Даже сплошь в крови и плоти, он имел право знать правду.
— Говорю! Конечно же, я всё скажу! Альянс Праведного Пути и секта Цанму изначально были двумя непримиримыми лагерями. Чу Фэй всегда страстно желал уничтожить секту Цанму, а Мэн Цзыхэн — его возлюбленный — разумеется, стремился помочь ему исполнить это заветное желание. Поэтому он сыграл роль обманщика, притворившись, что попался на твою ловушку, и, воспользовавшись тем, что ты смертельно ослаб после варки Пилюли Возвращения к Истоку, повёл за собой людей Альянса Праведного Пути, чтобы разом смести секту Цанму! Кто бы мог подумать, что ты и вправду купишься на это... Смеюсь я над тобой, всерьёз возомнившим, будто глава секты Удан и лидер Альянса Праведного Пути могли стать твоей женушкой!
— Просто до безумия глуп!
Слова Чжужи нависли над головой Лу Сяо тяжким кошмаром; пелена тумана спадала со всего происходящего, обнажая самую свирепую, жестокую правду.
Выходит... всё это было обманом?
То долго и счастливо, та любовь до гроба, о которой он думал, с самого начала являлись лишь его собственным наваждением?
Лу Сяо вдруг потерял равновесие, рухнул на землю и со маху выплюнул полный рот крови!
Смотри. Иногда сломить человека — проще простого.
Чжужи усмехнулся и вновь нацелил острие меча на Лу Сяо.
— Так к чему же тебе теперь цепляться за эту жизнь... В этом мире ведь абсолютно никто не хочет, чтобы ты жил...
— Неужели... всё именно так?
Чжужи полагал, что, услышав подобное, Лу Сяо утратит боевой дух и отдастся на его милость, однако он никак не ожидал, что на лице Лу Сяо появится выражение, какого он еще никогда не видел! Тыльной стороной ладони Лу Сяо смахнул кровь с уголков губ, а затем медленно поднялся на ноги.
— На самом деле я знаю наказание, что куда страшнее смерти.
Лу Сяо внезапно озарил лицо ослепительнейшей улыбкой.
— Это лишиться его — навеки утратить возлюбленного.
В тот самый миг, когда затихли последние слова, Лу Сяо резко толкнул стоявшего рядом Чжуюня прямо на Чжужи!
Всё произошло слишком стремительно, они оба застигнуты врасплох, никто и помыслить не мог, что Лу Сяо поступит так, а Чжужи даже не успел отвести назад клинок в своей руке. На глазах у обоих охваченных неверием людей меч Чжужи вонзился в самое сердце Чжуюня!
Следом за этим из открытого рта Чжуюня хлынули густые потоки алой крови!
— Смотри, ты же сам убил своего возлюбленного.
Лу Сяо воздел руки вверх и замер неподалёку от Чжуюня и Чжужи, словно всё происходящее вовсе не имело к нему никакого отношения.
— Нет! Это ты убил его! Ты!
Чжужи подхватил Чжуюня на руки, отчаянно пытаясь стереть кровь, струящуюся из его рта, но кровь только прибывала, и этому казалось не будет конца.
— С чего бы это мне? Взгляни на свой меч, чья на нём кровь?
Лу Сяо оставался невозмутим и спокоен.
— Погляди на свой жалкий вид... И правда, лучшее наказание на свете — это позволить человеку навеки утратить своего возлюбленного.
Глядя на Лу Сяо в эту минуту, Чжужи чувствовал, будто перед ним ожил сущий демон.
Лу Сяо и впрямь превратился в демона.
Он медленно шагнул в зимнюю метель и посреди безбрежного холода неторопливо улыбнулся.
Мэн Цзыхэн, теперь твоя очередь.
Шестой день шестого месяца, разгар лета.
— Вы слышали? Говорят, сегодня в Альянсе Праведного Пути будут выбирать нового лидера!
— Как же нам не знать о столь грандиозном событии? Только, по-моему, нового главу давно уже следовало избрать!
Тот огляделся по сторонам и, убедившись, что в чайной никто на него не смотрит, договорил то, что собирался.
— Ходят слухи, что этот Мэн Цзыхэн, находясь в демонической секте, предавался непотребствам с прежним главой секты...
— Братец... такие вещи вслух произносить нельзя, нельзя...
— Нельзя? С какой стати нельзя! Раз уж этот Мэн Цзыхэн посмел сотворить подобное, неужели мне и слова не позволено сказать? По-моему, глава Чу и так проявил к нему изрядное милосердие: всего-то лишил боевых искусств и поселил в уданьском гостевом доме, пощадив ради былой братской дружбы и не изгнав из горной обители. Иначе... хм-хм, такого позорящего своё имя предателя Удана уже давно бы утопили в плевках!
Мужчина увлеченно разглагольствовал, одной рукой обмахиваясь веером-пуховкой от жары, а другой выуживая из тарелки арахис и отправляя его в рот.
Но то ли небеса и впрямь всё видели, то ли сплетники за спиной у других и впрямь заслуживали кары: стоило арахису проскочить в горло говоруну, как он застрял намертво, намертво перекрыв тому дыхание, так что орех не шёл ни вверх, ни вниз. Бедняку оставалось лишь зажать ладонью шею, согнувшись в три погибели и заходясь в непрекращающемся кашле.
В то же время из чайной вышел юноша в черном.
Солнце сегодня палило вовсю, на голове у юноши красовалась бамбуковая шляпа. Шаг его был легок, судя по всему, он неплохо владел боевыми искусствами, и направлялся он к горе Удан, если говорить точнее...
К гостевому дому Уданских гор.
По слухам, именно там жил Мэн Цзыхэн.
Прошло уже больше полугода с тех пор, как Чу Фэй привел Ча Юя обратно, и едва они прибыли, Чу Фэй поселил его в уданьском гостевом доме. Словно бы прятал в золотой клетке красавицу, хотя ничего из ряда вон выходящего Чу Фэй не делал — лишь время от времени навещал, чтобы перекинуться пара слов. Однако и помыслить не мог Ча Юй о том, чтобы уйти отсюда.
Так Ча Юй и застрял здесь на долгое время.
Больше он не видел ни Купидона, ни... Лу Сяо.
— Сегодня на горе Удан шумно и людно, а глава Мэн сидит в этом гостевом доме в полном одиночестве. Неужели ему не смертельно скучно?
Ча Юй привык к уединению в гостевом доме, и кроме разносившего еду мальчика, он отродясь не видел здесь никого, кроме Чу Фэя.
Услышав сегодня вдруг чужой голос, он невольно вздрогнул.
Тем более... тем более что голос этот показался до боли знакомым.
Ча Юй медленно обернулся и увидел лицо, чьи черты вновь отчетливо проступили в памяти.
Парень был облачен в черные одежды, брови и глаза стали еще выразительнее, детская мягкость уступила место твердости и решимости.
Лу Сяо.
— Ты жив?
В голосе Ча Юя слышалось едва уловимое дрожание.
Картина того, как Чжуюнь уносит Лу Сяо, минувшими месяцами преследовала его по ночам кошмарами, а пылающие гневом алые глаза Лу Сяо неотступно следовали за ним, не давая покоя. Ча Юй бесчисленное количество раз молил лишь об одном — получить шанс снова встретиться с Лу Сяо.
И небеса смилостивились.
Лу Сяо не погиб. Теперь он мог объясниться с ним.
— Что, глава Мэн не рад тому, что я выжил?
Лу Сяо приблизился к Ча Юю вплотную и протянул руку, касаясь его лица.
— Можешь говорить.
Верно. Он снова мог говорить.
Ранее Чу Фэй скармливал ему какую-то пилюлю, после которой к нему возвратился дар речи.
— Выходит, то, что ты не мог говорить... с самого начала было ложью?
Лу Сяо по-прежнему улыбался, но смысл его слов ускользал от понимания Ча Юя.
Да и Лу Сяо вовсе не собирался давать Ча Юю шанс на оправдания.
В тот самый момент, когда он закончил говорить, его пальцы метнулись и запечатали Ча Юю точку немоты.
— Тебе лучше молчать. Так... больше похоже на то, какими мы были на горе Бусянь.
Лу Сяо подался вперед и запечатлел на губах Ча Юя поцелуй.
Этот поцелуй леденил до костей, заставляя Ча Юй непроизвольно содрогнуться.
Затем на глазах у Ча Юя Лу Сяо вытащил из-за пазухи веревку и крепко связал ему руки.
— На сей раз даже не думай сбежать.
Лу Сяо согнул палец и щелкнул Ча Юя по носу.
Прямо как полгода назад.
Только на этот раз ни Лу Сяо, ни Ча Юй не могли улыбнуться.
Лу Сяо привел Ча Юя в главный зал секты Удан.
Веревки на руках Ча Юя скрывались под широкими рукавами верхней одежды, так что посторонним ничего не было заметно. К тому же в главном зале толпился народ, а они оба стояли в самом неприметном углу, и никто не обратил внимания на их странное положение.
— Сегодня ведь великий день, Альянс Праведного Пути выбирает нового лидера... Как же ты, бывший глава, можешь пропустить такое?
Лу Сяо стоял позади Ча Юя, прикрывая его тело собой, и шептал прямо ему на ухо, не привлекая ничьего внимания.
Ча Юй не отвечал. Да он и не мог ответить.
Проведя полгода в гостевом доме, он давно отвык от того, что творится в мире.
Судя по лицам собравшихся в зале людей, новым лидером альянса станет не кто иной, как нынешний глава секты Удан — Чу Фэй.
— Тебе горько? Твой возлюбленный забросил тебя в этот Богом забытый гостевой дом, а сам восседает здесь, примеряя роль лидера?
Возлюбленный? Да когда же он считал Чу Фэя своим возлюбленным?
Ча Юй обернулся и недоумевающе уставился на Лу Сяо. Но увидел лишь лучезарную улыбку на лице юноши: тот бережно поддержал его за голову и заставил повернуться обратно, спиной к себе.
А следом Ча Юй почувствовал, как на его плечи опустилась тяжесть.
— Знаешь, позже я разыскал того Сюй Баньсяня и спросил, не для излечения ли немоты тебе понадобилась Пилюля Возвращения к Истоку. И угадай, что он ответил? М? Ха-ха-ха-ха, он сказал, что ты вовсе не был болен! Ты не только не потерял голос, твоя внутренняя энергия ничуть не пострадала, а действие лекарства было лишь временно подавлено! Ха-ха-ха-ха... И ради кого... ради кого я...
Лу Сяо оборвал себя, но Ча Юй физически ощущал всю глубину бушующей в нем ненависти! Ча Юю безумно хотелось объясниться с Лу Сяо, рассказать, что он ни о чем не ведал, но Лу Сяо мертвой хваткой держал его за затылок, не позволяя повернуть голову.
— Знаешь, что стало с тем Сюй Баньсянем? Я вырвал ему язык... вырезал глаза...
Ча Юй почувствовал горячее, влажное касание на задней стороне своей шеи. Лу Сяо целовал его.
— Все, кто меня обманывал, заслуживают подобной участи...
Голос Лу Сяо потонул в новых волнах ликующих криков, прокатившихся по залу: адептиты именитых секты, похоже, пришли к какому-то согласию, выкрикивая имя Чу Фэя в знак преданности новому лидеру. А молодой господин в белых одеждах, стоявший на возвышении, казалось, сиял от триумфа, озаренный безупречной улыбкой.
— Погляди на него, как он доволен собой, должно быть, прямо сейчас мнит, что держит в кулаке весь мир? И невдомек ему, что его возлюбленный — в моих объятиях... И делает со мной... делает со мной всё, что... ха-ха-ха.
Рука Лу Сяо скользнула под подол одежды Ча Юя. Проникла внутрь.
От неожиданности спина Ча Юй оцепенела, и из его груди вырвался сдавленный стон.
— Порой я так жалею, что тогда, находясь так близко к тебе, я не сделал абсолютно ничего. Мне следовало приковать тебя к себе... Неважно... какими средствами.
Дыхание Лу Сяо опаляло его ухо, вызывая у Ча Юя жуткое отвращение.
— Раз уж ты не вернулся к нему целым и невредимым, это делает меня каким-то совсем никчемным.
Дыхание Ча Юя становилось все более тяжелым.
Тогда Лу Сяо тихонько рассмеялся.
— Посмотри на свое постыдное тело, неужели оно способно испытывать удовольствие в чьих угодно руках?
Лу Сяо стер мерзость со своих пальцев о мантию Ча Юя.
— К счастью, уже стемнело, иначе увидев главу Мэн, ой, то есть бывшего главу, в таком виде, присутствующие решили бы, что он не совладал со своими чувствами и прямо здесь намочил штаны.
Ликование в зале понемногу стихало, Чу Фэй стоял среди гостей, произнося какие-то дежурные вежливости.
Ча Юю было совсем не до этого.
Лу Сяо, судя по всему, тоже.
— Пойдем отсюда. Хоть мне и не терпелось бы взглянуть на выражение лица Чу Фэя, когда он обнаружит твое исчезновение, сегодня вечером у нас есть дела куда важнее...
— Моя самая-самая драгоценная женушка.
Ведя за собой привязанного веревкой Ча Юя, Лу Сяо шел впереди и потому не видел заплаканного лица Ча Юя.
Как бы Ча Юй ни воображал их встречу, он и в страшном сне не мог представить, что она обернется именно так.
Лу Сяо привязал Ча Юя к полу.
Точно посередине: так, чтобы нельзя было дотянуться ни до кровати, ни до стула. Не евший за весь день Ча Юй был вынужден сидеть на корточках, чтобы хоть как-то сберечь остатки сил.
Условия вышли куда хуже тех, что были при их первой встрече.
Тогда Ча Юй по крайней мере мог лежать, да и Купидон приходил ему на выручку, и... Лу Сяо не сидел вот так часами напролет, словно изваяние.
Ча Юй скосил глаза на окно: должно быть, уже наступил час хай? Неужели Лу Сяо заставит его просидеть на корточках всю ночь?
Он ведь не преступник, которого упрятали в изолятор!
— Ур-р-р... — подал голос мятежный желудок Ча Юя. Есть хотелось зверски.
Лу Сяо прекрасно слышал этот звук. Он услышал его давным-давно. Но никак не отреагировал, продолжая сидеть перед лампой и вглядываться в развернутую книгу.
Затем, словно внезапно о чем-то вспомнив, он перевел взгляд на Ча Юя.
— Ах да, как это я забыл про главу Мэн?
Лу Сяо отложил книгу, медленно подошел к Ча Юю и присел на корточки, заглядывая ему прямо в глаза.
— Дай-ка пощупаю, не усох ли наш глава Мэн от голода?
С этими словами Лу Сяо и вправду запустил руку под одежды Ча Юя.
Живот Ча Юя был мягким. Его приятно было гладить.
— Глава Мэн может не беспокоиться, я сейчас же велю трактирщику подать еды.
Лу Сяо не шутил: он действительно приказал подать прекрасное угощение из нескольких блюд. Аппетитный аромат поплыл от стола прямо к носу Ча Юя, из-за чего у того, чей желудок и так присох к спине, потекли слюнки.
— Чего бы откушать главе Мэн? Я сейчас принесу.
Ча Юй чуть приподнял брови.
Нынешнее выражение лица Лу Сяо до боли напоминало то время, когда он давным-давно выбирал ему одежду. Ча Юй вовсе не забыл, что перед ним тиран. К тому же теперь он...
Ча Юй покосился на веревки, опутавшие его запястья.
К тому же теперь он был всего лишь узником. Самым настоящим узником.
Поэтому Ча Юй просто моргнул.
Лу Сяо на миг замер.
Правда, замешательство длилось лишь мгновение, и вскоре на лице Лу Сяо вновь заиграла та самая непостижимая улыбка. Он вернулся к столу, взял оттуда тарелку с отварной курицей и направился назад.
— Ешь.
Лу Сяо продолжал улыбаться.
Лишенный голоса Ча Юй страдал, но высказаться не мог. Рук-то у него нет.
— Ешь же.
Лу Сяо весело улыбался. Выглядел он при этом смертельно серьезно.
Ча Юй подумал: ну что ж, стоит... попробовать? Он сменил позу, опустился на колени, уткнулся носом в пол и зубами подцепил лакомый кусочек мяса.
На вкус неплохо, вот только поза оставляла желать лучшего.
Впрочем, гордостью Ча Юй особо не страдал: раз уж приходится есть с пола, будет есть с пола.
— Как ты сейчас ешь — ну точь-в-точь как Сяобай.
Сяобай? Кто это?
Ча Юй прохлопал глазами пару секунд. Ах да. Та большая белая собака, что Лу Сяо держал на вершине горы.
Вообще-то Ча Юй следовало бы разозлиться — ведь своими действиями Лу Сяо откровенно унижал его, но злиться не получалось. Ему было горько. До жути горько.
В памяти снова всплыл тот день полугодичной давности и взгляд лежащего на земле Лу Сяо.
Те покрасневшие... полные отчаяния и тоски глаза.
Поэтому Ча Юй не стал спорить с Лу Сяо и продолжил есть в той же позе. Но стоило ему потянуться за следующим кусочком, как Лу Сяо резко отдернул тарелку.
Ча Юй поднял голову и посмотрел на него.
Тогда Лу Сяо подцепил пальцами кусок мяса и поднес к его губам.
Ча Юй не стал отказываться. Принявшись за еду с его рук, он понемногу уплел весь лакомый кусочек.
То ли Ча Юю мерещилось, то ли нет, но порой ему казалось, будто Лу Сяо ласкает пальцами уголки его губ, однако в следующее мгновение он убеждал себя, что это всего лишь игра воображения.
— Все еще голоден?
спросил тот.
Ча Юй кивнул. Голоден. Он все еще хотел есть.
Тогда Лу Сяо снова подцепил мясо и поднес к его рту.
Повторив это несколько раз, Ча Юй в конце концов прикончил большую часть содержимого тарелки.
После этого Лу Сяо убрал пустую тарелку с пола, смочил полотенце и подошел к Ча Юю.
Он тщательно вытер жир с лица Ча Юя.
Лу Сяо прекрасно знал, что Ча Юй пристально следит за ним. Но сам он от начала до конца так и не удостоил Ча Юя прямым взглядом. Его лицо выражало полную сосредоточенность, будто он обихаживал какое-то редчайшее сокровище.
Закончив возиться с Ча Юем, Лу Сяо развернулся и снова взял в руки ту самую книгу, которую читал раньше.
Если подумать, эта книга тоже была старой знакомой. Той самой фривольной вещицей, что Чжужи подарил Лу Сяо давным-давно.
Только теперь... всё вокруг безвозвратно изменилось.
— Какую позу выберет сегодня глава Мэн? Эту, эту... или, может, вон ту?
Листая иллюстрированное издание страницу за страницей, Лу Сяо тыкал пальцем в картинки.
Ча Юй не смотрел. Ему было не до того. Наблюдать за самим Лу Сяо было куда интереснее, чем разглядывать эти картинки.
Честно говоря, Ча Юю безумно хотелось спросить Лу Сяо.
Задать ему всего один вопрос.
Что с тобой в конце концов не так?
Но голос Ча Юя был запечатан. Он не мог произнести ни звука.
— Ох, я и забыл, нынешний глава Мэн больше не моя женушка, он всего лишь мой пленник, и должен делать всё, что я прикажу, а значит... у него больше нет права выбора.
Лу Сяо растянул губы в улыбке.
Эта улыбка резала сердце Ча Юя похлеще ножа.
Лу Сяо развязал веревки на руках Ча Юя, помог ему подняться с пола и потянул за собой к кровати.
А Ча Юй, позволяя вести себя за руку, чувствовал лишь могильный холод.
Худая спина юноши казалась черной дырой в бесконечной звездной вселенной, поглощающей любые человеческие крики и страдания, оставляя взамен лишь вечное одиночество и тоску.
Даже если бы Ча Юй обрел дар речи. Вряд ли он смог бы хоть что-то изменить.
Ча Юй внезапно горько заплакал и, подавшись вперед, крепко обнял Лу Сяо со спины.
Никогда прежде он не испытывал столь глубокой, всепоглощающей боли.
Он не мог вынести того, что этот восемнадцатилетний юноша, умевший плакать, смеяться, шуметь и буянить, превратился в подобное безмолвное изваяние смерти.
Лу Сяо. Скажи мне. Скажи, что с тобой произошло.
Но Лу Сяо ничего не ответил. Он лишь разжал цепкие пальцы Ча Юя, обвившиеся вокруг его торса, и со злостью швырнул его на кровать.
Толчок оказался слишком резким и тяжелым, словно выражая всю накопившуюся ярость хозяина.
Однако Лу Сяо вовсе не злился. Он продолжал улыбаться.
Даже веселее, чем прежде.
— Что? Глава Мэн так заждался? Или же Чу Фэй настолько хорошо над ним поработал, что для главы Мэн подобное стало привычным делом, и он уже наловчился во всем этом?
Лу Сяо с легкой усмешкой подошел к кровати. Присев на край, он ухватил Ча Юя за подбородок.
— Раз уж так, давай не будем терять времени понапрасну и не станем растрачивать столь долгожданные — опоздавшие аж на сто восемьдесят с лишним дней — прекрасные мгновения?
Улыбка исчезла с лица Лу Сяо. Да он и сам больше не мог улыбаться.
Низко склонившись, он принялся целовать мокрое от слез лицо Ча Юя, а попадавшая на язык влага отзывалась во рту сплошной горечью.
— Если тебе так нужна была Пилюля Возвращения к Истоку, стоило просто попросить меня. Я ведь так сильно любил тебя тогда, разве мог я пожалеть её для тебя?
http://bllate.org/book/22144/2307146
Готово:
