, наконец, кивнула, как того и ожидала девочка.
Лянь Жу произнесла:
— Завтра я поузнаю для тебя что и как.
Лянь Инь сладко улыбнулась и даже сама обняла Лянь Жу, радостно поблагодарив:
— Спасибо, мама!
В душе же она произнесла: Я изо всех сил постараюсь исполнить твоё заветное желание.
Наслаждаясь внезапным проявлением нежности со стороны дочери, Лянь Жу невольно улыбнулась в ответ. Пусть воспоминания о собственном недуге и заставляли её немного тревожиться за Лянь Инь, раз уж девочка хочет попробовать, она, конечно же, не станет отмахиваться и душить интерес ребёнка отказом.
Побув немного в теплых объятиях, Лянь Жу снова предложила Лянь Инь пойти поиграть и не сидеть здесь просто так, глядя в пустоту.
Поразмыслив немного, Лянь Инь с напускным колебанием согласилась. Обратившись к Лянь Жу, она спросила:
— Можно я пойду погуляю на площадь?
Под площадью имелась в виду Площадь Каталонии.
Лянь Жу не стала возражать, однако на всякий случай добавила напутствие:
— По дороге туда и обратно будь осторожна, а когда переходишь дорогу, не забывай смотреть по сторонам на машины.
Лянь Инь кивнула в знак согласия, бросила маме «пока» и вышла из цветочного магазина, направившись по улице Рамбла в сторону Площади Каталонии.
Площадь Каталонии являлась не только самым сердцем Барселоны, но и её главным транспортным узлом. Там всегда было полно магазинов, машин и, конечно же, людей.
Лянь Инь направлялась туда главным образом из-за местных голубей. Пернатые на площади совершенно не боялись людей, и стоило предложить им корм, как они тут же слетались со всех сторон. Впрочем, пугливые особи могли в панике шарахаться в разные стороны. Разумеется, помимо пугливых птиц, всегда находились скучающие или вредные прохожие, которые специально гоняли стаи. В такие моменты можно было наблюдать поистине завораживающее зрелище — взмывающих в небеса птиц.
Сегодня Лянь Инь пришла не совсем вовремя: когда она добралась до площади с пакетом птичьего корма в руках, несколько озорных ребятишек как раз носились по брусчатке, распугивая голубей. В тот же миг плотная стая взмыла ввысь, стараясь держаться подальше от шумных детей.
На фоне этого кружащегося в небе птичьего водоворота взгляд Лянь Инь внезапно выхватил знакомую фигуру.
Маленький мальчик в шортах и футболке с символикой клуба Барса стоял посреди взлетающих голубей, задрав голову градусов на сорок пять в небо и наблюдая за хаотичным полётом птиц — то ли просто глазел на пернатых, то ли предавался мечтам в этот момент.
С того ракурса, где стояла Лянь Инь, был отлично виден его профиль. У мальчика были густые каштановые волосы с мягкими прядями, чёлка средней длины падала на лоб, прикрывая уши. Но даже та половина лица, что оставалась открытой, выглядела невероятно миловидной, а длинные загнутые рестицы мгновенно приковали к себе внимание Лянь Инь.
Стоило Лянь Инь взглянуть на него пару раз, как в её голове автоматически всплыли события того самого дня, когда она только-только попала в этот мир и оказалась на этой же площади.
Именно в этот момент мальчик, столь чарующе взиравший на небеса, словно по наитию повернул голову в сторону Лянь Инь.
Маленький мальчик и маленькая девочка встретились взглядами.
Посмотрев друг на друга на расстоянии, Лянь Инь первой сделала шаг и приблизилась к нему.
Мальчик не сдвинулся с места, лишь наблюдая, как она подходит всё ближе и ближе.
Тренировки? Футбольные суперзвезды (часть 4)
Расстояние между Лянь Инь и мальчиком было небольшим — сделав с десяток шагов, она оказалась прямо перед ним.
Озарив лицо улыбкой, Лянь Инь протянула пакет с кормом для птиц и доброжелательно спросила:
— Хочешь покормить голубей?
Мальчик удивлённо покосился на Лянь Инь, а затем на протянутый ему пакет. Он не протянул руку и ничего не ответил.
Дружелюбие — вторая натуры испанцев, не говоря уж о беззаботных детях, которые способны завести знакомство буквально за пару слов. Однако мальчик перед ней явно отличался от обычных детей: он остался абсолютно равнодушен к проявлению доброжелательности и сохранял настороженность по отношению к незнакомке, хотя они были ровесниками.
К счастью, Лянь Инь не была настоящим ребёнком — она терпеливо держала протянутую руку на весу, не сгоняя с лица улыбки, и снова обратилась к мальчику:
— Ты меня помнишь? Несколько дней назад ты помог мне прогнать плохих мальчишек. Я ещё не успела тебя поблагодарить.
Пожалуй, немногие взрослые могли похвастаться тем, что в трудную минуту их спас ребёнок. Именно поэтому Лянь Инь отлично помнила, что так и не сказала ему спасибо. Впрочем, в прошлый раз мальчик убежал, не дожидаясь благодарности — возможно, давая понять, что в ней не нуждается. Так что настоящей целью сегодняшнего разговора при новой встрече была вовсе не та недосказанная фраза, а то лёгкое выражение меланхолии, которое непроизвольно промелькнуло на его лице, когда он смотрел на голубей.
Откуда у столь юного ребёнка может взяться на душе какая-то печаль? Лянь Инь испытывала лёгкое любопытство.
Мальчик по-прежнему хранил молчание; его взгляд переместился с голубиного корма на лицо Лянь Инь, сосредоточившись на улыбке в уголке её рта.
Два заданных вопроса не вызвали ни малейшего отклика, но Лянь Инь не пала духом и тут же придумала третий, призванный растопить лёд:
— Когда мы виделись в прошлый раз, на тебе была такая же форма. Ты болельщик Барсы? Кто твой любимый футболист?
В Барселоне было две знаменитые команды: одна — Барса, а вторая — Эспаньол.
Обе команды пользовались огромной популярностью, однако многие почему-то отдавали предпочтение именно Барсе. Особенно туристы, специально приезжавшие в Барселону — они обожали расхаживать по городским улицам в форме Барсы, словно надеясь таким образом сильнее слиться с этим городом.
После этого вопроса мальчик опустил голову. И в тот момент, когда Лянь Инь уже решила, что её снова ждёт неудача, раздался едва слышный голос, назвавший имя. Но звук был настолько тихим, что Лянь Инь попросту не разобрала слов. Ей пришлось переспросить, одновременно подавшись корпусом вперёд, чтобы не упустить шёпот, похожий на жужжание москита.
— Давид, — на этот раз голос мальчика прозвучал чуть громче, на полтона выше.
— Давид! — повторила имя Лянь Инь. Она знала это имя — так звали нынешнего мастера полузащиты команды Барса.
Мальчик чуть заметно кивнул и, помедлив секунду, вдруг развернулся к Лянь Инь спиной, после чего оглянулся через плечо, молча уставившись на неё.
Поймав его взгляд, Лянь Инь словно по наитию перевела глаза на его спину. На футболке золотистыми крупными буквами действительно было выведено имя Давида, а прямо под ним красовался игровой номер футболиста.
Номер шесть.
Этот номер предназначался для игрока оборонительного плана, выступающего обычно в центре поля или на позиции защитника.
Для обывателя это был самый заурядный футбольный номер. Но для Лянь Инь, которая десятилетиями сопровождала Джеральд и сама вращалась в футбольной сфере, эта цифра мгновенно открыла целый пласт скрытой информации.
Лянь Инь протянула свободную руку и указательным пальцем коснулась номера на форме:
— Давид — великолепный мастер полузащиты.
То ли мальчика испугало лёгкое щекотание, то ли его польстили слова похвалы в адрес кумира, но он вздрогнул и резко повернулся обратно, а на его лице промелькнула едва заметная улыбка.
Беспорядочно кружившаяся над площадью стая голубей, наконец, устала летать и стала опускаться на брусчатку. Не прошло и минуты, как вокруг них всё было усеяно птицами — кроме крошечного пятачка, на котором они стояли, места для шагу ступить не оставалось.
Лянь Инь снова протянула ему пакет с кормом и предложила:
— Покормим вместе?
На сей раз мальчик не стал отмахиваться от Лянь Инь и не стал хранить молчание, ответив тихо и мягко:
— Хорошо.
Лянь Инь с улыбкой отдала ему весь пакет целиком. Заметив его недоумённый взгляд — мол, почему она не оставила ничего себе? — она тут же пояснила:
— Я долго его носила, руки устали, подержишь его ты, ладно?
Мальчик без лишних слов взял пакет с кормом, который на самом деле был совсем не тяжёлым, и даже галантно приоткрыл горловину, чтобы Лянь Инь было удобно доставать зёрна.
Стоило пакету открыться, как местная банда матёрых голубей, не дожидаясь, пока дети достанут еду, плотным кольцом окружила мальчика, чем немного напугала его.
Лянь Инь принялась участливо повторять:
— Осторожнее, будь осторожнее.
Мальчик в ответ кивал на её слова заботы и одновременно с этим опасливо зачерпывал горсть зерна, поднимая руку повыше. Завидев угощение, птицы тут же уставились на него круглыми жёлтыми глазками, похожими на огоньки, и единой лавиной бросились вперёд. Мальчик давил в себе страх побежать, делая вид, что ему всё равно, и позволял голубям выхватывать корм, но время от времени отдёргивавшиеся ручонки выдавали его истинное волнение.
Лянь Инь наблюдала за ним со стороны, пряча улыбку в уголках губ. Она видела, как он зачерпывает зерно снова и снова, лишь изредка напоминая быть поаккуратнее. И каждый такой совет неизменно вознаграждался кивком, похожим на то, как клюёт зёрнышки цыплёнок.
Стоит лишь найти правильный подход, как завязать дружбу с ребёнком становится проще простого. К тому моменту, как весь корм был скормлен птицам, мальчик уже не выглядел безэмоциональным и холодным, как при первой встрече. И хотя лёгкая улыбка по-прежнему едва касалась его губ, эта улыбка уже отражалась в его глазах.
Воспользовавшись подходящим моментом, Лянь Инь сначала назвала своё имя, а затем спросила, как зовут мальчика.
Он уже не проявлял прежней настороженности и, услышав имя Лянь Инь, естественным образом представился в ответ:
— Меня зовут Фаррелл. Фаррелл Анхель Франг.
Услышав имя мальчика, Лянь Инь сначала слушала с улыбкой, но когда прозвучало полное имя, улыбка застыла на её лице, сменившись полным неверием. Окинув стоящего перед ней мальчишку озадаченным взглядом с ног до головы, она попыталась уточнить:
— Это твоё полное имя? Есть ли ещё части?
У обычного испанца имя может состоять из четырёх или пяти частей. Сюда входят личное имя, второе имя, а также фамилия отца и фамилия матери.
Мальчик тут же повторил своё имя ещё раз, на этот раз выдав его полностью. Имя состояло из пяти частей: помимо отцовской фамилии Франг, спереди и сзади к ней добавлялись личные имена и материнские фамилии.
Выслушав его полное имя, Лянь Инь лишилась дар речи — она просто не знала, что и сказать.
Если имя из трёх частей могло совпасть с чьим-то ещё, это считалось нормальным. Но пятичастное имя, в котором совпадали и отцовская, и материнская фамилии, да вдобавок ко всему этому прибавлялась любовь к определённому футболисту — если во всём этом и оставалось место случайности, то слово случайность звучало бы слишком дёшево.
В этот момент Лянь Инь практически окончательно убедилась в том, кем является стоящий перед ней мальчик.
Фаррелл — юное дарование полузащиты команды Барса. Вот только, к сожалению, едва успев засиять на небосклоне, он так же тихо и бесславно угас.
Она помнила это имя не только потому, что Джеральд возлагал на него огромные надежды и горько оплакивал его уход, но и потому, что видела его некролог в газете.
Тренировки? Футбольные суперзвезды (часть 5)
Ещё когда Лянь Инь только попала в этот мир, она поняла, что здешняя временная шкала следует тем же законам, что и мир Джеральда: многие исторические события повторялись с абсолютной точностью, а единственным отличием было отсутствие некоторых людей и незначительные мелкие перемены.
Но что действительно удивило Лянь Инь, так это присутствие в этой временной линии человека по имени Фаррелл.
Снова глядя на симпатичного мальчика перед собой, она невольно вспомнила всё, что знала о его судьбе.
Мальчик по имени Фаррелл с детства боготворил мастера полузащиты из Барсы. Из этого восхищения и родилось его стремление пройти отбор и попасть в юношескую академию Барсы, чтобы всеми силами стараться походить на кумир. Упорный труд не пропал даром: после шести долгих лет обучения в академии и четырёх лет закалки во второй команде его наконец приметил основной состав Барсы, взяв под крыло в качестве потенциального преемника его кумира — Давида.
Его дебютный матч пришёлся на встречу с мадридским Реалом, который тренировал Джеральд. Джеральд заметил этого новенького паренька буквально с первого взгляда; за те несколько десятков минут, что тот провёл на поле, Джеральд расхваливал его раз пять или шесть — ситуация, совершенно немыслимая для любого игрока с громким именем и астрономической трансферной стоимостью. Уже тогда Лянь Инь поняла, что Джеральд действительно невероятно высоко оценивает юношу и пророчит ему великое будущее.
Вернувшись с матча, Джеральд даже тайком поделился с Лянь Инь планом навести справки о его контракте, намереваясь выкупить талантливого паренька в состав Реала, даже если за него придётся выложить кругленькую сумму отступных. Мечтая о будущем, Джеральд утверждал, что наконец-то сможет воплотить в жизнь крылатое выражение: кто владеет центром поля, тот владеет всем миром.
Вот только прежде чем Джеральд успел перейти от слов к делу, в прессе появились те самые сообщения о том, что молодой футболист, только-только переведённый в основу, навсегда покинул мир футбола.
Некролог Фаррелла Лянь Инь увидела именно благодаря Джеральду.
Лянь Инь знала, что Джеральд всю жизнь искал выдающегося полузащитника, но за все те годы, что она провела рядом с ним, он так и не нашёл игрока центра поля с нужным видением поля и блестящей техникой, который бы пришёлся ему по душе. Единственным, кого Джеральд счёл достойным, был этот безвременно ушедший парень по имени Фаррелл.
Видя, что после того, как он назвал своё полное имя, сидящая напротив Лянь Инь неожиданно умолкла, маленький Фаррелл заволновался — не сболтнул ли он чего лишнего или не сделал ли чего не так? Выражение лица его собеседницы выглядело уж слишком странным.
Пока Фаррелл раздумывал, не нарушить ли ему молчание первым, Лянь Инь заговорила сама:
— Фаррелл, а ты любишь играть в футбол?
Во взгляде Фаррелла промелькнуло любопытство, но следом он серьёзно кивнул. Одного кивка ему показалось мало, и он подтвердил слова вслух:
— Люблю.
Его дедушка и дядя тоже обожали футбол, а дед к тому же состоял членом клуба Барса, так что на каждый домашний матч команды он непременно брал внука с собой на трибуны. Казалось, единственными людьми в доме, кто не разделял эту страсть к футболу, были его родители — завзятые трудоголики.
Лянь Инь криво улыбнулась и задала следующий вопрос:
— Хочешь стать таким же, как твой любимый кумир Давид?
Фаррелл помедлил секунду, а затем закивал так усердно, будто клювал зерно.
Больше Лянь Инь ни о чём не спрашивала, погрузившись в раздумья: что же могло заставить этого мальчика добровольно отказаться от футбольного мира? Она уже не могла вспомнить точную причину ухода Фаррелла, в памяти застряла лишь официальная формулировка: обострение депрессии.
Была ли у мальчика, стоящего перед ней, депрессия?
Заметив, что после пары фраз собеседница снова замолчала, Фаррелл озасаченно нахмурился, совершенно не понимая, к чему клонит Лянь Инь.
Тщетно попытавшись вспомнить причину гибели Фаррелла, Лянь Инь была вынуждена оставить эти бесполезные попытки. Вместо этого в её голове возник другой, не менее важный вопрос:
— Фаррелл, а сколько тебе лет?
Фаррелл показал пальцами цифру и ответил:
— Девять.
Лянь Инь сказала:
— Мы ровесники.
Брови Фаррелла шевельнулись, и это совпадение вызвало у него лёгкую радость.
Лянь Инь легко улыбнулась и произнесла:
— Значит, мы можем дружить, верно?
Его брови шевельнулись снова. Если описывать его состояние с помощью идиомы, то это можно было бы назвать воодушевлением. И хотя до настоящего восторга его мимике было ещё далеко, стало очевидно, что он ни капельки не возражает против предложения Лянь Инь, а скорее даже рад ему.
Пользуясь случаем, Лянь Инь расспросила его о других вещах: в какой школе он учится, чем любит заниматься в свободное время. Фаррелл послушно и старательно отвечал на каждый вопрос. В процессе беседы Лянь Инь заметила, что застенчивость — это вторая черта характера мальчика: он честно отвечал на все её вопросы, но сам совершенно не умел поддерживать диалог встречными расспросами.
И как такой робкий ребёнок вообще нашёл в себе смелость в прошлый раз встать между ней и задиристыми мальчишками покрупнее, чтобы доказывать тем недопустимость травм на футбольном поле? Наверное, всё дело было в том, как сильно Фаррелл любил футбол — только эта страсть могла наделить его такой храбростью.
Закончив с общими вопросами, Лянь Инь произнесла:
— Ну а у тебя, Фаррелл, разве нет ко мне никаких вопросов?
— А? — Фаррелл ошарашенно уставился на неё. Под её ободряющим взглядом мальчик долго собирался с духом и наконец выдал вопрос: — Ты... ты уже обедала?
— Пф-ф... ха-ха!
http://bllate.org/book/22159/2308100
Готово:
