Хорош гусь! Столько дней притворялся глупым, а сам оказался тем еще хитрым лисом с двойным дном! Все эти дни, как бы я ни пытался его запугать или задобрить, он не принимал свой истинный облик. Терпения ему не занимать.
— Ты правда... та самая маленькая лисичка, которую я подобрал? — Гу Цзыси наконец вспомнил тот смутный образ из ночи, когда он был пьян: алые одежды, длинные черные волосы, острые лисьи ушки в лунном свете. Оказывается, всё это не было галлюцинацией. — Это ты вернул мне браслет?
— М-м, именно. Впрочем, он и так принадлежал тебе, — Белый Сяояо разжал пальцы, которыми держал Гу Цзыси за подбородок. — Этот Нефритовый браслет демона — вещь ценная, береги его. Если бы он остался у того зверя, то послужил бы лишь для совершения зла.
— Нефритовый браслет демона?
Гу Цзыси был в полном замешательстве. В этот момент Наньгун Цзинь, прилетевший на бумажном журавлике, опустился неподалеку. Бросив беглый взгляд на Белого Сяояо, он обратился к Гу Цзыси:
— Уже поздно. Полагаю, тот зверь еще вернется, чтобы досаждать вам, господин. Не позволите ли вы мне остановиться в вашей усадьбе на эти несколько дней?
Гу Цзыси кивнул:
— Прошу прощения за холодный прием в прошлый раз, господин Наньгун. Не знал, что вы настоящий Ловец демонов.
Оказывается, он вовсе не шарлатан, торгующий талисманами. Но могут ли Восьмихвостый лис и Ловец демонов действительно ужиться под одной крышей?
— Главное, что вы в безопасности, господин. В мире демонов всё устроено крайне причудливо.
Наньгун Цзинь хотел было продолжить, но Белый Сяояо лишь насмешливо фыркнул:
— Так и не поймал его? Бесполезный.
— Искренне желаю тебе никогда не отрастить девятый хвост.
Хотя эти двое только что вместе отбились от демонического зверя, атмосфера между ними мгновенно накалилась до предела. Гу Цзыси поспешно оттолкнул их друг от друга:
— Уже поздно, давайте лучше вернемся в усадьбу и отдохнем!
Линшу пробормотал:
— Ну надо же, Ловец демонов и Восьмихвостый лис будут жить вместе. Это же ежедневные драки!
Гу Цзыси тоже предчувствовал неладное. Впрочем, пока они вели себя вполне мирно и не выказывали ни малейшего желания сцепиться. Вскоре троица добралась до резиденции клана Янь. Усадьба была огромной: северное и западное крылья пустовали, а вот флигель на юго-востоке выгорел дотла и был непригоден для жилья.
Каждый раз, глядя на эти жуткие следы пожара, Гу Цзыси чувствовал, как в нем крепнет решимость отомстить за Янь Ханьюя.
Наньгун Цзинь осмотрел обугленные до черноты комнаты и, немного помолчав, спросил:
— Прошу прощения за бестактность, господин Янь, но был ли этот пожар стихийным бедствием или делом рук человеческих?
Гу Цзыси горько усмехнулся:
— Я знаю правду, но вряд ли кто-то мне поверит.
— Я верю, — Белый Сяояо, облаченный в ярко-красные одежды, присел на корточки в углу и поднял кусок черного угля. — Здесь чувствуется Лисье пламя. Это Фан Чэнь и Гао Юйвэнь вырезали всю семью Янь.
Гу Цзыси молча кивнул. Наньгун Цзинь нахмурился:
— Значит, это кровавый долг. Не волнуйтесь, господин, я обязательно поймаю этого лиса-демона и отомщу за вас.
— Буду вам очень признателен, — поспешно ответил Гу Цзыси. — Я всего лишь обычный человек, вся надежда на вас.
Белый Сяояо бросил на Наньгун Цзиня взгляд с едва заметной улыбкой.
Вернувшись в дом, Гу Цзыси выставил на стол закуски, и все трое принялись за еду. Белый Сяояо, похоже, был неравнодушен к рисовым колобкам — он ел их один за другим. Наньгун Цзинь же, напротив, вел себя подчеркнуто вежливо: сделал несколько глотков чая и лишь потом взял кусочек пирожного.
Когда все насытились, Наньгун заговорил:
— Тот демонический зверь — это Фан Чэнь с Турнира по азартным играм на камнях. В истинном облике он серый лис, промышляющий злодеяниями и защищающий себя с помощью демонического нефрита. Прошлой ночью он принес своего сообщника Гао Юйвэня в жертву демону и превратился в Демоническую лису великого зла. Думаю, его цель — ваши браслеты и Нефритовое кольцо лучника.
Наньгун указал на украшения Гу Цзыси. Тот в недоумении спросил:
— Что значит принести в жертву?
— Это когда злодея, погубившего множество жизней, лишают конечностей и бросают в чан с крепким алкоголем, — пояснил Белый Сяояо. — А когда он, полуживой, изнывает от боли, из него высасывают всю жизненную энергию. Гао Юйвэнь ведь был тем, кто поджег дом по его приказу, верно?
Гу Цзыси подумал, что так ему и надо. Пусть он не убил Гао Юйвэня своими руками, но видеть, как тот погибает от рук своего возлюбленного столь жестоким способом — это своего рода отмщение. Должно быть, его смерть была мучительной.
Он улыбнулся и сказал Наньгун Цзиню:
— Сегодня я обязан жизнью вам и господину Белому. Если бы не вы, я бы, наверное...
— Не стоит благодарности, — Белый Сяояо подпер лицо ладонями. Его кожа была ослепительно белой, в мягком свете лампы она казалась невероятно нежной, а острые ушки слегка подрагивали. Гу Цзыси почувствовал, как сердце пустилось вскачь.
Красивый и милый лис-демон!
Линшу: ...Спасайте, у него зависимость от красоты.
Хотя внутри у него всё бурлило, Гу Цзыси сохранил невозмутимый вид и спросил:
— А что такое демонический нефрит?
— О нем ходит много легенд. Но правда в том, что он действительно способен отражать магию Ловцов демонов. Например, несколько дней назад этот мерзавец в белом, что стоит рядом с тобой, ранил меня. Но от тебя исходил остаточный аромат браслетов, и стоило мне оказаться рядом, как я быстро исцелился, — Белый Сяояо продолжал подпирать лицо рукой. — Но мне кажется, всё не так просто. Иначе Фан Чэнь не стал бы так отчаянно охотиться за этим камнем.
— Скоро наступит ночь Кровавой луны, — Наньгун Цзинь налил себе чаю. — Легенды гласят, что демонический нефрит — это Древний божественный артефакт, который в ночь Кровавой луны превращается в Скипетр. Неизвестно, правда ли это.
Гу Цзыси снял браслеты и кольцо, положив их на стол:
— Вот, смотрите. На вид — самые обычные украшения, совсем не похожи на грозное оружие.
Заметив браслеты, Наньгун Цзинь помрачнел, но тут же на его обычно строгом лице промелькнула редкая мягкая улыбка:
— Господин, в этом мире лучше верить в то, что может существовать, чем отрицать это.
Он перевел нахмуренный взгляд на Белого Сяояо:
— Ты тоже собираешься остаться?
Белый Сяояо медленно проглотил последний рисовый колобок, и на его безупречном лице появилась усмешка:
— Конечно. Ведь ты, никчемный, не справишься с Фан Чэнем в одиночку.
Белый Сяояо прищурился. На самом деле, он не верил, что Наньгун не сможет одолеть Фан Чэня. Он не знал, что у того на уме, но твердо решил остаться здесь, чтобы защищать Гу Цзыси.
Клан Наньгун не терпел демонов, и то, что Наньгун Цзинь сидел за одним столом с лисом, было чем-то из ряда вон выходящим. Он нахмурился так сильно, что между бровями залегла глубокая складка, но промолчал.
В этот момент Белый Сяояо лукаво изогнул губы и, с улыбкой глядя на Гу Цзыси, произнес:
— На самом деле, это потому, что господин Янь принес меня, тяжело раненного, в свой дом. Я должен отплатить добром за добро.
Он был так хорош собой, а его прекрасные глаза смотрели на Гу Цзыси с такой теплотой, что тот невольно затрепетал. Гу Цзыси подумал: недаром говорят, что красивые женщины — лисицы-оборотни, но и лисы-мужчины ничем им не уступают.
Наньгун Цзинь усмехнулся:
— Восьмихвостый лис — и тяжело ранен? Единственное, что может тебя одолеть — это разве что Скипетр.
— Ой, неужели вы никогда не слышали сказку о том, как маленькая лисичка отплатила за добро, господин Наньгун? — притворно удивился Белый Сяояо. — Мне нравится та комната с северной стороны, оттуда ночью видна луна. Там и поселюсь.
Сказав это, он неспешно поднялся, вышел из зала, обернулся, вызывающе улыбнулся Наньгун Цзиню и тут же исчез. Наньгун Цзинь в гневе осушил чашку чая, выпрямившись так, будто был государственным чиновником на приеме.
Гу Цзыси похлопал своими выразительными персиковыми глазами:
— Господин Наньгун, а что это за демоны такие — Восьмихвостые лисы?
К удивлению, Наньгун Цзинь не стал говорить гадости о Белом Сяояо:
— Ходят слухи, что лисы могут достичь бессмертия двумя путями: один — накапливая обиды через убийства, другой — накапливая духовную энергию через спасение людей. Я долго следил за ним, он почти не убивает. Скорее всего, он выбрал второй путь.
Гу Цзыси не знал, что из северного флигеля прекрасно видна его собственная комната. Белый Сяояо вовсе не собирался любоваться луной — он хотел наблюдать за своим возлюбленным и оберегать его.
Не знал Гу Цзыси и того, что Наньгун Цзинь, встречая демонов, безжалостно их истреблял, независимо от того, добрые они или злые. В вопросах охоты на демонов он был холоден как лед.
Гу Цзыси мучили кошмары, он никак не мог проснуться.
Ему снился маленький Лянь Цзинчжи: с хвостиком на затылке он бегал по двору и звал его маленьким дядюшкой. Время в его сне утекало сквозь пальцы, словно песок, картины менялись одна за другой. Он увидел свою смерть и Лянь Цзинчжи, который беззвучно плакал над его безжизненным телом. Его скорбь была так велика, что сердце Гу Цзыси разрывалось.
Он слишком хорошо знал чувства того, кто остался один, иначе не принял бы своего решения.
Тело божества бессмертно, но если душа покидает его, это равносильно смерти.
Гу Цзыси не мог вынести такого хрупкого выражения лица Лянь Цзинчжи, невыразимая боль захлестнула его. Долго ворочаясь, он наконец с трудом вырвался из плена сна и резко сел в постели.
Из кухни доносился аромат еды, во дворе слышались детские голоса. На мгновение Гу Цзыси показалось, что он все еще спит. Он не заплел волосы, и солнечные лучи мягко ласкали его лицо. В одной лишь белой нижней одежде, с распущенными черными волосами он выглянул в окно.
— Дядюшка! Дядюшка! Я хочу эту конфету!
Любопытствуя, Гу Цзыси откинул одеяло, встал и посмотрел во двор. Там он увидел троих малышей с острыми лисьими ушками и хвостами. Они вплетали желтые полевые цветы в волосы Белого Сяояо, который сидел на корточках, играя с ними.
Белый Сяояо, заметив взгляд Гу Цзыси, обернулся вместе с лисятами.
У двух мальчиков и девочки за правым ушком красовался желтый цветок, а у Белого Сяояо — целых три. Левой рукой он держал девочку, а в правой держал большую банку с разноцветными конфетами, мягко улыбаясь Гу Цзыси.
Белоснежные ушки с цветочками... В этот момент сердце Гу Цзыси растаяло.
Однако уютная атмосфера была мгновенно разрушена. Во дворе поднялся ветер, и Наньгун Цзинь, готовивший на кухне, выбежал с оружием для изгнания демонов. Он встал перед Белым Сяояо, собираясь зазвонить в колокольчик, и ледяным тоном произнес:
— Эта проклятая лиса слишком шумит!
— Ха-ха, убери свой колокольчик...
Лисята, увидев Ловца демонов, попрятались за спину Белого Сяояо. Девочка, теребя его рукав, продрожала:
— Дядюшка, почему этот дядя хочет нас поймать?
Белый Сяояо насмешливо ответил:
— Потому что он больной.
Наньгун Цзинь нахмурился, но маленькая девочка вдруг протянула ему цветок, который был у нее за ушком, и пролепетала:
— Дядя, вот тебе цветок, не лови нас, пожалуйста.
Лицо Наньгун Цзиня на мгновение смягчилось. Помолчав, он развернулся и ушел.
Гу Цзыси с облегчением выдохнул, поспешно оделся и вышел во двор погреться на солнце. Он еще не умывался, волосы небрежно рассыпались по худым плечам, а бледно-голубые одежды подчеркивали белизну его кожи. Эта утренняя сонливость заставила хвост Белого Сяояо застенчиво заерзать по земле.
Увидев его, трое лисят подбежали к нему:
— Ты — наша будущая тетушка!
Гу Цзыси опешил. В этот момент рыженькая девочка достала из-за пазухи банку с жемчужинами и протянула ему:
— Мама сказала, что если дядюшка так долго не возвращался домой, значит, он определенно влюбился в тебя. Это наш свадебный выкуп, не отказывайся, каждая жемчужина очень ценна.
Белый Сяояо подошел ближе, потрепал девочку по голове, виляя хвостом:
— Бохэ, что ты несешь?
— Бохэ не врет, мама правда так сказала. Только тетушка, кажется... мужчина? — Лисичка нахмурилась, разглядывая Гу Цзыси, а затем удовлетворенно улыбнулась. — Хотя мне все равно. Тетушка, мой дядюшка, хоть и выглядит вредным и пробыл холостяком тысячи лет, на самом деле очень нежный!
— Какая тетушка? Зови его брат, Бохэ, — поправил Белый Сяояо.
То, как Белый Сяояо заботился о детях, выглядело очень трогательно. Гу Цзыси легко улыбнулся, и родинка в уголке его глаза блеснула.
— Это... дети твоей двоюродной сестры?
— Да, дети сестры уже такие большие, а я всё один, — Белый Сяояо прищурился, глядя на Гу Цзыси. — Ну что, ты подумал о предложении отдать себя мне?
Гу Цзыси: ...
Линшу: ...Какой серьезный тон.
Наньгун Цзинь, выйдя из кухни, бросил взгляд на лисят, хмыкнул и сварил еще три порции лапши. Затем, стоя в дверях с ледяным лицом, бросил:
— Еда готова.
Гу Цзыси был удивлен, что Наньгун Цзинь умеет готовить. Он сел за стол вместе с лисятами. Пять мисок лапши с помидорами и яйцом дымились, вызывая аппетит. Белый Сяояо, не теряясь, взял миску, наложил себе остатки из кастрюли и принялся с аппетитом есть. Лисята тоже с удовольствием уплетали лапшу.
Линшу: ...Наглость — второе счастье.
Наньгун Цзинь с мрачным видом взял палочки. Гу Цзыси попробовал лапшу и похвалил:
— Очень вкусно. Не ожидал, что вы умеете готовить.
Наньгун Цзинь поспешно улыбнулся:
— Раз уж я живу в вашем доме и питаюсь на ваши средства, готовка — это лишь малая дань уважения.
Гу Цзыси хотел было поблагодарить его, но Белый Сяояо отложил палочки и перебил:
— Обед приготовлю я.
Он вытер рот платком, изящно и с высокомерным видом указал на миску:
— Наньгун Цзинь, не думал, что ты не только плохой Ловец демонов, но и кулинар никакой. Лапша разной толщины, помидоры не очищены от кожицы, яйца распределены неравномерно... Еле проглотил.
Наньгун Цзинь дернулся: эту еду он готовил для Гу Цзыси.
— Можешь не есть.
— Делаю одолжение, — хмыкнул Белый Сяояо. — В полдень я покажу тебе, что такое настоящее кулинарное искусство.
Гу Цзыси наблюдал за их перепалкой с интересом, молча улыбаясь. Когда лисята закончили есть, он встал, чтобы убрать посуду. Солнце заливало двор, и каждый шаг Гу Цзыси был пронизан светом. Белый Сяояо смотрел на его стройную спину и думал, что красота действительно обладает особой аурой.
Наньгун Цзинь готовил для Гу Цзыси. Белый Сяояо тоже готовил для него. Мужчины встретились взглядами, и их намерения стали очевидны. Белый Сяояо бросил на соперника вызывающий взгляд, а тот не остался в долгу.
Враги в любви всегда смотрят друг на друга с особой ненавистью.
Лисята побежали помогать Гу Цзыси мыть посуду. Бохэ посмотрела на него и сказала:
— Брат, я не врала. Мой дядюшка прожил столько лет, но никогда не задерживался рядом с человеком так долго. Мама сказала, он точно влюбился.
Гу Цзыси замер, его глаза изогнулись полумесяцами:
— Бохэ, а с каких пор твой дядюшка стал Восьмихвостым лисом?
Бохэ пролепетала:
— Кажется, с самого моего рождения.
Гу Цзыси посмотрел на девочку, которой на вид было лет пять-шесть, но тут мальчик рядом сказал:
— Бохэ уже восемьсот лет!
Гу Цзыси: ...
У ворот послышался шум. Гу Цзыси вышел посмотреть и увидел Белого Сяояо, который, спрятав уши и хвост, тащил мешок с продуктами. Войдя на кухню, он снова выпустил свой пушистый хвост.
Гу Цзыси было интересно, и он повел лисят посмотреть.
Стоя в дверях, он видел, как Белый Сяояо, повязав фартук, ловко орудует ножом: «па-па-па-па» — и морковь превращается в идеальную соломку. Гу Цзыси удивленно распахнул глаза. Белый Сяояо крутил морковь в руках, и она превращалась в красивые цветы.
Линшу: — Карвинг из моркови!
Затем в ход пошел огурец, который он отбил ножом, а после добавил приправы. Наблюдать за Белым Сяояо было одно удовольствие: его серьезное лицо, виляющий снежный хвост и невероятная скорость работы ножом завораживали.
Линшу: — Лис, который умеет готовить!
Масло в воке зашипело, аромат специй наполнил кухню. Белый Сяояо бросил улиток, добавил соевый соус — и через мгновение блюдо было готово. Это было только начало: он мастерски разделал желтоперого горбыля, обвалял в муке и обжарил до золотистой корочки. Аромат стоял невообразимый.
Линшу: ...Выглядит так вкусно.
Гу Цзыси не отрываясь следил за каждым движением. Белый Сяояо наконец обернулся к нему:
— Ешьте рыбу, пока горячая.
Лисята радостно бросились на кухню, Гу Цзыси тоже попробовал кусочек.
Линшу: — Ну как?
Глаза Гу Цзыси засияли, он улыбнулся:
— Просто потрясающе.
Белый Сяояо приготовил еще несколько блюд, а на десерт — паровые булочки в форме лисят. Когда пришло время обеда, стол ломился от разноцветных яств.
Наньгун Цзинь с ледяным видом посмотрел на это изобилие и молча ушел в свою комнату.
Лисята щебетали:
— Дядюшка, ты лучший!
Гу Цзыси тоже кивнул:
— Действительно, ты невероятен.
Белый Сяояо одарил его гордой улыбкой:
— Конечно, это куда лучше, чем у некоторых.
Гу Цзыси чувствовал в Белом Сяояо какую-то загадочную притягательность и невольно рассмеялся.
Весь день он играл с лисятами, а после ужина те отправились домой. Белый Сяояо проводил их до самого Чжэяна. Когда он вернулся, в небе уже висел молодой месяц, а из комнаты Гу Цзыси доносились звуки цитры.
Мелодия была прекрасной. Белый Сяояо остановился у двери, но неожиданно услышал голос другого мужчины — своего ненавистного соперника, Наньгун Цзиня.
Белый Сяояо прижал уши, и с грустью в сердце направился в свою комнату.
http://bllate.org/book/22146/2307267
Готово:
