Конечно, если бы он любил много других мальчишек, его бы тоже наверняка любило немало мальчишек.
Только жаль… ему этого уже не увидеть.
Чжа Юй погладил Лу Сяо по голове, его глаза слегка увлажнились, особенно когда он заметил синяки под глазами Лу Сяо и его до крайности бледное лицо.
Он столько дней не появлялся… неужели был занят созданием пилюль?
Чжа Юй крепко-крепко обнял Лу Сяо, словно перед последней, вечной разлукой.
— Спасибо тебе, Лу Сяо.
Но Лу Сяо даже не догадывался, что это прощание. Сейчас он был ужасно счастлив. Рад, что Купидона нет рядом, рад, что его любимая жёнушка сама обняла его, рад, что Пилюля Возвращения к Истоку почти готова, рад, что Чжа Юй вот-вот заговорит!
Он вернулся вместе с Чжа Юй в переднюю алхимическую комнату и вложил заветный пузырек с готовым лекарством прямо ему в ладонь.
— Жёнушка, скорее ешь! Ну же, съешь её!
36. Великий лидер боевых искусств (13)
Чжа Юй судорожно сжал в кулаке пилюлю, но так и не решался отправить её в рот, пока…
Какой-то юноша в белых одеждах не ворвался во главе целой толпы в пещеру.
— Глава секты Лу уже довольно давно принимает на горе моего старшего брата в качестве гостя, полагаю, ныне уже настала пора проводить брата с горы.
Тот с легким поклоном сложил руки перед грудью и преградил путь стоявшим перед ним Лу Сяо и Чжа Юю.
И тогда Чжа Юй сразу понял, кто перед ним.
Младший соученик Мэн Цзыхэна, Чу Фэй из Секты Удан.
На самом деле теперь, уходить или оставаться, не имело уже ровно никакого значения.
Стоило только Чжа Юю проглотить эту Пилюлю Возвращения к Истоку, как он мог в мгновение ока покинуть сей мир.
Все здешние люди, все здешние дела растаяли бы в его мире, словно вчерашний сон.
Поэтому пальцы Чжа Юя вцепились в фарфоровый пузырек с пилюлей с новой, удесятеренной силой.
— Кто сказал, что моя жёнушка никуда не вернется? Вот вернемся домой к её родителям — тогда и уйдем!
Лу Сяо заслонил Чжа Юя собой.
Лу Сяо уже давно всё для себя решил: хоть убей их, а он свою жёнушку обратно не отпустит! Он окинул взглядом окрестности и заметил, как из различных уголков пещеры выступило еще с два десятка фигур. Эти люди бесшумно заняли все позиции, начисто отрезав ему и Чжа Юю пути к отступлению. Чжуюнь был прав — у этих людей и впрямь имелись тайные замыслы!
Только… как они вообще поднялись на гору?
Лу Сяо бросил косой взгляд на толпу и среди множества лиц разглядел фигуру Купидона.
Выходит, все эти люди сумели подняться на Гору Бусянь в столь неурочный час… и всё из-за… Купидона?
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха… Глава секты Лу поистине до жалости наивен! Неужели глава секты Лу и вправду возомнил, будто сумел захватить главу Секты Удан и лидера Альянса Праведного Пути?
Стоило Лу Сяо в упор уставиться на Купидона, как Чу Фэй вдруг залился громким смехом.
От этого смеха Лу Сяо на миг растерялся, не зная, что и думать.
Разве он… не поймал свою жёнушку… не притащил её сюда? Он медленно обернулся, невольно отступая на шаг от Чжа Юго.
В самом деле, разве не с самого начала он во всём сомневался?
Почему его жёнушка полностью лишилась внутренней энергии ци? Почему его жёнушка не могла говорить? Почему его жёнушка никогда даже не пыталась сопротивляться или сбежать?!
Так вот оно что…
Чу Фэй внезапно опустился на одно колено, и все остальные члены Альянса Праведного Пути дружно последовали его примеру, хором провозглашая в сторону Чжа Юя здравицы в честь мудрости лидера.
— Благодаря хитроумному плану лидера мы проникли в логово тигра, и ныне Альянс Праведного Пути во главе с вами единым ударом уничтожил главную цитадель секты демонов!
Голос Чу Фэя звучал звонко и мощно, раскатываясь по пещере подобно ударам колокола, что способны пробудить от сна глупца. Но для Лу Сяо эти слова прозвучали словно внезапная ледяная стрела, пущенная из темноты ночной бури.
Он пошатнулся и отступил назад, обводя взглядом всех присутствующих одного за другим. Он не мог разглядеть их лиц и тем более не понимал выражения, застывшего на них. Он чувствовал лишь одно: сейчас он оказался полностью окружен, и в столь горестное положение его привел не кто иной, как самый любимый человек во всей его жизни!
Лу Сяо резко перевел взгляд на Чжа Юя. А затем, бросив всё, кинулся к нему. Обеими руками он вцепился в плечи Чжа Юя и выкрикнул в лицо:
— Всё, что сказал тот человек — правда?! Ты с самого начала во всём меня обманывал?!
Нет же! Нет!
Глядя на покрасневшие глаза Лу Сяо, Чжа Юй изо всех сил хотел крикнуть ему, что нет! До самого этого мгновения он понятия не имел, что люди Альянса Праведного Пути сунутся на гору! Но Чжа Юй был немой, он мог лишь отчаянно мотать головой, молитвенно надеясь, что Лу Сяо поймет его без слов.
Однако Лу Сяо было суждено не понять. К тому же кое-кто вовсе не собирался позволить ему разобраться.
Купидон внезапно бросился вперед, обнажив меч. Клинок сверкнул решительно и безжалостно, излучая убийственную ауру, и метил этот удар аккурат в ту руку, которой Лу Сяо прижимал к себе Чжа Юя!
Лу Сяо резко развернулся, пытаясь уклониться, но всё же опоздал на долю секунды, и на его рукаве расцвела ярко-алая полоса.
А тот, кому он некогда поклялся никогда и ни за что не отпускать руки, в тот же самый миг метнулся в чужие объятия.
Ах да. Откуда пришел — туда и должен вернуться.
Этот человек… никогда и не принадлежал ему по-настоящему.
Лу Сяо вдруг схватился за живот и расхохотался во весь голос.
Только в этом смехе не было ни звука.
Его шатало из стороны в сторону, он покачивался на земле, а палец все указывал и указывал в сторону Чжа Юя. Уголки его глаз и брови изогнулись дугой, в точности напоминая радужный мост, но из-под этого моста безудержно струились слезы.
В этот момент на него с мечом набросился другой мечник.
Лу Сяо умолк.
Эти люди пришли сюда вовсе не за тем, чтобы спасти его жёнушку.
Они пришли за его жизнью.
Лу Сяо даже не повернул головы, продолжая неотрывно смотреть на Чжа Юя.
Затем он в самый последний момент отпрянул в сторону от рубящего удара длинного меча приближающегося мечника, свободной рукой мертвой хваткой вцепился ему в горло и начал постепенно сдавливать пальцы.
Он отчетливо услышал хруст ломающихся костей и почувствовал теплую кровь, хлынувшую изо рта врага.
Эта горячая жидкость залила ему обе руки.
Одним взмахом руки он швырнул обмякшее тело противника прямо о каменную стену позади.
Раздался глухой стук.
Новые враги с мечами бросились на него со всех сторон. Холодные отсветы клинков заплясали по стенам пещеры, сияя еще ослепительнее и переливчатее, чем светлячки в той далекой пещере. Эти сверкающие полосы стали плести вокруг Лу Сяо смертоносную паутину — казалось, в этом огромном мире не осталось уголка для него одного, маленького восемнадцатилетнего юноши. Лу Сяо хотел заплакать, закричать, зайтись в истерике, совсем как в раннем детстве.
Но он не стал. Он лишь вложил все свои силы в то, чтобы выиграть эту смертельную схватку, мощными порывами ци отправляя жаждавших его смерти негодяев прямиком в ад, и даже не замечая, как чужая кровь сплошь забрызгала его одежды.
И даже несмотря на это, Лу Сяо не отрывал глаз от Чжа Юя ни на мгновение.
Неужели это самое жалкое, отчаянное положение — именно то, о чем ты изо дня в день молил небеса?
Моя жёнушка, мой самый-самый дорогой возлюбленный.
— Пхэ… —
Неизвестно в какой момент острие меча насквозь пронизало Лу Сяо снизу живота, и изо рта юноши фонтаном хлынула кровь.
Он окинул ледяным взглядом Чжа Юя, а затем перевел этот страшный взгляд на хозяина державшего меч клинка. Не обращая ни малейшего внимания на холодный металл, глубоко ушедший в его тело, он опустил ладонь на голову противника и вжал большой палец ему в глазницу, наблюдая, как из глаз начинают сочиться кровавые слезы, а череп под пальцами медленно деформируется!
Убедившись, что этот человек окончательно затих, он толчком сбросил труп на землю.
А затем медленно вытащил из собственного живота трехфутовый клинок, сплошь залитый его собственной кровью.
И крепко сжал этот меч в руке.
Раз уж речь шла о выживании насмерть, зачем ему было жалеть чужие жизни?
Остальные больше не смели шагу ступить вперед: боевое искусство Лу Сяо оказалось куда более непостижимым, чем они смели воображать.
Но Лу Сяо не собирался давать им времени на раздумья.
С мечом наперевес он бросился на толпу, словно палач, шагнувший на помост для казни. Он не знал, кто именно стоит перед ним, он знал лишь одно: в этот момент у него оставалось лишь одно дело. Убивать!
Бесконечная бойня притупила чувства Лу Сяо, а брызги чужой крови на лице сделали его похожим на выбравшегося из кровавого ада асуру. Звуки вонзающихся в плоть клинков сливались в сплошной гул, а предсмертные крики и стоны несчастных не смолкали ни на секунду.
Но сердце Лу Сяо не смягчилось. Он позволил выражению невыносимой боли застыть на лицах этих людей перед тем, как те навеки похолодели.
И когда все противники попадали на землю один за другим, он направил острие меча прямо на Чжа Юя.
Алые капли падали на землю, образуя причудливые, узорчатые кривые линии.
Потому что рука державшего меч человека… дрожала.
— Достойнейший глава секты Цанму. Подобное потрясающее божественное умение поистине открыло Чу глаза на многое.
Чу Фэй подошел к Чжа Юю и плавно извлек из ножен свой длинный меч.
Раздался звонкий звук — точь-в-точь драконий рык.
— Глава!
— Чжужи!
Лу Сяо едва ли не счел происходящее галлюцинацией — он никак не ожидал, что Чжужи сумеет вернуться живым! Он-то думал, что главная цитадель давно пала, а все адепты секты вырезаны подчистую людьми Альянса Праведного Пути! И теперь, видя Чжужи целым и невредимым прямо перед собой, он почувствовал, как тяжелый камень внезапно рухнул с его сердца, а на лице проступило искреннее облегчение.
И правда, даже в столь бедственном положении нашелся тот, кто не отвернулся от него и остался верен до конца.
Лу Сяо обернулся и направил острие своего меча на Чу Фэя.
Хотя у противника имелись такие сильные бойцы, как Чу Фэй и Купидон, на его собственной стороне теперь были они вдвоем с Чжужи. Если они оба сражаются изо всех сил, у них еще оставался крошечный шанс на спасение!
Лу Сяо прищурил глаза, и во взгляде его блеснул мертвящий холод.
— Пхэ… —
Лу Сяо опустил глаза и увидел, как трехфутовый синий меч насквозь пронзил его нижнюю часть живота. Не веря своим глазам, он обернулся и встретился с абсолютно бесстрастным взглядом Чжужи.
А в следующее мгновение Чжужи грубо отбросил его ударом ноги на землю!
— Кхе-кхе-кхе-кхе-кхе… —
Валяясь на полу, Лу Сяо захлебывался кровью, пузырившейся в уголках рта.
Он никак не мог взять в толк, почему удар в спину в самый последний момент ему нанес именно Чжужи!
— Не смотри на меня так.
Чжужи подошел к распростертому на полу Лу Сяо и ткнул острием меча ему прямо в кончик носа.
Чу Фэй тоже шагнул от Чжа Юя к Чжужи, с тем же холодным выражением глядя на Лу Сяо, после чего плавно вернул меч в ножны.
Ему даже не пришлось сражаться с Лу Сяо в поединке — Лу Сяо уже потерпел сокрушительное поражение по всем фронтам.
— Зачем? Почему?!
Лу Сяо вперил в Чжужи покрасневшие от крови глаза — до самой смерти он не мог понять, почему предателем оказался именно Чжужи!
— Да потому что только когда ты сдохнешь, Чжуюнь станет принадлежать мне одному.
— Прости.
Так вот оно как… вот в чем всё дело…
Лу Сяо отчаянно захотелось рассмеяться, но сил не было. Сквозь фигуру Чжужи, сквозь фигуру Чу Фэя, сквозь фигуру Купидона, сквозь бесчисленные трупы, устилавшие пещеру, сквозь бескрайний кровавый дождь из алых капель он медленно-медленно перевел взгляд на Чжа Юя.
Пожалуй, это был последний раз, когда он видел свою жёнушку.
Чжа Юй совершенно не понимал, почему всё повернулось именно так.
Но он точно знал, как сильно у него сжалось сердце — в тот самый миг, когда Лу Сяо рухнул на землю, он едва не сорвался с места, чтобы броситься к нему! Однако не успел он и шевельнуться, как Купидон намертво вцепился ему в руку.
— Братец Юй! Разве мы не за Пилюлей Возвращения к Истоку сюда пришли? Теперь пилюля у нас в руках, о чем ты еще колеблешься?! Такова судьба Лу Сяо, с какой стати тебе пытаться её изменить?!
Судьба?
Ах да, точно… он ведь изначально чужак в этом мире, он явился сюда лишь за Пилюлей Возвращения к Истоку!
Получив пилюлю, он должен был проглотить её и немедленно раствориться в воздухе, так почему же он не сделал этого? Почему вместо этого его сердце тайком чего-то ждало?!
Чжа Юй поднял глаза на Лу Сяо и заметил, что тот смотрит на него странным, непостижимым взглядом.
Значит… всё из-за пилюли?
Лу Сяо улыбнулся. Это была улыбка человека, с плеч которого наконец свалился непосильный груз.
Он закрыл глаза и повалился на землю. Будь что будет… пусть всё катится к чертям…
Пусть меч Чжужи пронзит его горло, пусть всё закончится именно так.
37. Великий лидер боевых искусств (14)
Чжа Юй проглотил Пилюлю Возвращения к Истоку в тот самый момент, когда Лу Сяо собирался пасть от меча Чжужи.
Однако Чжа Юй не покинул этот мир: шкала прогресса замерла за мгновение до полного заполнения, словно нарочно заставляя Чжа Юя досмотреть эту кровавую сцену до конца.
Конечно, худшего исхода все же не последовало.
Чжуюнь увел Лу Сяо.
— Старший брат.
Чжа Юй обернулся и увидел вошедшего в комнату Чу Фэя.
Он даже не взглянул на него, охваченный глухим страхом — здесь каждый человек внушал ему суеверный ужас. Он по-прежнему смотрел в окно.
Снаружи пурга разыгралась еще сильнее.
— На самом деле всё в этом мире устроено до смешного просто.
Чу Фэй подошел к Чжа Юю и тоже уставился на занесенный снегом пейзаж за окном.
— Достаточно лишь узнать, чего именно жаждет каждый конкретный человек. Понять, чего они хотят, а затем дать им желаемое.
Чжа Юй слегка прищурился.
Чжужи хочет заполучить Чжуюня, Лу Сяо хочет его, Чжа Юя, а чего же хочешь ты, Чу Фэй из Секты Удан? Чего добиваешься ты?
Словно прочитав мысли Чжа Юя, Чу Фэй обхватил его за плечи и заставил посмотреть себе в глаза.
А затем произнес:
— Я хочу тебя.
Глаза Чжа Юя резко расширились от изумления.
— Не смотри на меня с таким удивлением, я говорю чистую правду.
Чу Фэй не собирался спорить с Чжа Юем. Некоторые вещи не становятся истиной лишь потому, что их озвучили, но и не перестают существовать оттого, что о них молчали.
Факты остаются фактами, и против них не попрешь.
Чу Фэй достал из рукава крошечный пузырек с пилюлей и протянул Чжа Юю.
— Выпей.
Чжа Юй не взял её.
Тогда Чу Фэй усмехнулся.
— Старший брат воображает, будто у него всё еще есть право на отказ?
Чу Фэй крепко сжал подбородок Чжа Юя и насильно втолкнул пилюлю ему в рот.
— Кхе-кхе-кхе-кхе-кхе… —
Чжа Юй согнулся пополам, заходясь в непрекращающемся кашле.
А затем бросил на Чу Фэя косой, полный неприязни взгляд.
— Мне тоже не нравится, когда ты смотришь на меня таким взглядом.
Чу Фэй нежно провел пальцами по щеке Чжа Юя, словно обращаясь с самым дорогим сокровищем в мире.
Впрочем, Чжа Юй и впрямь был для Чу Фэя величайшим сокровищем.
— В отличие от Лу Сяо, я никому и никогда не позволю заглядываться на то, что принадлежит мне. Ты — мой, мой единственный, и если кто-то посмеет посягнуть на тебя… я сотру его с лица земли.
Чу Фэй поднял Чжа Юя на ноги и легко коснулся губами его губ.
— Оставайся со мной, и забудь о том, чтобы когда-нибудь сбежать.
Улыбнувшись, Чу Фэй повернулся, намереваясь выйти из комнаты.
Однако у самого порога он неожиданно бросил через плечо:
— Ах да, твой маленький хвостик куда-то запропастился еще вчера… впрочем, и к лучшему, что он исчез, иначе его бы…
Чу Фэй усмехнулся, не договорив фразу до конца.
Но Чжа Юй прекрасно всё понял. У Чу Фэя нашлись бы способы заставить Купидона исчезнуть точно так же, как Лу Сяо.
— Глава…
Чжуюнь тихо позвал его по имени.
Лу Сяо не ответил. С вчерашнего дня он не произнес ни единого звука, просто молча сидя в углу.
Не плакал, не смеялся, не дрался и не скандалил.
Чжуюнь тщательно обработал все раны на его теле: хотя в ближайшее время о владении ци не могло быть и речи, по крайней мере, смертельная опасность миновала.
— Чжуюнь…
Лу Сяо вдруг повернулся к нему и назвал по имени.
— Я здесь! Ваш слуга здесь!
Чжуюнь поспешно опустился на колени перед Лу Сяо.
Лишь в этот момент Чжуюню показалось, что Лу Сяо снова ожил. Но выражение его лица…
— Ты ведь любишь меня, да?
Чжуюнь не нашелся с ответом.
Свою жизнь он целиком и полностью был обязан Лу Сяо, поэтому готов был отдать за него всё, вплоть до последней капли крови, но когда Лу Сяо задал этот вопрос напрямую, перед глазами у него внезапно всплыло лицо Чжужи.
Лу Сяо не позволил ему уклониться от ответа: приподняв его за подбородок, он продолжил:
— Каково это — любить кого-то? Наверное, это когда хочется отдать ему всё самое лучшее на свете и страшно даже думать о том, чтобы он хоть капельку пострадал, верно?
На глазах у Лу Сяо выступили слезы. Он наконец дал выход переполнявшей его боли.
— А если этот человек хладнокровно смотрит на то, как меня избивают до полусмерти и едва не лишают жизни, и даже глазом не моргнет… значит ли это… что он меня вовсе не любит?
Лу Сяо не стал дожидаться ответа Чжуюня, в глубине души у него давно уже зрел ответ. Он просто поднялся на ноги, обошел Чжуюня шагом и направился к выходу из пещеры.
Снаружи бушевала свирепая метель.
Он вдруг вспомнил ту первую встречу с Чжа Юем у подножия горы Удан.
Совсем не так, как нынче — тогда повсюду кружился пух летящих ив, стояла благодатная весенняя пора.
— Глава.
Это Чжужи окликнул его.
— Чжужи, какого черта ты снова приперся сюда!
Услышав этот голос, Чжуюнь вскочил на ноги и вихрем заслонил собой Лу Сяо.
— Зачем пришел? Разумеется, чтобы убить кое-кого.
На губах Чжужи играла улыбка, тон был непринужденным, но в глазах плескалась густая, непроглядная смертельная аура.
— Ты же знаешь, я люблю тебя. Еще с тех пор, как мы вместе постигали боевые искусства, я любил тебя. Но твой взгляд всегда был прикован к нему, вот я и подумал: если его не станет, может, ты хоть изредка будешь смотреть на меня?
Чжужи обнажил меч и направил острие прямо на Чжуюня.
— Я просто хотел проверить, что будет с нами двоими, если он исчезнет. Я лелеял эту мечту больше десяти лет, и теперь, когда наконец представился шанс воплотить её своими руками… ну позволь мне попробовать… всего разок…
— Чжужи! Если ты посмеешь тронуть хоть единый волосок на голове главы, я в жизни тебе этого не прощу!
— Единый волосок?
Чжужи насмешливо фыркнул.
— Разве вчера я не оставил у него на животе знатную кровавую дырищу? Чего же ты тогда не кричал, что не простишь меня?
— На самом деле ты ведь давно уже влюблен в меня… так ведь?
Острие меча Чжужи внезапно уперлось Чжуюню прямо в грудь, а затем скользнуло по вороту одежды. Это движение меньше всего походило на угрозу, скорее напоминая дерзкую ласку.
— Ну позволь же мне попробовать… всего разок. Тем более… с твоим нынешним состоянием тебе всё равно не одолеть меня, верно? М?
Услышав это, Лу Сяо вдруг понял, что с Чжуюнем что-то не так. Он стремительно перехватил запястье Чжуюня, проверяя пульс, и с ужасом обнаружил, что внутри того яростно сталкиваются два потока чужеродной ци. Если оставить всё как есть, Чжуюнь неизбежно сойдет с ума от отклонения ци и погибнет!
— Чжуюнь… да ты!
Чжуюнь не смел поднять глаз на Лу Сяо и снова отвернулся, глядя на Чжужи.
— Вчера, прежде чем привести Чу Фэя на гору, я запечатал внутреннюю энергию Чжуюня точечным ударом. Я не хотел втягивать его в эту схватку… но он… он всё равно прорвал точки ци, чтобы спасти тебя…
— Ха, как же это меня бесит.
Чжужи перевел острие меча на Лу Сяо.
— К чему тебе вообще жить? На этом свете решительно никто не хочет твоего выживания… ты ведь еще не знаешь, да? Мэн Цзыхэн любит Чу Фэя, они уже давным-давно вместе…
— Что ты сказал?!
Лу Сяо внезапно голыми руками схватился за лезвие меча Чжужи. Кровь ручьями потекла сквозь пальцы, но он не чувствовал боли. В голове стоял сплошной гул, и единственным четким звуком были те слова, что только что произнес Чжужи.
Мэн Цзыхэн любит… Чу Фэя.
— Что я сказал? Мэн Цзыхэн и Чу Фэй выросли вместе, их дружба длится два десятка лет, неужели ты всерьез думал, что сможешь разрушить эту связь? В тот самый день, когда ты впервые встретился с Мэн Цзыхэном, всё это с самого начала было заранее подстроенной ловушкой!
— Чжужи, заткнись, прекрати нести чушь!
Чжуюнь отлично понимал, что каждое слово, сказанное сейчас Чжужи, ранило Лу Сяо больнее, чем вчерашний удар мечом в спину!
— Нет уж, пусть говорит!
http://bllate.org/book/22144/2307145
Готово:
